Alec Drake – Попаданец. UFO рейха: Переписать финал войны (страница 2)

— В «Цитадели». Идёмте, я провожу. — Офицер понизил голос: — Кстати, вы слышали новость? Вчерашний тест малого зонда. Диск не просто завис — он на секунду исчез. Радары его потеряли, а оптические наблюдатели видели звёзды средь бела дня.

Максим изобразил заинтересованность:

— Эффект Лоренца?

— Гораздо хуже. — Офицер оглянулся по сторонам. — Или лучше. Каммлер считает, что мы пробили дыру во времени. И что «Копьё Лонгина», которое нашли вчера в шахте, поможет нам эту дыру стабилизировать.

— «Копьё» … — медленно повторил Максим. — То самое, которым римский сотник пронзил Христа?

— А вы скептик, герр Вебер. — Крысиное лицо скривилось в усмешке. — Я бы на вашем месте помалкивал. В «Аненербе» не любят материалистов.

Они вошли в двустворчатые стальные двери, охраняемые двумя эсэсовцами с автоматами МР-40. За дверями открылся огромный зал — бывшая шахта, переоборудованная под командный центр. Трёхъярусные балконы, десятки столов с картами, телефоны без дисков (прямая связь). В центре — голографический (нет, просто плексигласовый) макет диска «Хаунебу-II» в натуральную величину.

А за макетом, у стены с огромной свастикой, стояли три фигуры.

Максим узнал их сразу. Исторические фотографии не врали.

Ганс Каммлер — низкий, коренастый, с тяжёлой челюстью и маленькими глазками бульдога. В парадном мундире с Рыцарским крестом. Живой.

Рудольф Штраух — инженер, глава «Skoda Werke», седой, с пальцами, перепачканными в машинном масле.

И третий — в штатском, тёмный костюм, галстук-бабочка, на голове — странный шлем, похожий на шлем лётчика с множеством проводов. Этот молчал и смотрел в одну точку.

Каммлер поднял голову, когда Максим вошёл.

— А, доктор Вебер. Жив? — Голос — сухой, как шорох костей. — Рад. Вы мне нужны живым. Сегодня ночью мы запускаем «Копьё». И если ваши расчеты верны — мы перепишем эту войну за одну секунду.

Он улыбнулся. Зубы были жёлтыми, дёсны — тёмными.

— Добро пожаловать в финальную партию, коллега. Ставка — вечный рейх.

Максим сглотнул.

Итак, вот оно. «Копьё Лонгина» — не миф. Они нашли артефакт, который, по легенде, дарует власть над миром. И они хотят прицепить его к летающему диску.

Я должен понять — это технология или магия? И главное… как это остановить, если сам артефакт уже привязался ко мне?

Он машинально коснулся кармана, где лежал обломок.

Обломок стал горячим.

Совещание длилось три часа. Максим узнал, что «секретный полигон» — это старая штольня в шести километрах отсюда, названная «Вальгалла-2». Там под землёй смонтирована стартовая шахта, переоборудованная из заброшенного угольного разреза.

«Копьё Лонгина» хранилось в свинцовом контейнере, покрытом вольфрамовой фольгой. Его нашли месяц назад в Чехии, в замке Карлштейн, в тайнике, заложенном ещё Карлом IV. Вместе с манускриптом на латыни, где говорилось о «гвозде, пронзившем судьбу».

— По легенде, — монотонно вещал Каммлер, — Копьё не просто оружие. Это ключ к «оси мира». Римский сотник Гай Кассий, вонзивший его в тело Христа, получил способность видеть будущее. Позже — Константин Великий использовал его, чтобы обратить империю в христианство. Карл Великий — чтобы объединить Европу. Гитлер — чтобы…

— Чтобы начать войну, которую мы проигрываем? — не удержался один из штатских.

Тишина стала вязкой, как нефть.

Каммлер медленно повернул голову.

— Мы не проигрываем, герр профессор. Мы перегруппировываемся. А завтра утром, когда «Хаунебу» поднимется с Копьём на борту, союзники получат ультиматум. Либо они признают рейх в границах 1939 года, либо…

Он щёлкнул пальцами. На экране (да, тут был примитивный, но работающий электронный проектор) появилась схема: диск над Берлином, от него расходятся волны.

— Либо мы выжигаем их волю к сопротивлению. Эффект «Копья» — не взрыв. Это изменение реальности. Кто окажется в зоне поражения, тот… забудет, зачем воевал.

Максим почувствовал, как холодок пробежал по спине.

Психотронное оружие. В 1945-м. Но это же… это же технология, которую приписывают экспериментам ЦРУ в 70-х. Откуда она у них?

— Вопросы есть? — Каммлер обвёл зал взглядом.

Максим поднял чужую руку.

— Да. Кто будет пилотом?

Каммлер усмехнулся.

— Вы, доктор Вебер. Вы — единственный, кто понял физику торсионного взаимодействия. И вы — единственный, кто сможет активировать Копьё.

— А если я откажусь?

— Тогда я пристрелю вас прямо здесь, — спокойно ответил обергруппенфюрер. — И найду другого. Но мне бы не хотелось. Вы талантливы. Жаль терять таланты.

Он махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.

Максим медленно опустил руку.

Они не знают, кто я на самом деле. Они не знают, что в моём кармане — обломок их же диска из будущего. И они не знают, что я уже принял решение.

Я не буду уничтожать проект.

Я его украду.

Ночью, лёжа на той же койке, Максим смотрел в бетонный потолок и перебирал варианты.

Уничтожить диск? Легко. Полкило взрывчатки в реакторную — и всё разлетится к чёртовой матери. Но тогда Каммлер найдёт другой способ. Или хуже — «Копьё» попадёт к американцам в рамках «Скрепки». И через десять лет холодная война станет горячей с первого дня.

Использовать диск самому? На кого работать? На СССР? На США? Предать одну империю, чтобы укрепить другую? А если он может остановить войну без победителей? Заморозить фронт, заставить союзников сесть за стол переговоров, а потом…

Потом он исчезнет. Вернётся в своё время. Сотрёт этот кошмар.

Но вернётся ли?

Артефакт в кармане пульсировал. Тёплый. Живой.

И вдруг — впервые — он не просто грел. Он говорил.

Без слов. Без звуков. Просто в голове Максима возникло чёткое, как формула, знание:

«Копьё Лонгина — не оружие. Это аварийный маяк. Кто-то из будущего установил его здесь. И если диск взлетит — маяк включится. И тогда… они придут».

Максим сел на койке.

— Кто? — прошептал он в пустоту.

Ответа не было. Но обломок диска на секунду стал ледяным.

За стеной загудели генераторы.

Финальная партия начинается.

Глава 2. Сборочный цех «Черный зонт»

Его разбудил вой сирены.

Не пожарной — воздушной тревоги. Максим вскочил, ударился головой о трубу, выругался по-русски, потом по-немецки. Сердце колотилось где-то в горле.

— Entwarnung (отбой), — прошипел динамик. — Ложная тревога. Американские бомбардировщики изменили курс. Всем оставаться на местах.

Максим выдохнул. На часах (командирский «Ланге», инкрустированный серебром) — 6:47 утра. Он проспал всего три часа. Но чувствовал себя так, будто не спал неделю.

В кармане артефакт остыл. Ни пульсаций, ни голосов. Только лёгкое, почти неощутимое гудение.

«Ты замолчал? Или просто ждёшь?»