Alec Drake – Попаданец. Курская дуга: никто не выйдет живым (страница 4)
Он смотрел на поле. На дюжину "Тигров", которые все еще шли. На "Фердинанда", появившегося из-за холма — того самого, 70-тонного монстра, которого он видел только на картинках.
"Фердинанд" был машиной-убийцей. 200-мм лобовой брони. Орудие, пробивавшее любой советский танк с двух километров.
И он шел прямо на их позицию.
— Сидоренко! — Алексей схватил старшину за рукав. — Этого из пушки не взять вообще. Уводи людей!
— Куда уводить? — старшина вырвал руку, глаза — бешеные, дикие. — Приказ — стоять!
— Приказ изменится, когда от роты ничего не останется!
В этот момент "Фердинанд" выстрелил.
Снаряд калибра 88 мм ударил прямо в блиндаж штаба — в ту самую землянку, где час назад допрашивали Алексея. Землянка исчезла. Там, где были бревна и нары, теперь зияла воронка, и из нее вился черный, маслянистый дым.
— Вашу ж… — Сидоренко осел на бруствер.
Коля вдруг замер. Его граната выпала из рук.
— Они нас перебьют, — сказал он тихо. — Всех перебьют.
Алексей смотрел на "Фердинанда". Смотрел на его огромный, неуклюжий корпус, на неповоротливую башню, на бугор, который танк сейчас переезжал.
И вдруг его осенило.
— Сидоренко! — заорал он. — Бей не по танку! Бей по земле перед ним!
— Чего?!
— По земле, говорю! Снарядом по грунту! Пусть взрывная волна, пусть осколки — любой ценой заставить его остановиться!
Старшина не понял. Но сделал — потому что выбора не было.
Сорокапятка рявкнула в третий раз. Снаряд ударил в грязь в десяти метрах перед "Фердинандом". Осколки взрыли землю, взметнулся фонтан чернозема.
"Фердинанд" дернулся. Заскрежетал гусеницами.
И остановился.
Алексей выдохнул.
— Канава, — сказал он, почти шепотом. — Под ним была канава. Они ее не заметили.
"Фердинанд" стоял. Мотор ревел, пытаясь вытянуть машину, но гусеницы буксовали в мягком, размокшем грунте.
— Ну, братцы, — Сидоренко вдруг оскалился в улыбке — страшной, звериной. — Танк не стреляет? Не стреляет. А мы стреляем. Так чего ждем?
Первая граната полетела в "Фердинанда" через три секунды.
Алексей не помнил, как бросал. Помнил только счет:
— Восемнадцать… девятнадцать… двадцать…
Взрыв — и гусеница "Фердинанда" повисла, разорванная.
Они сделали это. Сорок человек. Одна сорокапятка. И один попаданец, который не умел заряжать винтовку.
Первый бой был выигран.
Но война — не кино. Война — это когда победа не значит ничего, если через час придет вторая волна.
Алексей опустился на колени. Руки дрожали. Гимнастерка промокла насквозь — от пота, от крови (чьей? своей? он не знал), от той тяжелой, липкой грязи, которая звалась Курской землей.
Он поднял глаза к небу.
Там, в вышине, кружила стая "юнкерсов". Они сбрасывали бомбы — туда, где еще утром был тыл роты.
Звук, который никогда не прекращается.
Он понял это теперь окончательно.
— Добро пожаловать в ад, — прошептал он.
Война только начиналась.
Глава 2. Пехота против брони
Теория и практика.
После боя, когда «Фердинанд» догорел и внутри него перестали стрелять патроны (этот звук — хлопки рвущихся боеприпасов в раскаленной машине — Алексей будет помнить всегда), старшина Сидоренко отозвал его в сторону.
— Откуда знал про канаву?
Алексей вытер лицо. Грязь, пот, копоть — все смешалось в одну маску.
— Танк тяжелый, — сказал он. — Семьдесят тонн. Под таким грунтом любое препятствие — ловушка.
— Откуда знаешь про вес?
— В книжке читал. Про «Фердинанды». Их проблема — трансмиссия и вес. Они вязнут даже там, где «Тигры» проходят.
Сидоренко помолчал. Посмотрел на дымящееся поле, где застыли подбитые машины. Два «Тигра» и один «Фердинанд» — результат боя. Цена: четверо убитых, семеро раненых. И это они считали победой.
— Ты, хлопец, странный, — сказал наконец старшина. — Грамотный больно. И не боишься. Это плохо.
— Почему?
— Потому что тот, кто не боится на войне, — либо дурак, либо мертвец. Ты не дурак. Значит, скоро сдохнешь.
Он ушел к раненым, оставив Алексея одного.
Алексей сел на край траншеи, достал кисет (свой, Коля отдал), свернул кривую самокрутку. Руки все еще дрожали. Не от страха — от адреналина, который никак не хотел уходить.
«Фердинанд». Он только что помог уничтожить «Фердинанд». Семейство Porsche Typ 101. 88-мм пушка Pak 43/2. Лобовая броня — 200 мм борная сталь. Экипаж — 6 человек.
Он помнил эти цифры из Википедии. Помнил фотографии музейных экспонатов в Кубинке. Но в жизни этот монстр выглядел иначе. Он не был экспонатом. Он был монстром. И его уничтожили бутылками с зажигательной смесью и одной жалкой сорокапяткой.
Система, — подумал Алексей. — У всего есть система. У «Фердинанда» — слабые места. Надо просто знать, где ударить.
В его голове уже складывался план. Он знал расположение немецких частей на ближайшие дни. Знал, где ударят «Пантеры», где прорвется моторизованная дивизия СС «Мертвая голова».
Если все сделать правильно — можно не просто выжить. Можно изменить ход боя.
Он не знал, что это его и погубит.
«Пантеры» пришли.
Второй бой начался без артподготовки. Просто в пять утра, когда небо на востоке только начинало светлеть, по низине поползли тени.
— Танки! — крикнул наблюдатель.
Алексей выглянул из-за бруствера. Сердце ухнуло.
Это были не «Тигры». Более низкие, более обтекаемые, с покатой лобовой броней.
«Пантера». PzKpfw V. Лучший средний танк Второй мировой — по версии некоторых историков. 45 тонн. 75-мм орудие KwK 42. Лобовая броня — 80 мм под наклоном. С бортов — 40 мм.
Он знал всё. До миллиметра. До градуса наклона броневых листов.