Alec Drake – Попаданец. Июнь 1944. Исчезнувший батальон (страница 3)

Я не помнил, как побежал.

Помню только, что нёсся через лес, ломая ветки, не разбирая дороги. Винтовку бросил. Планшетку прижимал к груди.

За спиной не было погони. Там вообще ничего не было — только та же мёртвая, давящая тишина.

Но я бежал.

И бежал до тех пор, пока не рухнул на опушке другого леса, выдирая ртом воздух.

Солнце уже клонилось к закату.

Я поднял голову и увидел вдалеке дым. Трубный, чёрный, военный — такой бывает только от сожжённого топлива или взрывов.

Фронт.

Живой, настоящий, гремящий фронт.

Я попытался встать и вдруг заметил, что сжимаю в кулаке не планшетку.

Я сжимал солдатский медальон. «Смертный» медальон. Чёрная капсула из эбонита, какие выдавали всем бойцам.

Я открыл её дрожащими пальцами.

Внутри был вкладыш. На нём — имя, фамилия, год рождения.

И дата смерти.

Сегодняшнее число.

Я перечитал трижды.

Потом закрыл медальон и сунул в карман.

Нога болела. Голова раскалывалась. А в лесу за моей спиной по-прежнему не было ни звука.

Я поднялся и пошёл на дым.

Нужно было доложить командованию об исчезнувшем батальоне.

Хотя я уже знал, что скажут мне в ответ.

«Каком ещё батальоне, лейтенант? Не было здесь никакого батальона.»

И будут правы.

Потому что батальон действительно исчез.

Вместе с телами. Вместе с кровью. Вместе с боем.

Остались только идеально ровные воронки и тишина.

Мёртвая тишина.

Глава 3. Первая запись в блокноте

Фронт оказался ближе, чем я думал.

Я вышел к нему через час, когда небо на западе уже начало багроветь. Не от заката — от пожаров. Где-то за перелеском горело то ли село, то ли склад горючего. Чёрный дым стелился низко, как траурный флаг.

Но стрельбы не было.

И это пугало больше всего.

Я двигался вдоль кромки поля, держась теней. Нога распухла, каждый шаг отдавался тупой болью в поясницу. Гимнастёрка промокла насквозь — то ли от пота, то ли от росы, то ли от того, что я никак не мог согреться после того, что видел в расположении батальона.

Тени в окопах. Земля, которая дышит. Моё лицо на прозрачном солдате.

— Психичка, — прошептал я, чтобы хоть что-то услышать. — Черепно-мозговая. Ударился головой при падении.

Но медальон в кармане с сегодняшней датой смерти говорил обратное.

Я обогнул подбитый грузовик — ЗИС-5, кабина смята, колёса спущены — и вышел на поляну.

Здесь стояла тишина другого рода.

Полевая кухня. Остывшая, с открытыми котлами. Внутри ещё оставалась каша — серая, застывшая жижей. Рядом — ящики с патронами, россыпь гильз, носилки с брезентовыми ремнями.

И ни одного человека.

— Да что ж это такое

Я прошёл дальше. Между деревьями виднелись палатки. Медицинская рота — судя по красному кресту на обгоревшем тенте. Внутри — хирургический стол с инструментами. Скальпель так и лежал на марле, будто хирург отлучился на минуту.

На марле — бурое пятно. Кровь. Свежая.

Я провёл пальцем. Липкая. Ещё не высохла полностью.

— Врач, мать твою, где врач?

Ответа не было.

Вокруг было как минимум две роты — может, больше. Оружие, техника, амуниция. Всё на месте. Даже вещмешки лежали аккуратными рядами у входа в палатки.

Но людей не было.

Они исчезли так же, как батальон в окопах. Без боя. Без следов. Без крови.

Только на этот раз — ещё горячая каша и ещё липкая кровь на марле.

Кто-то был здесь полчаса назад.

Максимум час.

Я выпрямился и медленно огляделся.

Лес вокруг поляны был обычным. Сосны, берёзы, густой подлесок. Ничего необычного, никаких воронок, никаких теней.

Но в центре поляны, прямо между палатками, стоял столб.

Металлический, около двух метров высотой, врытый в землю. На нём — петля для флага и приваренная коробка. Герметичная, с ручкой-затвором, как у армейских ящиков.

Я подошёл ближе. Открыл.

Внутри лежала тетрадь в коричневой кожаной обложке. Полевой дневник. На обложке — выдавленные буквы: «Капитан А. С. Морозов».

Я взял дневник в руки.

И в этот момент услышал шаги.

Сзади. Мягкие, осторожные. Не солдатские — солдаты топают. Это были шаги человека, который умеет ходить бесшумно.

Я замер, медленно сжимая пальцами обложку дневника.

— Руки вверх, лейтенант. Медленно. Без глупостей.

Голос низкий, с хрипотцой. Свой.

Я поднял руки. Повернулся.