Alec Drake – Попаданец. Август 1944. Тайны штаба (страница 3)

Земля задрожала. Воздух наполнился свистом реактивных снарядов. Немцы вскочили и побежали — туда, откуда пришли. Забыв про труп, забыв про машину, забыв про таинственного майора Фогеля.

Володин вылез из-под полуторки, когда они скрылись в лесу. Ноги тряслись. Зубы выбивали дробь.

Он должен был уходить. Немедленно. Свои — где-то рядом. Судя по артподготовке — прорывают оборону. Но что ему сказать своим? «Я из будущего, дайте командира»? Его примут за шпиона, расстреляют без суда.

Нужна легенда.

Нужны документы.

Он посмотрел на труп ефрейтора, потом на разбитую полуторку. И вдруг вспомнил — унтер сказал: «Aktentasche». Портфель. Портфель майора Фогеля. Он сказал, что его нет. Что его кто-то забрал.

Но кто? Не Володин же.

Он обошел машину. С задней стороны кузова, там, где борт был сорван полностью, в куче проводов и разбитых ламп лежала… она. Кожаная. Темно-коричневая. С тиснением в виде орла со свастикой.

Портфель майора Фогеля.

Володин оглянулся. Немцев не было слышно. «Катюши» отгремели, артиллерия сместилась дальше на запад. Наступила та звенящая тишина, которая бывает между ураганом и штилем.

Он подхватил портфель. Тяжелый. Очень. Открыл застежки. Поднял крышку.

Сверху лежали документы. Личные дела. Штампы. Приказы. А под ними — кожаная обложка. С блокнотом. Тем самым, из пролога. Тем, который светился.

Но сейчас блокнот не светился. Он выглядел как обычная записная книжка. Скучный. Казенный.

И удостоверение.

Володин вытащил его дрожащими пальцами. Красная корочка с золотым орлом. Фотография — мужчина лет тридцати пяти, с острыми скулами, пронзительным взглядом. Не он. Совсем не он. Но текст под фото гласил:

Major Erich Fogel.

Abwehr. Referat IV — Funkaufklärung.

Sonderbeauftragter für Entschlüsselung.

— Майор Эрих Фогель, — прочитал вслух Володин. — Абвер. Отдел радиоперехвата. Особоуполномоченный по дешифровке.

Он поднял глаза к небу, где уже проступали первые вечерние звезды.

— Ты издеваешься, да?

Блокнот в портфеле едва заметно потеплел.

Где-то совсем близко, за грядой леса, взревели моторы. На этот раз советские. Т-34. Или то, что их заменяло в этом мире.

Володин захлопнул портфель, застегнул ремешки, повесил через плечо. Сунул P-38 за пояс. Поправил гимнастерку — не хватало только, чтобы свои же приняли за фрица.

И пошел на звук танков.

Не потому, что знал, куда идти. А потому, что в лесу, где каждый второй ствол — немец, выбора не было.

Он шел и думал.

Он — не майор Фогель. У него нет ни его знаний, ни его языка (немецкий он знал на уровне «sprechen sie deutsch»). У него нет ни легенды, ни поддержки.

Но у него есть блокнот, который светится в темноте.

И есть знание, что история здесь — не та, которую он учил в школе.

И еще — смутное, тревожное чувство, что за ним уже наблюдают.

Не немцы.

Не свои.

Кто-то третий. Кто-то, кто знает про блокнот. Кто-то, кто ждал именно его.

Лес расступился, и Володин увидел танк.

Т-34-85. Настоящий. С бортовым номером 214. С красной звездой на башне. С десантом на броне — автоматчики в промасленных плащ-палатках, усталые, злые, победившие.

Один из них спрыгнул на землю, вскинул ППШ:

— Стоять! Еще шаг — стреляю! Ты кто такой?

Володин поднял руки. Портфель больно стукнул по ребрам.

Он открыл рот, чтобы сказать правду. И закрыл.

Потому что правда прозвучала бы как безумие.

— Лейтенант… — начал он. И запнулся. Фамилию? Володин? Не советская. Слишком простая. Не поверят. — Лейтенант Фогель, — выпалил он первое, что пришло в голову. — Из разведотдела. С документами. Важными. Ведите к командиру.

Автоматчик усмехнулся. Не опуская оружия.

— Фогель? Это ж немецкая фамилия.

— Предков расстреляли в тридцать седьмом, — так же быстро ответил Володин. — Я советский. Свой.

— Свои не носят портфели с орлами, — кивнул автоматчик на ремешок, где едва заметно поблескивало клеймо вермахта.

Володин опустил взгляд. Сердце ухнуло в пятки.

Минус одно очко.

— Ведите к командиру, — повторил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Там разберемся.

Автоматчик переглянулся с товарищами. Те пожали плечами.

— Лады, Фогель. Пошли. Только без фокусов.

Танк взревел мотором, выпустил клуб сизого дыма, и они двинулись на запад.

Туда, где горел Брест.

Туда, где начиналась новая, чужая война.

Туда, откуда не возвращаются.

Глава 2. Грязная работа

Штаб полка размещался в полуразрушенном костеле на окраине Бреста.

Колокольня была снесена прямым попаданием, алтарная часть превращена в блиндаж, а на месте скамеек для прихожан стояли раскладные столы с картами и полевыми телефонами. Запах ладана перемешивался с махоркой и карболкой — дешевым антисептиком, которым здесь мыли всё, от рук до полов.

Володина привели к подполковнику Громову — человеку с лицом, которое, казалось, было вырезано из гранита топором. Без улыбки. Без эмоций. С глазами цвета болотной тины.

— Фогель, говоришь? — Громов не предложил сесть. Не предложил воды. Просто стоял и смотрел. Сверху вниз, хотя ростом они были почти одинаковы. — Фамилия немецкая. Документы покажи.

Володин выложил портфель на стол. Расстегнул. Достал удостоверение — то самое, красную корочку с орлом, которую нашел у трупа. Только теперь он заметил, что на фотографии не майор Фогель. На фотографии был он.

Он сам.

Володин едва не выронил ксиву. Как? Когда? Он же смотрел на фото в лесу — там был совсем другой человек. Острый взгляд, тонкие губы, арийский профиль. А сейчас — его собственное лицо. Усталое, заросшее щетиной, с мешками под глазами, но его.

— Дрожишь, — заметил Громов. — С похмелья? Или с перепугу?

— С перепугу, товарищ подполковник, — честно ответил Володин. — Отходил от передовой.