Alec Drake – Попаданец 1943. Машина времени рейха (страница 1)

Alec Drake

Попаданец 1943. Машина времени рейха

Глава 1. Берлин, весна 1943. Несбывшаяся судьба

Я умер дважды.

Первый раз — в апреле 1945 года, под Зееловскими высотами, от осколка «фаустпатрона», который прилетел туда, куда не должна была прилететь ни одна железка. Меня звали тогда Пауль Бергер, мне было девятнадцать, и я ненавидел форму, которую носил.

Второй раз — здесь. В марте 1943-го. Задолго до того, как меня должны были убить в первый раз.

Я стоял у закопчённого окна на Фридрихштрассе и смотрел, как женщина в сером пальто обходит воронку от бомбы. Она несла хлеб, прижимая его к груди, будто младенца. Я знал эту женщину.

Не по имени. По судьбе.

Через два года её дом раздавят гусеницы ИС-2. Сама она успеет выскочить в подвал, но потеряет дочь — девочку с косичками, которую я никогда не видел, но почему-то чётко представлял. Коричневые глаза. Рваный рукав. Плач, перекрываемый артналётом.

Я знал это будущее. Все будущее. От первой до последней страницы.

Проблема была в том, что с этой минуты будущее переставало быть книгой.

— Герр Бергер, — голос за спиной прозвучал ровно, без интонаций, как у человека, который привык, что ему подчиняются. — Вы опоздали на сорок три минуты.

Я не обернулся. В зеркале трюмо, потрескавшемся по углам, отражался мужчина в чёрном мундире без опознавательных знаков. Только серебряная «молния» на воротнике. SS-Obersturmbannführer. Мой куратор. Мой надзиратель. Мой билет в ад.

— Изучал город, — ответил я. — Должен же я знать, куда меня привезли.

— Вы привезли себя сами.

— Не помню такого.

Он усмехнулся — одними уголками губ.

— Пройдёмте. Машина ждёт.

Мы вышли на улицу, где пахло гарью, мокрым бетоном и страхом. «Мерседес» 770K с тонированными стёклами стоял у тротуара, мотор работал на холостых — водитель не глушил его даже на минуту, будто готовился к рывку. Внутри уже сидел второй — молодой, с блокнотом на коленях. Он не поднял головы, когда я сел. Только царапнул карандашом по бумаге.

«Объект Крона», — подумал я, читая заголовок вверх ногами. — «Протокол № 7. Психофизическая совместимость: положительная. Риск ментального сдвига: высокий. Рекомендация: наблюдение в усиленном режиме».

— Куда едем? — спросил я, хотя знал ответ.

Штурмбаннфюрер посмотрел на меня так, будто проверял, не шучу ли я.

— Туда, откуда не возвращаются. Или возвращаются — но уже не теми, кем были.

Машина тронулась. Берлин поплыл за окном — руины, флаги со свастикой, колонны пленных русских, которых гнали куда-то на восток. Я сжал кулак. Внутри всё кипело, но лицо оставалось спокойным.

Я знал, что произойдёт через час. Через день. Через месяц.

Я не знал только одного — сколько из этих знаний спасут меня, а сколько убьют.

Потому что там, куда мы ехали, правда была хуже лжи. А знание будущего — тяжелее свинца.

— Вы дрожите, герр Бергер, — заметил штурмбаннфюрер.

— От холода.

— От страха, — поправил он. — Это нормально. Под землёй страха будет больше.

Я промолчал.

Впереди, за поворотом, уже ждал въезд в подземный город «Зирке». И машина времени, которой не должно было существовать.

Моя несбывшаяся судьба осталась на Фридрихштрассе, в сером пальто женщины с хлебом.

Теперь начиналась новая.

Глава 2. Подземный город «Зирке» — объект «Крона»

Машина нырнула под землю через туннель, которого не было на картах Берлина.

Я проверил потом — специально. В генштабовском атласе 1943 года на этом месте значился обычный жилой квартал с бомбоубежищем. Но мы ехали уже пять минут под прямым углом к поверхности, и «Мерседес» не сбавлял скорости.

— Глубина? — спросил я.

— Сорок метров, — ответил штурмбаннфюрер. — Местами — шестьдесят. Британские «Ланкастеры» не достанут. Американские «Летающие крепости» — тем более.

— А советские?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Мы строили этот город для войны с теми, кто ещё не пришёл.

Я промолчал. Не стоило говорить, что советские уже пришли. Что через два года они будут стоять в Рейхстаге. Что всё это — сорок метров бетона, километры кабелей, сотни учёных — превратится в груду металлолома, если не раньше.

Туннель расширился. По стенам побежали лампы дневного света — неестественно белые, не мерцающие. Таких в 1943 году не существовало. Я узнал эту технологию. Слишком хорошо узнал.

— Откуда свет? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Вы умный человек, герр Бергер. — Впервые за всё время в голосе штурмбаннфюрера промелькнуло нечто похожее на уважение. — Догадайтесь сами.

Я не ответил. Потому что ответ был страшным.

Они притащили свет из будущего.

Мы въехали в шлюз — герметичные ворота толщиной с мою руку. За ними открылось пространство, которое нельзя было назвать бункером. Это был город.

Я видел улицы. Настоящие улицы с разметкой, тротуарами и указателями. Трёхэтажные здания из серого бетона — казармы, лаборатории, столовая, даже нечто похожее на больницу. Воздух здесь был принудительно осушенным, пахло озоном и машинным маслом.

И всюду — люди.

В синих халатах. В чёрной униформе. В серых робах без знаков различия. Они шли по своим делам, не глядя по сторонам, не разговаривая. Я насчитал больше сотни за минуту. Внутри кольнуло: сколько же их здесь? Тысяча? Две?

— Добро пожаловать в «Зирке», — произнёс штурмбаннфюрер. — Основан в 1941-м. Действующий персонал — 2743 человека. Ещё 890 — расходный материал.

— Расходный?

— Доноры. Испытатели. Те, чьё время истекло.

Он сказал это так же спокойно, как другой сказал бы «у нас закончился кофе».

Машина остановилась у здания с огромной буквой «К» на фасаде. Объект «Крона». Я вышел первым, даже не дожидаясь, пока водитель откроет дверь. Ноги слушались плохо — не от страха, от напряжения. Каждая клетка тела кричала: беги. Но бежать было некуда.

Сорок метров бетона над головой. Один вход. И охрана, которая, я был уверен, получила приказ стрелять без предупреждения.

Внутри «Кроны» пахло старым деревом и.… временем. Я не умею объяснить этот запах. Что-то пыльное, сладковатое, как в бабушкином сундуке, где девяносто лет лежали письма с фронта. Но здесь этот запах душил — он был слишком плотным, слишком настоящим.

Коридор привёл нас в зал.

Я остановился на пороге.

Посреди зала, занимая добрую половину пространства, стояла конструкция, которую я не мог описать ни одним известным мне словом. Не цилиндр. Не сфера. Не капсула. Что-то среднее, составленное из тысяч колец разного диаметра, вращающихся вокруг невидимой оси. Кольца двигались. Медленно. Неумолимо. Словно жили своей жизнью.

В центре конструкции пульсировал свет — не белый, не голубой. Серебряный. Как ртуть, если бы она могла светиться изнутри.

— Машина времени, — сказал я. Это был не вопрос.

— Нет, — раздался голос откуда-то слева. — Пока что это просто самая дорогая безделушка в истории человечества.

Я повернул голову.