Alec Drake – Попаданец 1941. Битва за Москву (страница 5)

Воронов посмотрел на Алексея. Потом — на человека за столом.

— А если врёт? — спросил он.

— Тогда расстреляешь, — сказал человек. — Но сначала — пусть докажет.

Он вышел. Воронов остался. Посмотрел на Алексея. Потом — на паспорт в своей руке.

— Что ж, — сказал он. — Ты получил свой шанс. Один. Не подведи.

Алексей встал. Ноги дрожали. Но он стоял.

— Я не подведу, — сказал он.

Воронов усмехнулся.

— Все так говорят, — сказал он. — А потом — умирают.

Он повернулся. Пошёл к двери. У порога обернулся.

— Пошли, — сказал он. — Время.

Алексей пошёл.

За окном темнело. Где-то далеко — на западе — грохотала артиллерия. Немцы наступали. Время шло.

Он знал, что будет. Знал, что сказать. Знал, что сделать.

Оставалось — выжить.

Глава 3. Свидетель обвинения

Воронов вёл его через станцию. Мимо эшелона. Мимо людей. Мимо часовых, которые козыряли старшему лейтенанту и провожали Алексея тяжёлыми, недоверчивыми взглядами.

— Куда мы? — спросил Алексей.

— В штаб, — коротко ответил Воронов. — 16-я армия. Точнее, то, что от неё осталось. Рокоссовский.

Алексей вздрогнул.

Рокоссовский. Константин Константинович. Один из тех, кто спасёт Москву. Человек, который соберёт разрозненные части, создаст из них оборону, остановит немцев на Волоколамском направлении. Легенда.

— Он... он там? — спросил Алексей.

— Там, — сказал Воронов. — Стоит насмерть под Волоколамском. Если ты прав, и немцы пойдут туда — он будет рад тебя выслушать.

— А если не прав?

Воронов не ответил.

Они шли долго. По разбитой дороге. Мимо сожжённых деревень. Мимо трупов лошадей, распухших и почерневших. Мимо людей — усталых, грязных, молчаливых.

Алексей смотрел на всё это и чувствовал, как внутри растёт тяжесть. Не страх. Что-то другое. Понимание.

Он знал, что будет. Знал, что немцы возьмут Калинин. Что падёт Вязьма. Что миллионы попадут в плен. Знал, что Москва — на краю. Но знать — это одно. А видеть — другое.

— Не отставай, — бросил Воронов.

Алексей ускорил шаг.

Штаб располагался в деревне. В обычной избе. На стене — карта. За столом — люди. Военные. Усталые. Злые. На Алексея посмотрели — и сразу забыли. Некогда.

Воронов подошёл к одному из них. Высокому, с орденом Красного Знамени. Что-то сказал. Тот посмотрел на Алексея. Кивнул.

— Жди здесь, — сказал Воронов. — Я доложу.

Он ушёл. Алексей остался стоять у двери. Смотрел на карту. На красные и синие линии. Синие — наступали. Красные — отступали.

Он знал эту карту. Видел её в архивах. Знал, что через день-два синие линии сомкнутся вокруг Калинина. Что через неделю — вокруг Вязьмы. Что через месяц — подойдут к Москве.

И знал, где их можно остановить.

«Волоколамск, — думал он. — Главный удар — через Волоколамск. Танковая группа Гота. 3-я и 4-я танковые группы. Они пойдут на Клин и Солнечногорск. Если их остановить здесь — они не дойдут до канала. Если не остановить — Москва под угрозой».

Он сжал кулаки. Ждал.

Воронов вернулся через час. Не один. С ним — человек в форме. Немолодой. С усталыми глазами. Смотрел на Алексея долго.

— Это он? — спросил человек.

— Он, — ответил Воронов. — Говорит, знает будущее.

Человек усмехнулся. Горько.

— Все сейчас знают будущее, — сказал он. — Будущее — это немцы в Москве. Если мы их не остановим.

— Я знаю, как их остановить, — сказал Алексей.

Человек посмотрел на него. Внимательно.

— Как?

— Волоколамск. Главный удар будет там. Танковая группа Гота. Через Клин и Солнечногорск. К каналу имени Москвы. — Алексей говорил быстро, боясь, что его перебьют. — Если вы укрепите этот участок, если поставите противотанковую артиллерию, если создадите подвижные группы — они не пройдут. Они увязнут. И тогда...

— И тогда что? — перебил человек.

— И тогда мы выиграем время. Для резервов. Для контрнаступления.

Человек молчал. Долго. Потом посмотрел на Воронова.

— Это всё? — спросил он.

— Всё, — сказал Воронов.

Человек вздохнул.

— Красиво, — сказал он. — Только знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты — либо провокатор, либо сумасшедший. Немцы пойдут не через Волоколамск. Они пойдут через Можайск. Через Наро-Фоминск. Через Малоярославец. Это классика. Это то, что они делали всегда. А ты говоришь — Волоколамск.

— Я знаю, что говорю, — сказал Алексей.

— Знаешь? — Человек шагнул ближе. — Откуда? Откуда ты знаешь? Ты был там? Ты видел их приказы? Ты — немецкий шпион?

— Я — из будущего.

Человек замер. Потом — рассмеялся. Громко. Зло.

— Из будущего! — повторил он. — Слышал, Воронов? Из будущего! А почему не с того света? Почему не из рая? Почему не от Бога?

Он перестал смеяться. Посмотрел на Алексея.

— Знаешь, что я думаю? — сказал он тихо. — Я думаю, что ты — паникёр. Или хуже. Провокатор. Который хочет посеять панику. Заставить нас перебросить силы туда, где их не нужно. Ослабить оборону. И тогда немцы пойдут там, где мы их не ждём.

— Это не так! — крикнул Алексей.

— Молчать! — рявкнул человек. — Ты будешь говорить, когда тебя спросят!

Он повернулся к Воронову.

— Забирай. И держи под стражей. Я доложу.