Alec Drake – Попаданец 1941. Битва за Москву (страница 4)

— Немцы под Москвой, — сказал он тихо. — Через день-два будут в Калинине. Через неделю — в Торжке. Мы не знаем, что будет дальше. А ты говоришь, что знаешь. — Он повернулся. — Как ты это объяснишь?

Алексей молчал.

Он мог сказать правду. Мог рассказать про цилиндр. Про институт. Про артефакт. Но кому это поможет? Лейтенант не поверит. Лейтенант — не Воронов. Воронов — тот хотя бы слушал. А этот — уже решил.

— Молчишь, — сказал лейтенант. — Правильно. Молчание — золото. Но не здесь. Здесь молчание — признание.

Он вернулся к столу. Сел. Взял ручку.

— Итак. Фамилия, имя, отчество. Год рождения. Место рождения. Настоящие.

— Я уже сказал.

— Настоящие! — рявкнул лейтенант. — Не выдуманные!

— Я не выдумывал.

— Ты понимаешь, что я могу тебя расстрелять? Прямо сейчас? Без суда. По законам военного времени.

— Понимаю.

— И ты не боишься?

Алексей посмотрел на него. На человека, который, возможно, через год погибнет. Или через месяц. Или завтра. На человека, который сейчас — враг. Но который — свой.

— Боюсь, — сказал Алексей. — Но не смерти. Боюсь, что не успею.

— Не успеешь? Что?

— Сказать. То, что знаю. То, что может спасти Москву.

Лейтенант замер. Ручка в его руке дрогнула.

— Ты... — начал он. — Ты серьёзно?

— Серьёзно.

— И что ты знаешь?

Алексей сделал вдох. Потом — выдох.

— Немцы нанесут главный удар через Волоколамск. Танковая группа Гота. Через Клин и Солнечногорск. К каналу имени Москвы. Если их не остановить — они будут в пригородах к концу ноября. — Он помолчал. — Но они не дойдут. Если мы удержим рубежи. Если соберём резервы. Если не сдадим Москву.

Лейтенант смотрел на него. Долго. Молча.

Потом — усмехнулся.

— Красиво говоришь, — сказал он. — Как по писаному. Только знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты — либо очень умный шпион, либо очень больной человек. И в обоих случаях — тебе конец.

Он встал. Подошёл к двери. Открыл.

— Увести.

Вошли двое. Схватили Алексея за руки.

— Подождите! — крикнул он. — Выслушайте! Я могу доказать!

— Чем? — обернулся лейтенант.

— Числами! Датами! — Алексей рвался из рук. — Четырнадцатого октября немцы возьмут Калинин. Пятнадцатого — Торжок. Вязьма уже в кольце. Через месяц — немцы будут в Химках. Я знаю, где они будут. Я знаю, куда они пойдут. Я знаю...

— Хватит! — рявкнул лейтенант. — Увести!

Алексея вытащили. Дверь захлопнулась.

Он оказался в коридоре. Тёмном, холодном. Его толкнули к стене. Один из конвоиров — молодой, с прыщавым лицом — посмотрел на него.

— Ты чего, правда, что ли, из будущего? — спросил он.

Алексей посмотрел на него.

— Правда, — сказал он.

Конвоир покачал головой.

— Дурак, — сказал он. — Тут все из будущего. Все знают, что будет. Только никто не говорит. Потому что, если скажешь — расстреляют. А ты — сказал.

Он отвернулся. Алексей остался стоять. У стены. В темноте.

Где-то рядом — за окном — гудел эшелон. Люди шли на восток. Война шла на запад. А он — стоял. И ждал.

Чего? Расстрела? Или чуда?

Он не знал.

Его вели по коридору. Куда-то. Долго. Потом — остановка. Дверь. Комната. Та же самая. Или другая. Не понять.

За столом — новый человек. Не лейтенант. Другой. Старше. В форме. С орденом на груди.

— Смирнов? — спросил он.

— Да.

— Садись.

Алексей сел.

Человек посмотрел на него. Внимательно. Долго. Потом — на папку. Открыл. Прочитал. Закрыл.

— Мне доложили, — сказал он. — Ты говоришь, что знаешь будущее.

— Говорю.

— И что ты знаешь?

Алексей молчал. Он устал. Он не хотел повторять. Не хотел объяснять.

— Знаю, что вы не верите, — сказал он. — Знаю, что вы думаете — шпион. Знаю, что меня расстреляют. Но я всё равно скажу.

Он поднял глаза.

— Через два дня падёт Калинин. Через три — Вязьма. Через месяц — немцы будут на подступах к Москве. Но они не войдут. Потому что мы их остановим. Здесь. — Он стукнул пальцем по столу. — И я знаю как.

Человек слушал. Не перебивал.

Алексей закончил. Откинулся на спинку стула. Закрыл глаза.

— Всё, — сказал он. — Больше нечего.

Человек молчал. Потом встал. Подошёл к двери. Открыл.

— Воронов! — крикнул он.

Из коридора вышел человек. Тот самый. Старший лейтенант. С паспортом в руке.

— Этот? — спросил он.

— Этот, — ответил человек. — Забирай. Пока не поздно.