Alec Drake – Попаданец. 1242: Лёд треснет первым (страница 5)

— Вы думаете, это от Бога? — осторожно спросил Волков.

— Думаю, это от того же места, откуда ты пришёл. — Александр прищурился. — Только ты пришёл в теле, а знание — в голову. И я не знаю, кому верить. Будь это дар — я победил уже. Но я не побеждаю. Псков пал. Изборск сгорел. Каждый раз, когда я знаю их ход на день вперёд — они меняют ход. Будто кто-то поправляет моё знание.

Волков выдохнул.

Князь получает пророческие сведения — возможно, от того же «артефакта», что и чёрный человек. Но кто-то глушит их. Корректирует. Не даёт Александру воспользоваться преимуществом.

— Княже, — Волков решился. — То, что вы знаете — кто-то другой знает лучше. И этот другой — у немцев.

— Наёмник? — Александр усмехнулся горько.

— Не наёмник. Такой же, как я. Только он здесь дольше. И он хочет, чтобы вы проиграли.

— Зачем?

— Чтобы изменить будущее.

Александр долго молчал. Снег падал ему на ресницы. Молодой князь с седыми висками казался сейчас древним стариком.

— Я не проиграю, — сказал он наконец. — Даже если мне будут врать мои собственные мысли. Даже если ты — шпион. Даже если Бог отвернулся. Я не проиграю, потому что за мной — земля.

— Одной земли мало, княже.

— А что ещё?

— Люди, которые знают правду. Вы не можете выиграть эту войну старыми методами. Их арбалеты бьют дальше. Их лёд не трескается. Их попаданец знает ваши манёвры за два дня.

— И ты предлагаешь?

Волков посмотрел на серое замерзшее озеро за стенами.

— Я предлагаю ломать игру. Не играть по их правилам. Не выходить на лёд там, где они ждут. Сделать так, чтобы их знание стало ложным.

Александр усмехнулся — впервые по-настоящему, остро и опасно.

— Заговор против времени, — сказал он. — Интересно. Древние так не воевали. Но может, древние не знали того, что знаем мы?

Он протянул руку. Волков пожал её — холоп князю. Нарушение всех обычаев.

— Оставайся при мне, — сказал Александр. — Я не знаю, послал ли тебя Бог или бес. Но ты первый, кто не врёт. А в этом городе это дороже панциря.

— Имя у тебя есть? — спросил князь уже на прощание.

— Лёд.

Александр замер.

— Лёд, — повторил он шёпотом. — Мой духовник сказал бы, что это дурной знак. Но я скажу иначе. Лёд — это то, что спасёт нас. Или то, под чем мы все окажемся. Выбирай.

Волков не выбрал.

Он смотрел, как князь уходит в гридницу, и думал об одном: «Он получает знание из будущего. Но оно неполное. Искажённое. Кто-то перехватывает сигнал. И этот кто-то — не просто второй попаданец. Это система. Ловушка. И мы оба — и я, и Александр — уже в ней».

За стенами Новгорода стучал мороз. Тук. Тук. Тук.

Или это ему только казалось?

Глава 3. Голос с Чудского

Первая ночь в Новгороде едва не стала последней.

Князь выделил Волкову место на полатях — рядом с младшими дружинниками, отроками, которые косились на оборванного холопа с подозрением и обидой. Почему этот смерд спит в тепле, а мы, воины, — здесь?

Волков не спал.

Он лежал на жёстких досках, накрытый чьим-то старым корзном, и смотрел в потолок. Голова гудела. Тело требовало отдыха — но мозг отказывал. Слишком много совпадений.

Князь получает знание.

Противник корректирует ходы.

Псков пал раньше.

И самое главное — Волков никак не мог понять, какого года сейчас 1241-й. Если Псков пал на Николу зимнего (6 декабря), значит, с момента его «попадания» прошло не больше месяца. Но старик говорил о сожжённых деревнях до его появления.

Значит, второй попаданец действует уже давно. Год? Два? Пять?

— Эй, — прошептал кто-то рядом. — Ты чего не спишь?

Волков повернул голову. Рядом, на соседней лавке, сидел парень лет семнадцати — ровесник тела Волкова, но с лицом более живым, не зашоренным. Русые волосы, нос картошкой, глаза любопытные.

— Игнат, — представился он. — Отрок княжий. А ты тот самый, из-под Пскова?

— Тот самый.

— А чего князь тебя привечал? Ты колдун, что ли?

— Не колдун.

— А кто?

Волков прикрыл глаза. Как объяснить человеку XIII века, что ты из будущего? Что лёд под Чудским — не просто лёд, а символ? Что рыцари утонут, но это ещё не победа?

— Я тот, кто знает, как победить немцев, — сказал он наконец.

Игнат хмыкнул.

— Это и дурак знает. На лёд их выманить. Как деды учили.

Волков резко сел.

— Нет. Не на лёд.

— А куда?

— Никуда. Лёд — это ловушка. Для нас.

Игнат уставился на него круглыми глазами. В темноте полатей они блестели, как у филина.

— Ты чего, паря? Лёд немецкую броню не держит? Слыхал я, на Узмени лед-то тонкий, под конём трещит.

— Трещит, — кивнул Волков. — Но немцы знают, где трещит, а где нет. Они не пойдут туда, где тонко. Их проводники — наши же бояре, предатели — покажут броды. А нас заставят бежать по тонкому.

Игнат перекрестился.

— Богохульствуешь. Князь не поведёт нас на гибель.

— Князь — молодец. — Волков повысил голос. — Но князь слушает тех, кто говорит «на лёд». А те, кто говорит «на лёд» — либо глупцы, либо предатели.

— Тихо ты! — Игнат зажал ему рот ладонью. — Услышат — обоих в Волхов. Спи, — он лёг, повернулся к стенке. — И сказки свои при себе держи.

Волков не стал спорить.

Он лёг, закрыл глаза — и увидел сон.

Сон был чужим.

Он стоял на льду. Не на Чудском — на другом, более тёмном, с трещинами в виде букв. Вокруг никого. Ветер воет, как по покойнику.