Alec Drake – Ледяной дракон. Брак по контракту (страница 6)

— Элина, — сказала я. — Шестая жена.

Тишина.

Потом — смех. Громкий, истеричный, пугающий.

— Шестая! — женщина захохотала. — Бедняжка! Он сказал тебе про сосуд? Про магию? Про надежду?

— Да.

— И ты поверила?

— Нет.

— Умная, — смех оборвался. — Умные живут дольше. Но всё равно умирают.

Из темноты шагнула фигура. Я подняла свечу.

Пятая жена была... красивой. Когда-то. Сейчас её лицо пересекали шрамы — не от когтей, не от ножа. От чего-то другого. От самой магии, которая выжигала её изнутри.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Кассия, — она улыбнулась. У неё не хватало двух зубов. — Хочешь совет, сестра?

— Хочу.

— Беги, — сказала Кассия. — Беги сейчас. Пока он не начал обучение. Пока печать не проросла в сердце. Беги, или ты умрёшь здесь. Как мы все.

— Он сказал, что вы пытались его убить.

— Я пыталась, — она кивнула. — И чуть не получилось. Знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Он не злился. Он был... счастлив. Потому что впервые за сотни лет кто-то заставил его чувствовать.

Кассия подошла ближе. Схватила меня за руку — ледяными пальцами, такими же холодными, как у дракона.

— Слушай меня, Элина. Его нельзя убить. Его нельзя сломать. Его нельзя даже по-настоящему ранить. Но его можно... растопить.

— Растопить?

— Он ледяной дракон, — Кассия заглянула мне в глаза. — А лёд боится только одного. Тепла. Настоящего. Живого. Того, которое идёт не от тела — от души.

Она отпустила меня. Отступила во тьму.

— Полюби его, — прошептала она. — Или притворись так хорошо, чтобы он поверил. Это единственный способ выжить.

— Полюбить чудовище?

— А ты думала, — голос Кассии таял в темноте, — почему предыдущие жёны сошли с ума? Не от холода. Не от одиночества. От того, что они начинали его любить. По-настоящему. А он — нет. И это разбивало их сильнее любой магии.

Дверь за моей спиной захлопнулась.

Я осталась одна в коридоре. Со свечой. С правдой. С печатью, которая теперь горела не чёрным.

А белым.

Белым, как волосы дракона.

Он слушал.

Он всегда слушал.

Глава 4. Печать на запястье

Вернувшись в свою комнату, я долго смотрела на печать.

Она изменилась.

После разговора с Кассией — или после того, как дракон подслушал наш разговор? — клеймо на запястье перестало пульсировать. Теперь оно просто... жило. Мерным, спокойным дыханием. Голубые линии то вспыхивали, то тускнели в такт моему сердцу.

Я провела пальцем по узору. На этот раз не обожгло. Только лёгкий холодок, как от прикосновения к стеклу в морозный день.

— Ты смотришь на неё, как на приговор, — раздался голос Миры за спиной.

Я не обернулась.

— Потому что так оно и есть.

— Нет, госпожа. Приговор — это когда тебя казнят. А печать — это... это шанс.

— Чей? Мой или его?

Мира промолчала. Правильный ответ она знала, но сказать не решалась.

Я легла спать в той же одежде. Не разделась. Не укрылась. Просто легла поверх одеяла и уставилась в потолок.

Сон не шёл.

Печать на запястье светилась в темноте — слабым, призрачным светом. Как ночник. Как маяк. Как напоминание о том, что я больше не принадлежу себе.

Где-то глубоко под замком, в каменном мешке, сидела Кассия — и ждала. Чего? Смерти? Освобождения? Чуда?

Где-то наверху, в своей ледяной спальне, лежал на каменном ложе дракон — и тоже ждал. Моей покорности. Моей гибели. Моего тепла.

А я лежала здесь и понимала, что застряла между ними. Ни туда ни сюда. Ни жива ни мертва. Просто — шестая.

Я уснула под утро. И мне приснился огонь.

Не ледяной, не колдовской — настоящий. Тёплый. Живой. Он лизал мои ладони, но не обжигал. Обнимал, как мама в детстве, которой у меня уже давно не было.

А потом огонь погас. И я проснулась от того, что печать на запястье горела.

По-настоящему горела. Жаром. Болью.

Я вскочила. На запястье — там, где были ледяные узоры, — теперь пульсировало алое пятно. Как ожог. Как клеймо, которое только что поставили раскалённым железом.

— Что за...

Дверь распахнулась без стука.

На пороге стоял дракон. Без сюртука, в одной тонкой рубахе, с распущенными волосами и бешеными глазами. Впервые я видела его неспокойным. Впервые он выглядел не как ледяной лорд, а как живое существо, которое напугано.

— Что ты сделала? — спросил он. Голос сел, сорван.

— Я? Ничего! Я спала!

— Печать, — он шагнул ко мне, схватил за руку. Его пальцы обожгли — не холодом, а болью. Моей болью. — Она изменилась. Она не должна была измениться.

— Ты говорил, печать связывает нас! — я попыталась вырвать руку. Не получилось.

— Связывает, но не меняет. Это базовый контракт. Стабильный. Неизменный. А тут...

Он замолчал. Провёл пальцем по моему запястью — по алым линиям, которые пульсировали в такт его дыханию.

— Ты что-то сделала во сне, — прошептал он. — Что-то, чего не должно быть.

— Я ничего не делала! Мне приснился огонь, и всё!