Alec Drake – Битва за рубеж (Попаданец. Я меняю ход наступления) (страница 6)

Маленькая правка. Одна.

Но Зуев знал — чем больше правок, тем громче будет эхо.

И тем ближе момент, когда прошлое, которое он помнит, перестанет быть ему опорой.

Маленькая победа.

Семь спасённых жизней.

Первый руб, который он поставил против судьбы.

Но война — не бухгалтерия. И счёт только открыт.

Глава 5. Игры с судьбой

Иногда, чтобы спасти своих, надо стрелять по ним — только чуть левее.

Мост был взят к девяти утра.

Немцы откатились на два километра, оставив на льду Ворсклы три десятка тел, два подбитых «панцера» и гору гильз. Наши закрепились на правом берегу — поспешно, кое-как, но закрепились.

Зуев не спал вторые сутки.

Он сидел в землянке связистов, глядя на карту, которую чертил сам. Поверх штабной схемы — красным карандашом. Там, где через шесть часов немцы нанесут ответный удар. Там, где наша оборона провалится. Там, где должно начаться то, что в его времени назовут «Нечаевская мясорубка».

— Лейтенант, — в землянку заглянул связной. — Вас майор требует. Срочно.

Королёв встретил его в штабном блиндаже. Не один — при нём был незнакомый подполковник из артиллерийского управления. Сухой, с острыми скулами и цепкими глазами. Такие люди не приезжают с благодарностями.

— Лейтенант Зуев, — подполковник даже не представился. — Объясните. Почему вы передали в артиллерийский полк корректировку огня без согласования с командиром дивизиона?

Зуев перевёл взгляд на майора. Тот стоял, скрестив руки на груди. В глазах — тревога и злость одновременно.

— Товарищ подполковник, — Зуев говорил медленно, подбирая слова. — Я передал данные разведки. Координаты немецких батарей на правом фланге. Данные были точны.

— Точны? — подполковник усмехнулся. — Вы изменили огневую схему. Ваша поправка сдвинула артподготовку на семь градусов западнее. Дивизионный командир рвал на себе волосы — ему пришлось перестраивать прицелы за пятнадцать минут до начала.

— И это спасло правый фланг, — спокойно ответил Зуев.

— Откуда вы знаете? — подполковник шагнул ближе. — Откуда, лейтенант? У вас нет аэрофотосъёмки. Нет данных звуковой разведки. Только ваше слово и какие-то каракули на карте!

Повисла тишина.

Зуев чувствовал, как на него давят два взгляда. Один — подозрительный, почти враждебный. Второй — майора Королёва — испуганный. Не за себя. За лейтенанта, который вчера вытащил семь жизней, а сегодня мог попасть под трибунал за самовольную корректировку.

— Товарищ подполковник, — Зуев выдержал паузу. — Доклады с передовой уже поступили?

— Какие доклады?

— О результатах контрбатарейной стрельбы немцев. По нашим позициям. В семь тридцать утра.

Подполковник нахмурился. Вышел из блиндажа. Вернулся через три минуты — с листом бумаги в руке. Лицо было серым.

— Немцы накрыли наш левый фланг, — сказал он глухо. — Артналёт в 7:28. Два орудия разбиты. Двадцать три человека убитыми, сорок семь ранеными.

— А правый фланг? — спросил Зуев, хотя знал ответ.

— Правый... — подполковник посмотрел на него так, будто видел впервые. — Правый не тронут. Там, где вы сдвинули артподготовку, немецкие батареи... они были подавлены за десять минут до их собственного удара. Ваши координаты совпали с их позициями с точностью до метра.

Майор Королёв выдохнул. Шумно, облегчённо.

— И что вы теперь скажете? — спросил он у подполковника. — Товарищ лейтенант — саботажник? Или, может быть, всё-таки герой?

— Я скажу, — подполковник аккуратно сложил лист и убрал в планшет, — что это невозможно. Таких совпадений не бывает.

Зуев молчал. Он знал — совпадений действительно нет. Чистое знание. Смертельный конспект диссертации, превратившийся в оружие.

Ложный приказ

Всё началось в пять утра, за полчаса до артподготовки.

Зуев стоял перед картой в землянке артиллерийского дивизиона. Вокруг — капитан-артиллерист (тот самый, с злыми глазами) и двое его офицеров. Все смотрели на лейтенанта-разведчика, как на городского сумасшедшего.

— Ваши данные? — капитан почти смеялся. — Лейтенант, вы пьяны? Контужены?

— Трезв, как стекло, — Зуев ткнул пальцем в карту. — Вот здесь. И здесь. И здесь. Немецкие батареи. На карте дивизии они не отмечены, потому что аэрофотосъёмка не видит маскировочные сети. Но они там. Через сорок минут они откроют огонь по нашему правому флангу. Если мы не подавим их сейчас — завтра правого фланга не будет.

— Данные разведки? — капитан не верил.

— Личные, — твёрдо ответил Зуев. — Я ходил в ночь. Видел своими глазами.

Он врал. В ночь он не видел батарей — они были глубже, в тыловых лощинах. Но он видел их в документах. В немецких архивах, которые разбирали через семьдесят лет. В журналах боевых действий, где командир батареи оберста Бюлова записал: «7:30 — открыть огонь по координатам 47-33. Правый фланг противника слаб».

Зуев помнил эти координаты. Перевёл их в свою систему. С точностью до метра.

— Вы уверены? — капитан уже не смеялся.

— Своей головой.

— Это не аргумент, лейтенант.

— А двадцать три человека убитыми — аргумент? — Зуев повысил голос. — Они ещё живы, товарищ капитан. Через полчаса — нет. Я прошу. Я требую — внести корректировку.

Тишина. Капитан посмотрел на своих офицеров. Потом на карту. Потом на Зуева.

— Требовать вы можете в штабе полка, — сказал он устало. — А здесь — мои пушки. И я отвечаю за каждый снаряд.

— Тогда мне жаль, — Зуев развернулся к выходу. — Завтра вы будете объяснять, почему не послушали разведку.

Он сделал два шага. За спиной раздалось:

— Стойте, лейтенант.

Капитан подошёл к карте. Взял карандаш. Дрожащей рукой поставил три креста — там, где показывал Зуев.

— Вы даёте письменное подтверждение достоверности данных? — спросил он, не оборачиваясь.

— Даю.

— Тогда... — капитан глубоко вздохнул. — Огонь корректируем. Но если вы ошиблись, лейтенант — я лично напишу рапорт.

— Я не ошибаюсь, — сказал Зуев.

И вышел.

Семь градусов

Семь градусов западнее — это немного. На глаз — всего пара сантиметров на карте.

Но для артиллериста семь градусов — это жизнь. Когда ты вносишь такую поправку, снаряды уходят левее. Обходят ложные цели. Находят настоящие.

Немцы сидели в лощине за железнодорожной насыпью. Там, где их не видела наша авиаразведка — мешали маскировочные сети и дымовая завеса, которую включали каждый час. Там, где они чувствовали себя в полной безопасности.

В 5:47 по ним ударили «катюши».

Координаты — те самые, с точностью до метра.

Первая батарея была уничтожена полностью — три «леФХ» разлетелись в щепки вместе с расчётами. Вторая успела сделать два выстрела — и накрыло их. Третья — подбила грузовик со снарядами, который рванул так, что земля дрожала за два километра.