Альбина Ярулина – Выносящая приговор (страница 6)

Стоя у ринга, мы наблюдали за тренировкой юных бойцов. Ян, периодически отвлекаясь от процесса, что-то рассказывал мне, а я, пристально глядя на низкорослого парня, ловила себя на мысли, что он чем-то похож на моего любимого маленького братика, который так страшно окончил свою спортивную карьеру в ненавистном мне клубе.

Как-то следователь имел неосторожность проболтаться, что, по его мнению, брата убил вовсе не случайный залетный хулиган, а, вероятнее всего, профессионал, а еще вероятнее – профессиональный боец. Он даже осмелился поделиться со мной предположением, что Данила погиб на арене во время боя и, скорее всего, какого-то неофициального, подпольного, без правил. Ведь если бы это произошло во время соревнований, то, во-первых, ему бы непременно оказали первую помощь, после чего доставили бы в больницу, а во-вторых, ни один судья не допустил бы подобного. Но его предположения и догадки так и не стали материальны, оставшись устным творчеством (то бишь сказкой) талантливого, но продажного либо трусливого следователя. В деле появились какие-то вымышленные персонажи, нереальные события, большинство фактов приобрело научно-фантастический окрас, в общем, дело стало походить на «сборную солянку» из произведений братьев Стругацких, а вскоре, дабы никто не помер со смеху, прочитав эту околесицу, его отправили в долгий ящик, как говорится, с глаз долой.

Теперь у всех на слуху – да и на языке тоже – был какой-то жестокий гастролер, разбойник с большой дороги, а именно: с федеральной трассы М5, ведь тело Данилы я обнаружила в двух километрах от «Урала». Я всегда жалела о том, что решила принять участие в поисках, лишив себя навечно крепкого сна и заменив его жуткими кошмарами: забитое до смерти тело брата, погребенное под полусгнившей листвой и ободранными с деревьев сучьями, и лицо, которого попросту не было… маска… черная маска из засохшей крови и грязи, которая каждую ночь стоит у меня перед глазами, накручивая жизненный пробег, что стремительно приближает к смерти.

–– Добрый вечер! – послышался мужской голос за нашими спинами, вернувший меня в действительность.

Я обернулась. Позади стоял Курганов и, пряча руки в карманах брюк, рассматривал мою фигуру с неприкрытой наглостью.

– Ян, а ну-ка займись делом! – с необъяснимым недовольством приказал он, осмотрев меня с ног до головы, причем нарочно и очень даже демонстративно, наверняка желая, чтобы я заметила этот тщательный осмотр.

–– Хорошо, – согласно закивал Ветров и поспешил покинуть наше общество, дабы не провоцировать шефа на гнев.

–– Вы много трудитесь, Дарья, – растянул Руслан губы в улыбке, – а это, как известно, весьма вредно для здоровья.

–– А вы, я смотрю, и вовсе не утруждаетесь, оттого, по-видимому, и пышете здоровьем, – язвительно заметила я.

Курганов, вытащив руки из карманов, произвел контрольный осмотр моей фигуры, облаченной в серый брючный костюм, словно в стальные латные доспехи, именно для таких осмотрительных мужчин, как гендиректор «Каймана».

–– Как вы смотрите на то, что мы остаток вечера проведем в каком-нибудь более уютном местечке? – спросил он, не обращая ни малейшего внимания на мою язвительность. – Например, выпьем по бокалу вина…

Заслышав пьянящее слово с ярким виноградным ароматом, сердце дрогнуло. Так как Макар не позволял мне прикасаться к спиртному, я искала любую возможность расслабиться где-нибудь на стороне, как правило, на левой, чтобы получить порцию чего-нибудь горячительного, мечтая о забытье и крепком сне вне кошмаров.

–– Ну, если только по бокалу, – робко согласилась я, несмело кивая.

Небольшой, но вполне уютный бар располагался справа от клуба, через дорогу. Яркий интерьер в стиле диско привлекал внимание характерными для него деталями: разноцветными пластиковыми стульями обтекаемой формы и круглыми столиками, которые гармонично смотрелись в дуэте со стульями; маленьким танцполом, выложенным цветными кубиками стеклянной плитки, и виниловыми пластинками, изображенными на одной из стен помещения, возвращали во времена молодости родителей.

Опустившись на стул, я подняла глаза на премилую молоденькую официантку в красном фартуке, возникшую подле. Руслан сел напротив и принял из ее рук предложенную винную карту, сразу же уткнувшись на разворот выискивающим взглядом. Мне же было предложено меню, от которого я вежливо отказалась (что-то на меня нашло этим вечером, вызвав симптомы вежливости), впрочем, как и от карты вин, доверив выбор алкоголя мужчине (так как меня не интересовало удовольствие от процесса, а интересовало удовольствие от результата).

–– Бутылку красного полусладкого вина «Курни» и виноград, пожалуйста, – наконец определился Курганов. – Дарья, вы желаете что-нибудь еще? – спросил он, глядя на меня поверх кожаной папки карты.

–– Нет, спасибо. Вина будет вполне достаточно.

–– Какой виноград вы предпочитаете? – поинтересовалась девушка, обратившись к Руслану, который никак не мог наглядеться на мою неземную красоту.

–– Непринципиально, – ответил он так, будто бы отмахнулся от нее, и снова уставился на мое мистически притягательное лицо. Официантка добровольно удалилась. – Дарья, предлагаю вам перейти на «ты». Думаю, так будет более комфортно общаться нам. Да и к чему эти официальные замашки?

–– А мы будем общаться?

–– Я просто уверен в этом, – важно приподняв подбородок, решил обрадовать меня Руслан, а я фыркнула, не сдержавшись, ведь радости от такой перспективы не испытывала абсолютно. – Ну так что?

–– Мне все равно, – медленно и с любопытством окидывая взором полупустой зал, пожала я равнодушно плечами.

–– Вот и хорошо, что ты «за»! – воодушевился он, достаточно странно интерпретировав мое равнодушие. – Значит, ты работаешь в газете «В курсе»?

Я нахмурилась и поместила на него взгляд, утратив интерес к неинтересной публике.

–– Ты ведь умеешь читать, – напомнила я и, скрестив руки на груди, намеренно хмыкнула, всем своим видом демонстрируя сомнения в его умении в принципе различать буквы.

–– Интересно, – начал Курганов с наигранной задумчивостью, – будущих журналистов в институте обучают стервозности и язвительности? Или вы рождаетесь такими?

–– Не знаю, – театрально повела я плечом, решив тоже показать талантливую игру профи, – я получала образование в университете.

Руслан негромко рассмеялся (наигранно, естественно), вызывая недоумение. Его веселую сценку прервала официантка, вернувшаяся к столику с подносом и, разместив по центру большую корзинку с разноцветными гроздями винограда, схватилась за длинное горлышко бутылки, намереваясь вкрутить спираль штопора в пробку.

–– Спасибо, я сам, – не позволил ей этого сделать Руслан.

Не возражая против самообслуживания, она ловко подхватила поднос и направилась к вновь прибывшим посетителям, нацепив на лицо улыбку радушия.

Курганов откупорил вино и, наполнив бокалы багряной жидкостью, протянул один из них мне, при этом глядя в глаза, да так пристально, что я даже на мгновение замешкалась, смутившись. Приняв подношение, я коснулась ободка губами и, предварительно их облизнув (что вызвало антипатичную мне улыбку у Руслана), сделала небольшой глоток, притаившись в ожидании желанной и долгожданной легкости, как лакомой добычи. Она должна была медленно и постепенно наполнять кровь теплом, дабы напряжение в мышцах таяло от повышения температуры тела. Вследствие чего сначала мышцы, а затем и голова лишаются усталости (и это ничего, что с каждой выпитой порцией голова продолжает лишаться чего-либо важного и значимого, а в итоге становится полой и безумной). Курганов последовал моему примеру и, отпив вино, сунул розовую ягоду винограда в рот. Когда же мой бокал опустел, я наконец ощутила то, что всегда дарило покой и умиротворение – неспешность всех процессов. Руслан поспешил наполнить его вновь (ибо нет никакого смысла таре бесцельно пустовать).

Я не помню, в какой момент на нашем столике появилась очередная бутылка, не помню, о чем говорил мне Руслан, и что отвечала я. Моя память была стерта алкоголем напрочь, подчистую, бесследно. Ощутив головокружение и тошноту, я пожелала покинуть бар – Курганов не стал возражать. Каким-то волшебным, загадочным образом мы оказались на парковке клуба (как это произошло я, между прочим, тоже не помню, а вот как искала ключ от машины, на удивление, помню отлично). Заметив черный брелок в моей руке, Руслан тут же замотал головой и схватил меня за запястье.

–– Ты что, в таком состоянии сядешь за руль? – опешил он, пытаясь отобрать у меня ключ.

–– В каком – таком состоянии? – шипящим, гневным голосом уточнила я, совершая попытку за попыткой освободить руку из его ухватистых пальцев.

–– Я тебя сам отвезу домой, – все еще желая отобрать у меня брелок, в ультимативной форме заявил раздраженный Курганов (а раздражала его, по-видимому, моя ловкость, ведь ключ-то по-прежнему был в моей руке и даже больше – мне удалось разблокировать центральный замок).

–– Ага, – продолжала шипеть я злобно, – а еще чего?

–– Да ты же на ногах еле стоишь!

–– Так я за рулем стоять и не собиралась, – дернула я резко руку, что и позволило обрести желанную, но, к несчастью, кратковременную свободу.

–– Дарья, не дури! – вновь ухватился Курганов за мое запястье, не оставив выбора.