Альбина Ярулина – Выносящая приговор (страница 5)

–– Доброе утро, – произнесла робко я, наконец-то очухавшись от поразившей меня картины, и, чтобы не терять времени даром, достала из кармана удостоверение. Оказавшись у стола, я сунула его Курганову прямо под нос, а спустя секунду, захлопнула как-то демонстративно, что ли, быстро вернув в карман. Думаю, он и прочесть-то ничего не успел, но синюю печать заметил однозначно.

–– Доброе, – произнес холодно мужчина, пристально гладя мне в глаза. – Присаживайтесь, – мельком взглянул он на кресло, у которого стояла я, продолжая осматривать безразличное, лишенное всякого интереса лицо.

Я стянула куртку с плеч и, устроившись в кресле, опустила ее на колени, тем самым прикрыв подол неприлично короткой юбки, которая вызывала даже во мне смущение и стыд, хотя раньше я не страдала от подобных недугов.

–– Меня зовут Дарья Сереброва, я журналист газеты «В курсе», – сказала я, прислушиваясь к необъяснимой дрожи собственного голоса.

–– Да, я умею читать, – сообщил Руслан, а я растянула губы в глупой улыбке, желая избавиться от маски испуга, прилипшей к коже. Она парализовала мышцы, позволяя физически ощущать ее наличие. – Чем могу быть полезен?

–– Мне заказали ряд статей о клубе… – бодро начала я свою придуманную заблаговременно речь, но Курганов тут же беспардонно меня перебил:

–– Кто заказал? – приподнял он черные брови чуть выше обычного их положения, делая вид, что удивлен, хотя его лицо все еще было облачено в безразличие, словно в балаклаву.

–– Министерство физической культуры и спорта области, – не думая ни секунды, ляпнула я первое, что пришло в мою глупую голову, а Руслан нахмурился.

–– Зачем? – ничуть не веря в мою ложь, спросил он, откинувшись на высокую спинку кресла (хотя нет, он все же был выше спинки).

–– Чтобы привлечь интерес молодежи к спорту, рассказать об успехах ваших бойцов и о мастерстве тренерского состава… – опять же воодушевилась я, но, так и не окончив предложение, резко замолчала, ощущая неудобство под его недоверчивым взглядом.

–– Какое дело Минcпорту до наших бойцов? – нахмурил брови Руслан еще сильнее. – На соревнованиях они не представляют ни область, ни страну.

–– Нет? – зная, что раньше было по другому, я удивилась, поспешно копаясь в голове в поисках весомых аргументов. – Но ведь ваш клуб достаточно известен как в России, так и за ее пределами…

–– И что? – спросил он безо всякого интереса, так и не обнаружив в моих словах ни йоты логики.

–– Послушайте, Руслан Юрьевич, – понимая, что убедить Курганова у меня не получается, я решила воспользоваться последним шансом, – вероятнее всего, это проверка моего руководства (я слышала, они всегда так поступают с новыми сотрудниками), но, если я не сдам статьи в срок, меня попросту уволят.

–– И что?

–– Ничего, – разозлившись, буркнула я, понимая, что мой план летит к черту на рога. – Извините, что отвлекла вас от работы, – сказала я, поднимаясь с кресла и сжимая все сильнее пальцы, впивающиеся в мягкую ткань куртки.

–– И вы вот так просто сдадитесь? Отступите? Где же ваша журналистская хватка? – неожиданно спросил Курганов, остановив меня в полушаге от выхода. Я обернулась. – Присядьте, – кивнул он на то же самое кресло, рассматривая мою фигуру, облаченную в зефирно-розовое безобразие.

Вернувшись на место и прикрыв подол курткой, я с ожиданием посмотрела на гендиректора. Наклонившись вперед, он облокотился о глянцевую столешницу и, мельком глянув на наручные часы, сказал:

–– Я готов вам помочь, только при условии, что все ваши статьи в первую очередь будут ложиться на мой стол.

–– Для чего? – испугалась я, ведь даже не собиралась ничего писать и уж тем более сдавать материалы в печать, понимая, что упертый главный редактор никогда на это не пойдет.

–– Для того, чтобы городские сплетни не появились в прессе. Или вы хотели печатать провокационные статейки на страницах вашей желтой газетенки? – спросил Руслан прямо в лоб, глядя на меня с подозрением, а я растерялась от его прямолинейности. – Ну? Так что? – поторопил он меня, желая услышать решение немедленно.

–– Я согласна, – вынужденно ответила я, понимая, что теперь необходимо уговорить отца напечатать хотя бы одну оду клубу, о котором он даже говорить в его присутствии запрещает (а так как папа является владельцем и по совместительству главным редактором газеты, я не могла без его ведома сдать в печать ни одной статьи).

–– Хорошо, – кивнул Руслан и, выдвинув верхний ящик стола, достал красную папку. – Я выпишу пропуск, чтобы вы могли беспрепятственно посещать клуб, и поставлю в известность администратора, а уже он познакомит вас с нашими именитыми тренерами, – медленно говорил гендиректор, шурша бумагами в поисках неясно чего. – А вот с бойцами вам не стоит общаться, – как-то оригинально зажав ручку в пальцах, сказал холодно и угрожающе (как мне показалось) он.

–– Почему нет?

–– У них нет времени на эти глупости, – недовольно глянул на меня Руслан. – Их задача – подготовка к турниру, а не пустая болтовня. Тем более что каждый тренер может рассказать о своих подопечных достаточно для того, чтобы вы могли написать о них… – внезапно он замолчал, а после, почесав висок, продолжил: – Ну, то, что вы там писать собрались, – почти что получилось объяснить у него. – Позвольте ваш документ.

Курганов протянул ко мне руку, размером походившую больше на лапу йети, а я замерла от ужаса и на всякий случай перестала дышать, прикинувшись неживой, но вовремя опомнившись, принялась искать в карманах куртки корочку, чтоб от долгого ожидания он не переменил своего решения. Наконец-то удостоверение было найдено, и я поспешила передать его гендиректору. Он заполнил бланк пропуска и, поставив свою размашистую подпись и круглую печать, поместил темный взгляд на мое напряженное лицо.

–– Буду с нетерпением ждать вашу статью, Дарья Александровна, – с узнаваемой насмешкой сказал Курганов, явно желая продемонстрировать мне свои немаленькие сомнения в моем умении писать статьи (а может быть, и писать в принципе). Он вложил пропуск в удостоверение и протянул его мне.

–– До свидания, – тихо сказала я, понимая, что гневная дрожь в голосе, вызванная его насмешливым тоном, становится слышимой.

Подскочив с кресла, я поспешила к выходу. Эта спешка была вынужденной мерой: зная себя, чувствуя и понимая сигналы организма, я была уверена в том, что еще несколько минут – и невежа-гендиректор узнает, что я представляю из себя на самом деле и уж тогда точно не пустит меня даже на порог клуба.

–– Всего доброго, Дарья Александровна! – опять сделал он акцент на обращении, будто насмехаясь надо мной.

Выскочив как ошпаренная в коридор, я содрогнулась в злобной конвульсии и, закрыв за собою дверь, процедила сквозь зубы: «Придурок».

Уж очень мне не понравился этот Курганов. Самоуверенный, наглый мужлан, изображающий из себя вельможу. Наверняка всего несколько лет тому назад, он махал кулаками на ринге, а сейчас делает вид, что с рождения занимает место на царском троне.

Недовольно фыркнув всего раза два-три, – тем самым установив рекорд по сдержанности – я покинула здание клуба, направившись в издательство. Передо мной стояла еще одна нелегкая задача – уговорить отца напечатать хотя бы несколько статей о «Каймане». Но это было уже куда проще.

Всем известно, что отцы влюблены в своих дочерей до нездорового безумия. Вот и мой папочка был в некоторой степени безумен от любви ко мне. Все детство он потакал моим капризам, взращивая во мне монстра. Монстр вырос – капризы тоже. Отец страдал от капризного монстра, но по-прежнему любил его без памяти (хотя последние годы, мне кажется, делал вид, что любит). Да и к тому же актерский талант никогда меня не подводил. Самое действенное оружие (практически летальное, крупнокалиберное, дальнобойное) – слезы. И как бы папа не артачился, стоило смахнуть соленую каплю со щеки, как его мужское черствое и ледяное сердце таяло прямо на глазах, смягчаясь. Вот и в этот раз вооружившись до зубов, я отправилась к отцу.

Первые полчаса он изображал из себя строгого редактора, затем – такого же строгого отца, после стал больше походить на папу, но все еще не очень сговорчивого и доброго. «Ну, сам напросился», – подумала я, всхлипнув от фальшивого отчаянья. Всего один залп – и безоговорочная капитуляция, сдача в плен и легкая победа (но, как говорится, легких побед не бывает!).

Понедельник. Вечер. Я с гордо поднятой головой вошла в теплое помещение клуба и, заприметив внимательно наблюдающего за мной охранника, – абсолютно незнакомого, лысоватого и видимо напряженного, походившего на цепного пса, – покрутила перед его серой морщинистой физиономией новеньким пропуском. Мужчина для чего-то раздул ноздри, словно пытался уловить запах свежей печати, и, скорчив неприятную гримасу, неохотно устранил преграду в виде турникетной трубы.

Администратор «Каймана» познакомил меня с Яном Ветровым. Ян Ветров – старожил клуба, старший тренер, который знал каждого бойца лично, поэтому уверенность в том, что знал он и Данилу тоже, воодушевляла, ведь избрание верного пути для движения к желанной цели являлось приоритетом, так как движение по пути ложному только бы попусту потратило ценное время, которого у меня оставалось все меньше и меньше. Ян – довольно-таки общительный мужчина, но крайне осторожен в выборе тем для разговора и разборчив в вопросах, на которые готов был давать искренние ответы. Некоторые – особенно неудобные – вопросы оставались и вовсе без внимания, некоторые удостаивались сухих кратких ответов, а вот на приятные – непосредственно касающиеся его работы – отвечал вполне охотно и даже порой излишне эмоционально, но, как правило, эти вопросы были заданы мною лишь для того, чтобы не вызывать подозрений, поэтому ответы я слушала не очень внимательно и без особого интереса.