Альбина Ярулина – Выносящая приговор (страница 15)

–– Я здесь не для того, чтобы составлять кому-либо компанию, – с легко уловимым шипением поведала я окончательно отупевшему от стероидов качку.

–– Извините, я вовсе не то имел в виду, что вы подумали, – принес он неискренние извинения, уповая на мою женскую глупость. – Я Денис, можно просто – Ден, а вас Дарьей зовут, да? – чтобы снова не шипеть, я безмолвно кивнула. – Ветров взял отгул, а меня досрочно вызвали из отпуска, поэтому сегодня мы будем вместе, – вновь подмигнул качок, заставив меня сойти с накатанной лыжни, что не могло не разозлить. Руки мои сжались судорожно в кулаки, от чего ногти уперлись в ладони, делая не очень приятно.

–– Вместе? – кашлянув, переспросила я, думая, что ослышалась.

–– Ну да, вы ведь пишете статьи о наших бойцах и вам непременно понадобятся комментарии опытного тренера, а я самый опытный здесь, – широко улыбнулся Денис шикарной белозубой улыбкой, до неприличия высоко задрав подбородок.

Я, отвернувшись, сделала вид, что не замечаю этого высокомерия, хвастовства и его в придачу.

Стоя у металлической сетки, я молчаливо наблюдала за молодыми мужчинами. Денис периодически корректировал их действия, давая подсказки, а в перерывах поглядывал на меня. Этот его взгляд с откровенной похотью раздражал. Я ощущала, как все внутри меня пропитывается гневом, омерзительно покалывая чувствительную психику. Очередной взгляд Дена заставил повернуть к нему лицо.

–– И с чего это вдруг пресса заинтересовалась нашей шарагой? – спросил он, сунув правую руку в карман спортивных брюк, глядя на меня взглядом, идентичным тем, что утром я уже имела счастье наблюдать на лицах Ольги и отца. – Или ты здесь по иной причине?

Вдох остался для меня вне досягаемости. Я замерла, всматриваясь в глаза этого наглого, невоспитанного ловеласа. Во-первых, врезался в слух резкий его переход на «ты» без моего на то позволения, во-вторых, мне показалось, что Денис в чем-то меня подозревает, а в-третьих, я почему-то подумала, что подозревает он не только меня, но и Курганова. В чем? Ну, например, в порочащей нас связи. Его поведение незаконно пересекло границу дозволенного мною. Стиснув с силой зубы, я с ненавистью метнула в него гневный взгляд. Глубокий долгожданный вдох раздул легкие и заставил меня заметно вздрогнуть. Мой внутренний манул точил когти о шатающуюся психику, расшатывая ее еще сильнее. И я знала, когда расшатанная до предела психика не выдержит, с цепи сорвется необузданная, неприрученная ярость, вынуждая меня немедленно принять меры по борьбе с раздражителем.

–– Да пошел ты!

Сорвавшись с места как спринтер, я метнулась к дивану, желая исчезнуть из поля зрения этого омерзительного типа, и, прихватив куртку, кинулась прочь, за считанные секунды достигнув выхода. Распахнувшаяся предо мною дверь явила мне Курганова. Он даже замер на месте, пораженный неожиданной нашей встречей, впрочем, как и я. Но я-то быстро избавилась от поражения и вспомнила, что очень тороплюсь, а вот Курганов никак не мог очухаться, стоя столбом в проходе. Мне ничего не оставалось, как издать громкий упреждающий фырк, в надежде на то, что он поймет вежливый намек и уберет свою шкафоподобную фигуру с моего единственного пути отступления. Но нет (похоже, деревянный мужской мозг намеков совсем не понимал), Руслан стоял на месте, рассматривая мое злое лицо (прямо-таки нарываясь сегодня на неприятности). Еще один фырк, только на этот раз угрожающий, и я двинулась вперед, будто пехотинец в последний рукопашный бой. Мне удалось протиснуться между кургановским телом и дверным косяком, но продолжить движение, к сожалению, нет. Руслан успел схватить меня за руку, принуждая остановиться. Взглядом, до краев наполненным отвращением и брезгливостью, я посмотрела на его пальцы, сжимающиеся на моем слабом женском бицепсе, а затем не поленилась посмотреть и на его лицо, все еще пораженное нежданной встречей. Ну прямо-таки картина маслом: взрослые, разнополые, несвободные люди, на первый взгляд вменяемые, застывшие в дверном проеме в позе, дающей повод заподозрить их в любовной связи (да я просто на все сто процентов была уверена, что со стороны все выглядело именно так!), и, спрашивается, кому нравится быть под подозрением? Мне, нет! Это либо пугает, либо злит. Меня, например, злит (в данной ситуации). Рывок руки оказался весьма действенным способом для устранения препятствия.

–– Не прикасайся ко мне! – рыкнула я и снова ринулась к выходу.

–– Даша, что произошло?! – вдогонку крикнул Руслан.

Вот только я не позволила себе обернуться, чтобы не сказать то, что способно было оставить меня без правды, ради которой все и затевалось. Выскочив из клуба, я буквально в несколько шагов оказалась у машины. Раздражало абсолютно все вокруг: снег, солнце, шум движущихся автомобилей и мой неизлечимый психоз, не позволяющий адекватно воспринимать окружающую реальность. Впрыгнув в салон, я завела двигатель и подняла взгляд на вход, справа от которого стоял Курганов. Он пристально всматривался в лобовое стекло, наверняка пытаясь рассмотреть меня сквозь него. Нехорошим и недобрым был этот взгляд, не нравился он мне, впрочем, как и его обладатель. Судя по выдыхаемому пару, хорошо заметному в солнечном свете, дышал Руслан быстрее обычного, словно что-то нарушало его покой, словно злило что-то, но что? Неужто я?

Автомобиль громко зарычал, звуки выхлопа нарушили относительную тишину улицы, устремившись ввысь, а я с силой прижала педаль газа, все еще пытаясь уберечься от совершения непоправимого. Купе рвануло с места, засвистев колесами и оставив после себя клубы плотного белого дыма от жженых покрышек, обещая мне там, впереди, покой.

Оказавшись дома, я позволила себе скромный выдох облегчения, чувствуя, как постепенно отступает гнев, словно благосклонный судья, великодушно дарующий свободу воспаленному сознанию и его подельнице – душевной неизлечимой болезни. Любимый крепкий кофе должен был завершить процесс расслабления и тогда бы я наверняка вернулась в прежнее состояние покоя, но это извечное «но»…

Взобравшись на высокий стул, я придвинула чашку к себе, с блаженством вдохнув терпкий аромат. Теперь необходимо было проанализировать сложившуюся ситуацию и понять, как действовать дальше, ведь в моем случае поступать по наитию недопустимо.

Скрежет в дверном замке не позволил провести полный анализ и очертить круг допустимых для меня действий. Напряжение вернулось мгновенно, упредив появление расслабления. Наблюдая за белым паром, струящимся вверх, я до последнего старалась не обращать внимания на звуки, возвещающие о возвращении домой хозяина. Негромкое шуршание по левую руку от меня, а после – беззвучие, не предвещающее ничего хорошего. От этого беззвучия даже пар растворился в воздухе бесследно.

Повернувшись к выходу, я осмотрела серое небритое лицо мужа, но быстро лишилась интереса и опять уставилась в чашку, делая вид, что кофе милей моему взору нежели его хронически недовольная физиономия. Да мне и смотреть-то на Макара не было никакой нужды, ведь его звериную злобу и агрессию я чувствовала всем нутром. Вот и сейчас я могла сказать уверенно, что муж был зол, хотя, глядя на его лицо, никогда вот так сразу, навскидку, не определишь в каком психологическом состоянии он пребывает (наверное, это профессиональные навыки).

Макар прошел в кухню и, стянув болоньевую куртку с плеч, опустил ее на барную стойку, недалеко от чашки. Движения его были продуманными и оттого создавали видимость спокойствия (но я-то знала, что творится там, внутри этого чудовища). Муж уселся напротив и намеренно громко вздохнул, а я, – бестолковая – утратив бдительность, подняла на него глаза: взгляд Кая, находящегося в плену Снежной королевы, в упор смотрел на меня. Эта ледяная рябь погружала в трас с головой. Ухватившись глазами за черный кофе, я запретила себе смотреть в бездонную голубизну полупрозрачной радужки. Опустив дрожащие кисти рук на колени, дабы муж не видел моего страха, – который ни в коем случае нельзя показывать хищнику – я сжала собственные пальцы, чувствуя, как обручальное кольцо больно врезается в кожу.

–– Где ты была вчера ночью? – медленно произносил он слова, демонстрируя железную выдержку и недюжинное самообладание, а на его виске предательски вздувалась, ритмично пульсируя, вена.

Я решила сохранить молчание, вспомнив, что оно – золото, а еще думая о том, что молчание способно сохранить мое здоровье и возможно даже жизнь.

–– Сука! – прошипел Макар и резко смахнул чашку со столешницы.

Я содрогнулась от ужаса, волной захлестнувшего сознание. Этот безжалостный ужас стремительно затягивал беспомощное сознание воронкой на дно, не оставляя ему ни единого шанса вновь оказаться на поверхности. Мельком глянув на разбитую в дребезги чашку, я с опасением повернула лицо к мужу. Он все так же, в упор, смотрел на меня, не моргая.

–– Где ты была? – повторил Макар напрасный вопрос, прекрасно понимая, что ответа не получит, а я вдруг вспомнила утреннюю посылку, тут же догадавшись, кто этот тайный адресант.

Опустив скованные тремором руки на теплую столешницу, где ранее располагалась чашка, я опять бездумно посмотрела в бездушные глаза.

–– Как тебе видео? – гриф секретности был снят мужем досрочно.