Альбина Ярулина – Выносящая приговор (страница 10)
–– Он ведь был твоим лучшим другом, – ляпнула я первое, что взбрело в голову, ведь подобной информацией не располагала.
–– Откуда ты знаешь?
–– Что делал Даня за городом ночью? – игнорирование чужого любопытства освобождало от обязанности отвечать на неугодные, неудобные вопросы.
–– Не знаю.
–– А что ты знаешь? – разозлилась я, но быстро взяла себя в руки, дабы не пугать еще больше и без того перепуганного Диму.
–– Все, что я знал, рассказал год назад следователю.
–– Ты ничего ему не рассказал, – напомнила я, из последних сил сдерживая гнев, желающий громко заявить о себе. – Оказывается, за каждую победу на ринге вам выплачивают гонорар, но Данила до последнего дня жизни был на полном обеспечении родителей. Куда же он тратил деньги?
–– Да откуда же мне знать? – неискренне удивился он, а я тут же уличила его во лжи, но так ничего и не сказала, лишь хмыкнув, выказывая недоверие.
–– А куда делась его девка?
–– Диана? – зачем-то уточнил Дмитрий.
–– А у него их что, было много?
–– Нет, – тут же покачал он головой, дабы не порочить имя друга. – Никуда она не делась. Проживает по прежнему адресу.
Я резко наклонилась к Диме, а он испуганно отпрянул назад и прижался спиной к двери. Теперь уже насмешливо хмыкнув, я дотянулась рукой до бардачка и, откинув крышку, достала ежедневник. Сунув его в руки ошарашенному мужчине, приказала:
–– Черкни-ка адресок!
Он положительно закивал и, открыв ежедневник, зажал в пальцах обнаруженную в нем ручку. Поспешно записав адрес на чистой странице, Дмитрий вернул мне блокнот, а я вернула его на место, намеренно громко хлопнув крышкой бардачка, дабы не позволять напряжению обстановки расслабляться.
–– Ты совсем ничего не можешь рассказать мне о Дане? – спросила я, изображая огорчение. Он отрицательно покачал головой, глядя мне в глаза с искренним ужасом, словно я представляла для него реальную угрозу. – Что же ты за друг-то такой? – разочарованно произнесла я и, отключив аварийку, завела двигатель.
Автомобиль медленно выкатился на дорогу и только после зарычал, пытаясь ухватиться за асфальт летней спортивной резиной, которую я из вредности не стала менять, периодически наслаждаясь дрифтом на обледеневших местами улицах города.
Я вновь взглянула на Дмитрия.
–– Ты только не подумай, что я настолько глупа, что поверила тебе, – сказала я, сжав пальцы на рычаге переключения передач и нервно дернув его на себя. – Если вдруг твоя совесть когда-нибудь проснется, позвони мне, – сунув руку во внутренний карман куртки, я достала белую визитную карточку и протянула ее Диме. Он без колебаний и промедления принял визитку и сунул в нагрудный кармашек объемного пуховика.
Сидя в офисном кресле, я всматривалась в белый лист на экране ноутбука уж второй час как, безрезультатно порываясь написать статью об уходе одного из министров c занимаемого поста вслед за главой области, но в голове блуждали посторонние мысли, словно неупокоенные души средь могил. Утомленные глаза закрылись и…
…Тихое шуршание… Шелест… Хруст валежника… Завывание ветра… Крик… Громкий и пугающий крик встревоженного ворона, сорвавшегося с ветки, и слышимые звуки взмахивания его больших крыльев… Писк желтобрюхих синиц, устроивших беспокойную возню в кустарнике дикого шиповника, и зловещий шепот листьев, сбитых с него резким порывом ветра… Рухнувшее за макушки тополей дрожащих пунцовое солнце погрузило лес во мрак… Тишина… Бездонная тишина, поглотившая все вокруг… Покрасневший старый клен и сваленные в одну кучу обломанные ветки подле… Желание вдохнуть не увенчалось успехом… Нет больше необходимости вдыхать воздух, насквозь пропитанный едким трупным смрадом… Нет больше необходимости вдыхать воздух, ведь
Распахнув глаза, я уставилась на ерзающий по столу мобильный. Незнакомый номер, отображаясь на тусклом экране, тормошил, стращая, моего внутреннего трусливого ребенка, желающего забиться под стол.
–– Слушаю, – шепнула я в микрофон, дрожащей рукой прижимая телефон к щеке.
–– Дарья? – уточнил мужской голос, но подтверждения дожидаться не стал. – Это Дмитрий. Я хочу поговорить.
–– Когда? – продолжала шептать я.
–– Сегодня, – он решил тоже перейти на шепот, пугая меня все больше и больше. – У меня вечером бой, я буду дома только после одиннадцати, если сможешь, приезжай ко мне, пожалуйста.
–– Я приеду, – закивала я, ощущая, как сильно дрожат мои руки от волнения (нет, от страха и паники, граничащих с истерией).
–– Двести пятнадцатая квартира, четвертый этаж, – сообщил Дмитрий. – Я буду ждать.
К Диме я решила поехать прямиком из офиса, не желая объяснять мужу, куда это я собралась на ночь глядя. Он, естественно, несколько раз (не менее пятидесяти точно) пытался дозвониться до меня, но я предпочла ответу игнор, будучи не настроенной на разговор. Да и что бы я ему сказала? Что у меня встреча с молодым мужчиной наедине в его квартире? Даже если б я и осмелилась произнести подобное, то через несколько минут сидела б у его ноги, выполняя команду «Служить», к тому же на цепи и в наморднике, иначе и быть не могло.
Казалось, сердце от страха с каждым ударом становится все больше, наливаясь горячей кровью и упираясь в ставшее привычным для него острие (и не одно). Потеющие без конца ладони вынуждали периодически вытирать их о брюки. 22:06 – высветилось на дисплее мобильного, и я поспешила к выходу. Пустынные коридоры кишели беззвучием, расползающимся не только по стенам, но и по потолку, и по гранитному полу. Стук каблуков рванул вперед (поперед батьки в пекло), наполняя эхом пространство.
Выскочив из необитаемого здания, я оказалась на такой же необитаемой парковке, продолжая считать удары собственного сердца. Ночь поглотила чуждый мне город, утопив его во мраке и лишив праздно шатающихся по улицам нетрезвых человеческих душ. Устроившись на водительском кресле, я завела двигатель. Моя злобная сущность мгновенно воспряла, оживилась, содрогнулась кузовом, зарычала. Взглянув на приборную панель, я медленно и подконтрольно выдохнула, полностью освобождая легкие. 22:13 – указали цифры на бегущее вперед время. Я покинула территорию офиса и, выехав на дорогу, вцепилась дрожащими пальцами в руль. Купе неслось в сторону улицы Вишневой, вынужденно останавливаясь перед светофорами, нагло ворующими время. С каждым преодоленным километром я нервничала сильнее и от этого чаще поглядывала на электронные часы. 22:44 – в очередной раз уцепился взгляд за белые цифры.
Прикусив нижнюю губу, я снова вжала педаль газа в пол, ускоряясь. Автомобиль заревел громче и отчаяннее, оставляя позади меня километры влажной от тающего снега дороги. Спортивные покрышки, непредназначенные для подобной омерзительной погоды, теряли сцепление с асфальтом, угрожая моей безопасности, но сейчас это не волновало (да, в принципе, это вообще никогда не волновало меня). Волновала тайна, которая должна была очень скоро стать доступной и для меня.
Очередной светофор подмигнул мне желтым «глазом» – «Демон», злобно огрызнувшись, проскочил пешеходный переход, избегая неугодного промедления. Влажные ладони соскальзывали с бархатистого руля при каждом резком его повороте, а я, периодически вытирая их о брюки, снова хваталась за него руками, сжимая с силой заледенелые пальцы.
22:57 – увидела я на панели и, крутанув руль вправо, оказалась вначале улицы Вишневой. Автомобиль нарушил тишину спального района, устремившись в глубину. «Еще немного», – мысленно сообщила я себе, чтобы сердце наконец перестало волноваться, но это не помогло. Трусость, готовая в любой момент занять трон и узурпировать власть, в предвкушении потирала руки. Смелость… Нет, смелость по-прежнему отсутствовала во мне. Злость не собиралась сдавать позиции, отрекаться от престола и уступать трон трусости.
Въехав во двор дома номер двадцать пять, автомобиль занял свободное место в кармане прямо напротив подъезда Дмитрия. Заглушив двигатель, я снова взглянула на часы: 23:02. Напряженный воздух салона, казалось, давил на барабанные перепонки, словно я погружалась на морское дно. Медленно вдыхая воздух и так же медленно возвращая его в легкие, я на мгновение закрыла глаза. Но ни размеренное дыхание, ни искусственная слепота не подарили покой. Волнение не отступало. Я открыла глаза, наткнувшись взглядом на высокого немолодого мужчину в темной куртке, двигающегося по тротуару в мою сторону. Подле него, справа, семенила большая лохматая овчарка чепрачного окраса в металлическом наморднике. Он, заметив мой автомобиль, уделил ему намного больше времени и внимания, чем требовалось для осмотра не очень большого кузова, и это показалось странным. Волнение усилилось. Мужчина прошел мимо купе, естественно, не рассмотрев меня сквозь черную тонировку, и вошел в первый подъезд. Металлическая дверь негромко хлопнула – и снова стало тихо.
Достав телефон из кармана, я нажала боковую кнопку на корпусе, взглянув на пропущенные вызовы. Макар безуспешно пытался дозвониться до меня, наверняка уже посетив и офис издательства, и квартиру родителей (хотя туда он сунется только в самом крайнем случае). Смахнув строку уведомлений влево, я взглянула на крупные белые цифры: 23:08. Схватившись за ручку и дернув ее на себя, я распахнула настежь дверь. Морозный воздух наотмашь ударил по лицу, обжигая теплую кожу. Запахнув полы куртки, я с опасением осмотрелась вокруг: никого. Двор утопал в тусклом свете фонарей с пожелтевшими от старости плафонами. Я нажала кнопку на брелоке – «Демон», глядя вдаль из-под капота, моргнул фарами, недовольно пикнул и щелкнул дверными замками так, как щелкает оскалившийся раздраженный волк хищной пастью.