Альбина Шагапова – Виктория в золотой клетке (страница 3)

И я продолжаю. Буквы написанного текста пляшут перед глазами, не хватает воздуха, но ослушаться я не смею. В голове лишь одна мысль: «что, черт возьми, происходит? «

Стою под обстрелом ненавидящих взглядов, и точно знаю, на мне отыграются, за это унижение, за то, что новое начальство заступилась за меня.

Я это знаю и готова к очередной войне.

Меня больше пугает другой взгляд. Взгляд чёрных внимательных глаз из-под густых, широких бровей.

Наконец, с горем пополам, я заканчиваю чтение, и мне позволяют сесть. Именно сесть, а не встать. Вызывают других участников, они сбиваются, заикаются, сглатывают

слюну.

А в зале гробовая тишина, гнева нового директора боятся все.

– Отлично! – директор прерывает на полуслове учителя труда. Тот вытирает со лба крупные бисерины пота, по-стариковски вздыхает и плетётся к своему месту, встаёт рядом со стулом и обречённо поднимает руки вверх.

– Считаю знакомства состоявшимся, а теперь, расходитесь по своим рабочим местам.

Учителя, не скрывая своего облегчения, спешно, по-собачьи сворно, направляются к выходу.

Я тоже ковыляю вслед за ними. Пора домой, к отцу, к тестам, которые нужно обработать, к характеристикам для медико-педагогической комиссии, к старому дивану.

– Виктория Андреевна, – летит мне вслед.

Останавливаюсь, вопросительно гляжу на директора.

Тот покачивается с пятки на носок, губы слегка искривлены в усмешке, а глаза цепкие, в них какой-то сумасшедший, тёмный огонь, такой взгляд можно было бы назвать страстным, раздевающим, вот только, на подобных мне, так мужчины не смотрят. На меня они вообще не смотрят, так что, прекрати мечтать, Вика.

Этот мужчина не для тебя. Да и

зачем он тебе? Что ты с ним делать-то будешь? Что предложишь? Свои

законсервированные прелести? Свое несовершенное больное тело? Свое уныние и злобу на весь мир, ведь он, этот самый мир живёт, а ты просто существуешь, глотаешь день за днём пресную перловку одинаковых будней?

– Вы домой? Я вас подвезу, ждите меня на вахте.

Ехать с директором в одной машине мне вовсе не улыбается. Да и к чему всё это?

Ждать на вахте тоже ещё то удовольствие, всем сразу же станет любопытно от учеников младших классов до завуча, чего это я стою, чего выжидаю?

– Нет, спасибо, – отвечаю, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, но не получается, в горле какой-то неприятный, ворсистый ком. – Я живу недалеко, могу пешком дойти.

Я не лгу, вот в этом мне действительно повезло.

Мы жили совсем недалеко от школы,

а ведь кому-то приходилось ехать издалека, из какой-то деревни, района, и даже из соседней области.

Дети оставались в интернате, еле казённую еду, спали на казённых кроватях.

Хотя, в школьные годы, мне казалось, что уж лучше комната на десять человек, общий туалет и пробуждение по команде «подъём«, чем отец постоянно срывающий на меня зло, обвиняющий в том, что я уродилась такая неполноценная, требующий какой-то благодарности, почтения и поклонения.

– А разве я спрашивал где вы живёте?– хрипотца в голосе становится более жёсткой,

тонкие губы плотно сжимаются, в глазах опасный огонь, и я уже готова ехать с директором на край света, лишь бы он так не смотрел, лишь бы перестал обжигать мою кожу дьявольским пламенем своих глаз.

Господи! Да что же в нём такого страшного?

Начальник берет меня за руку, настолько крепко, что мои пальцы немеют.

Мы выходим в коридор, и я чувствую, как все вокруг с любопытством, а кто-то из завистью, смотрят

нам вслед.

Сам открывает мне дверцу машины, помогает усесться на сидении, пристёгивает ремнём безопасности, и всё это проделывает так, словно собирается творить что-то

неприличное.

Я краснею, густо, совсем по школьному, во рту пересыхает.

На губах Владислава Игоревича едкое усмешка, от чего мне становится ещё более неловко.

Дура! Какая же я дура! И чего зарделась, как утренняя заря? Ну, увидел начальник

коллегу-калеку, пожалел, решил до дома довести, а завтра, придёт смотреть документацию и устроит мне взбучку, потому что начальник, потому , что я - подчинённая. И не о какой тайной страсти речи здесь не идёт. Начиталась идиотских любовных романов от самопальных писательниц, теперь всякая ерунда в голову и

лезет.

Едем, руки Владислава Игоревича лежат на руле уверено, словно говоря машине: «я твой хозяин, и ты должна мне подчиниться «.

В салоне висит неловкая пауза, мы молчим, лишь слышен гул мотора, и что-то, совсем тихо, напевает радио. Прокручиваю в голове тысячу тем для разговора, но ни одна не кажется мне подходящей.

Никогда ещё путь от школы до дома не был для меня таким долгим. Магазины, дома, здание поликлиники. Всё это видится ненастоящим, декорациями, а мир это я, салон

автомобиля и странный мужчина, сидящий рядом со мной.

Ну всё, наконец-то, мой подъезд.

Как всегда, дверь открыта, какие-то подростки курят сидя на лавочке, соседка снизу выгуливает свою кудрявую собачонку.

– Вот мы и приехали, – произносит Владислав Игоревич и растёгивает ремень безопасности.

Я вновь краснею.

Пальцы начальника тонкие, белые, идеально прямые, ногти удлинённые. Руки пианиста или маньяка. Почему-то, маньяки именно с такими руками мне и представляются. А ещё, они представляются мне в цилиндрах, чёрном длинном пальто и до блеска начищенных ботинках. Всё как у нашего нового директора.

Да уж, отсутствием воображения я никогда не страдала, в подростковом

возрасте даже пыталась писать романы, правда потом бросила это занятие. Ведь кроме мамы их никто не читал, а творить, чтобы потом всё это сложить в стол – довольно глупое занятие.

Выхожу из душного салона, с жадностью вдыхаю сладковатый дух осени, подставляю лицо моросящим каплям дождя.

Надрывно каркают вороны, качаются гривы тополей.

– Спасибо, Владислав Игоревич, – выдавливаю из себя.

Бежать! Как можно быстрее, домой, к обоим в цветочек, к яичнице, отцу и глупым книжкам про любовь. Туда, где привычно и безопасно.

– Не за что, – усмехается начальник. – Завтра не опаздывать!

– Есть, товарищ командир, я в уборную сходил, – отвечаю я, разумеется, мысленно,

прижимаю к груди свою сумочку, захожу в подъезд и ковыляю на четвёртый этаж.

Глава 3

Утыкаюсь в закрытую дверь. Следовало ожидать. Физичка увела своих подопечных на прогулку. Да, она могла бы оставить Полину в классе или отослать её ко мне. Но педагогиня этого не сделала. Может, решила отомстить за вчерашнее унижение, а, может, просто так, из вредности. Мол, волка ноги кормят, побегай, Викуля,

С отвращением гляжу в окно.

С раздутого неба летит белая крупа, оседает на мокром асфальте, ржавой траве, поникшей, ещё сохранившей свой огненный наряд, листве.

Ветер остервенело качает кроны, гоняет по дороге какой-то сор. Уныло, холодно и гадко.

Представляю, как натягиваю на себя куртку, шапку, сапоги. Нет! Лишь время потрачу, а физичка и её пятый «а « уйдут, так далеко, что я уже их не смогу догнать.

Ничего, подумаешь, мокрый снег? Осень – не зима, можно и в туфельках пробежаться, или, вернее, доковылять.