Альбина Шагапова – Виктория в золотой клетке (страница 2)

Выходя из кабинета, старый пердун желтозубо мне улыбнулся, поправил

сморщенным пальцем очки, смахнул торчащую из широкой ноздри козявку и проскрипел:

– Не справляетесь вы, душечка, Виктория Андреевна, не ваше это занятие.

– А что моё? – спросила я, а слёзы уже предательски душили.

Идиотка! Зачем я у него это спросила? Неужели он поделится со мной какой-то мудростью. Лишь посмеётся, убедиться в своей правоте.

– Дома вы должны сидеть, убогие. Ведь пенсию вам платят, чего ещё надо?

Дверь закрылась мягко, вкрадчиво, и послышалось шарканье.

И какого ответа я ожидала от него?

Стою у окна, плачу, обсасываю недавний разговор с математиком. На душе гадко, серо и сыро, как за окном.

– Виктория Андреевна! – моё имя звучит нарочито чётко, в голосе столько яда, что им можно травить Тараканов. – Все уже собрались, ждём только вас. Вы полагаете, что я

должна за вами бегать?

Завуч Нина Владимировна– заплывшие жиром рыжая тётка, увешенная золотом, скривила свои красные губищи. Да уж, подняться с первого этажа на второй для неё

ещё та задачка.

И она бы не поднималась, если не события, взбудоражившее всю

школу, от первоклашек, до завуча. Прибыл новый директор.

Глава 2

В актовом зале жарко. Густо пахнет духами, потом, бумагой и пылью. Все, затаив дыхание, ждут, когда наконец появится он – новый начальник. Тот, кому будут подчиняться, смотреть в рот и рукоплескать, даже если не согласны.

Я же, всё никак не могу успокоиться. Дурные мысли не покидают голову, в уголках глаз скапливаются слёзы, и я тыльной стороной ладони вытираю их.

Эх! Нужно было выходить замуж за Мишку Журавлёва, подумаешь, передвигается в инвалидном кресле, и что с того? Он за мной ухаживал, как мог, как умел, оказывал знаки внимания. Да, глупо, да не так, как в фильмах про любовь и в книжках.

Но я считала, что Миша– герой не моего романа. К чему мне калека,

когда меня ждёт не дождётся принц на белом коне. Я обязательно поступлю в

институт, встречу там свою любовь и вот тогда...

Однако, в институте, парней, желающих стать педагогами, оказалось весьма мало, раз два и

обчелся. А те, кто, все же, решил повторить опыт Макаренко, на меня даже не смотрели.

Красавицей я никогда не была, худая, бледная, низенькая, с мышиным

хвостиком на затылке, рыбьими невыразительными глазами и тонкими губами, кому

такое чудо приглянется? Да и вообще, чтобы с кем-то познакомиться, начать

отношения, необходимо вращаться в молодёжной среде. Ходить на вечеринки, участвовать в мероприятиях, посещать клубы, бывать в гостях.

Меня же, никто не звал. Вежливо здоровались, просили переписать конспект перед экзаменами,

несколько раз помогли зимой добраться до института от трамвайной остановки, и на этом все.

Меня не замечали, никто не пытался подружиться. Я пробовала завести беседу, чем-то заинтересовать своих однокурсниц. Однако, девушки терпеливо выслушивали, улыбались, выдавливали какие-то реплики и уходили. Они смотрели на меня, жалели и видели лишь диагноз. Для них я была инопланетянкой, оторванной от реального мира. Хорошая, добрая, открытая, но чужая, иная.

– Ничего, – утешала меня мама. – Начнёшь работать, познакомишься с людьми. На рабочем месте люди будут взрослыми, понимающими, видевшими эту жизнь не только

на экранах телевизора.

И вот она – моя трудовая жизнь. Серая и пресная, словно вчерашняя гречневая каша.

А Журавлев женился на здоровой девушке и уже успел сделать ей троих детишек.

Старший сынок учится в пятом классе, младший пошёл в детский сад.

Эх! Жизнь моя – жестянка!

На сцену поднимается высокий мужчина, худой, в сером, идеально отутюженном костюме, с густой, чёрной как смола, шевелюрой на голове, клиновидной бородкой и острым, орлиным носом.

Чувствую на себе его взгляд, тяжелый, прожигающий насквозь. От этого взгляда хочется спрятаться, спастись.

– Приветствую всех, дорогие коллеги!– произносит мужчина, в голосе лёгкая

хрипотца, тембр спокойный, тон холодный. – Я новый директор этой школы, моё имя, Владислав Игоревич Куприянов. Это пока всё, что вам необходимо знать обо мне.

Теперь же, я собираюсь выслушать каждого из вас, о вашей деятельности, о вашем опыте работы, о методах вашей работы. Буду вызывать по списку каждого. Итак, Аникина Ольга Сергеевна, учитель истории. Прошу на сцену.

Ольга Сергеевна- молодая учительница слегка дрожит, но все же, гордо цокает к сцене.

Спина идеально прямая, шелковистые, золотые волосы разбросаны по плечам.

Вот, кто настоящая красавица, счастливая женщина, мать очаровательных близняшек

и любимица всего педагогического состава. Острая на язык, уверенная в себе и в собственной работе.

Я откровенно ей завидую и даже уже не стыжусь этой своей зависти. Элегантная, стройная, и со всеми милая, даже со мной. И от этой её милоты сводит зубы.

Затем, выступает училка русского и литературы, мнётся, вздыхает, прочищает горло.

Под сканирующим взглядом нового директора неуютно и холодно всем.

– Белкина Виктория Андреевна, психолог, – раздается хриплый голос Владислава Игоревича, и я ковыляю к сцене.

Больная нога кажется неподъемной, чугунной, колени трясутся, в горле разрастается комок. Я знаю, что сейчас будет. Шуршание пакетами,

шепот, с мешки.

Так было всегда, как только я выходила с докладом. Меня не слушали, перебивали, исправляли какие-то ошибки в речи, просили повторить фразу ещё раз. Я сбивалась, краснела и не дочитав доклад до конца, уходила со сцены.

Сейчас произойдёт тоже самое. Хотя, пора бы уже привыкнуть, покрыться броней, но я не могу, такая уж я чувствительная, впечатлительная дура. Трепетная лань, чёрт побери!

Принимаюсь говорить о методе Сказкотерапия, о использование этого метода в работе с детьми, и чувствую, как язык становится вялым, больные рука и нога теряют чувствительность, кружится голова.

Шум кажется невыносимым, оглушительным, хотя

это всего лишь смех, шелест бумаги и кашель. Больше всех старается математик. Господи! Да что же такого плохого я сделала этому старикашке?

– Немедленно всем встать!– внезапно обдаёт холодом голос директора. На мгновение начинает казаться, что в зале темнеет. Шум смолкает.

– Я сказал, всем встать! – вновь повторяет Владислав Игоревич. Учителя встают со своих мест.

Воцаряется тишина.

Слышно, как по козырьку стучат капли дождя, как в

коридоре воспитатели строят детей перед столовой, скоро обед. Со стороны вахты доносится телефонный звонок, протяжный, тревожный.

– Поднять руки над головой! – в голосе лютая стужа и непроглядная тьма полярной ночи.

Учителя покорно тянут руки вверх, у кого-то на губах играет нервная улыбка, у кого-то, в глазах плещется недоумение и досада, кто-то, недовольно хмурится. Но приказ выполняют все.

– Вот так стоим и слушаем продолжение доклада, – чеканит директор. – Прошу вас, Виктория Андреевна, продолжайте