Альбина Счастливая – Теорема Рыбалко. Уравнение со смертью (страница 8)
«Нужен прорыв, Олеся Федоровна, – сказала она себе строго. – Нужен нестандартный ход. Как в олимпиадной задаче, когда стандартные методы не работают». Уставилась на список подозреваемых. На «Угрюмого». На его серую машину. И вдруг… мысль.
Машина. Новая. Серая. Тетя Глаша видела. Видела «Наблюдателя», возможно, его. Машины не исчезают бесследно. Они ездят. Их видят. Особенно новые в нашем городе. И есть места… камеры. У подъезда? Нет, у нас старье. Но у «Эдельвейса»? У ТСЖ? У магазина «Красное&Белое», где якобы сидел Дядя Коля? Улицы Ленина, где офис «Эдельвейса»? Могли остаться записи!
Но как их получить? Петренко не даст. Взломать систему? Фантастика. Остается… старая добрая слежка и опрос. Нужно найти того, кто видел эту машину в ключевые моменты. Возле дома в день убийства. Возле «Эдельвейса». Возле квартиры Дяди Коли или председателя ТСЖ.
Это был долгий, нудный путь. Но другого не было. Она взяла новый лист в тетради и вывела заголовок: «Операция "Серая Лошадка"».
Магазин «Красное&Белое» (ул. Парковая): Проверить алиби Дяди Коли. Узнать, видели ли серую новую машину вечером 24 июля? Спросить продавца Славку.
Офис «Эдельвейс» (Ленина, 15): Порасспрашивать местных торговцев, сторожей, парковщиков. Видели ли серую машину в последние дни? Особенно 24 июля вечером?
Дом Председателя ТСЖ (адрес?): Узнать адрес Николая Степановича (у Тети Глаши?). Опросить соседей: видела ли серая машина в дни его визитов «Угрюмого»?
Наш дом (ул. Мира, 15): Тетя Глаша, другие дворовые «наблюдатели». Видели серую машину в день убийства или после? Особенно вечером 24 июля?
Грандиозный план. На него уйдут дни. И нет гарантии. Но это был хоть какой-то вектор. Направление поиска.
Олеся встала, чтобы налить очередную чашку чая. И тут взгляд упал на подоконник. Туда, где стояли мои пакеты из «Магнита» в тот злополучный вечер. Где разбилось молоко и йогурты. И где… лежал осколок синего пластика. От йогурта? Она подошла ближе. Нет. Это было что-то другое. Маленькое, полупрозрачное, синее. Похожее на… кусочек пластика от ошейника для кота?
Олеся подняла его. Да, точно. Обычный пластиковый замочек от дешевого ошейника. Рядом валялось несколько рыжих кошачьих шерстинок. Барсик! Он был тут! В день убийства! Может, выскочил из подъезда, испугавшись шума? Или… выбросился вслед за хозяйкой? Нет, он жив, Марья Ивановна его увезла. Но он был здесь! На месте преступления! И потерял кусочек ошейника.
«Надежное место»… Кот… Ошейник… Мысль ударила, как молния. А если?.. А вдруг?.. Это же классика детективов! Микропленка? Флешка? Записка? В ошейнике!
Олеся сжала в руке крошечный синий обломок. Барсик был не просто свидетелем. Он был возможным носителем улики! И теперь он за сто верст, у дочки Марьи Ивановны, которая «пока не разберется». А эта женщина явно что-то знает и боится!
Адреналин снова забился в висках. Тупик обернулся новой, еще более сложной, но острой задачей. Нужно было найти Марью Ивановну. Узнать адрес дочки. Достать кота. Проверить ошейник. И все это – пока «Угрюмый» или Волков не сообразили того же.
Олеся посмотрела на список «Операция "Серая Лошадка"». Он подождет. Теперь у меня был приоритет. Операция "Рыжий След". Найти Барсика. Проверить ошейник. Раскрыть «надежное место».
«Ну, Барсик, дружок, – подумала она, пряча кусочек пластика в маленький пакетик. – Похоже, ты – главная переменная в моем уравнении. И твоя миссия еще не закончена. Олеся Федоровна Рыбалко начинает поиск. И найдет. Обязательно». Она достала пачку «Юбилейного». Сыщику нужны силы. Особенно когда цель – рыжий кот за сто километров, охраняемый испуганной старушкой.
Глава 8
Мысль о том, что ключ ко всему делу – а именно, возможная микропленка, флешка или записка – зашит в ошейнике рыжего кота Барсика, который сейчас трясется где-то в области в переноске испуганной Марьи Ивановны, не давала покоя. Это было одновременно гениально (Людмила Семеновна была старая школа, могла и на такой метод пойти!) и безумно сложно. Как учительнице математики из Зареченска добраться до некой деревни Шенталы и выведать у перепуганной старушки ее кота?
Первым делом – адрес. Тетя Глаша была нашим единственным источником.
– Шенталы? – переспросила она, откладывая веник. – Там у Марии дочка, Светка… Светлана Николаевна, по-моему. Муж у нее, Валера, тракторист. Адрес? Домик у них на Советской… ну, как въедешь в деревню, направо, потом второй поворот налево… или наоборот? – Она замялась. – Точный не знаю, милая. Мария писала на бумажке, когда давала ключ соседке на случай потопа… но где та бумажка…
Поиски бумажки заняли полчаса и напомнили археологические раскопки в ее крохотной каморке под лестницей. Мы перерыли коробки с пуговицами, старыми квитанциями и пожелтевшими фотографиями. Наконец, в конверте с марками "СССР" нашлась записка:
Улица Центральная! Это уже что-то. Олеся чуть не расцеловала Тётю Глашу, одарив ее вторым пирожным «Картошка» и пакетом корма (теперь уже для её дворовых котов).
Подготовка к вылазке. Старенькая «Лада Калина» давно не видела приключений дальше «Магнита» и дачи. Пришлось:
Заправиться: Полный бак (бюджет поёт романсы, но дело важное).
Запастись навигатором: Старый смартфон с офлайн-картами (интернет в полях – миф).
Собрать "детективный набор": Фонарик (вдруг темно), новый пакет корма для Барсика (премиум, теперь это инвестиция!), шоколадка для Марьи Ивановны (и для моих нервов), блокнот-ручка, и главное – фото кусочка синего пластика на телефон (доказательство для Марьи Ивановны, что Барсик
Придумать легенду: Я – соседка, волнуюсь о Барсике после трагедии, привезла корм, хочу удостовериться, что с ним всё в порядке. И заодно передать
Дорога в Шенталы оказалась испытанием на прочность для «Калины» и моих позвонков. Асфальт сменялся разбитой грейдеркой, потом опять асфальтом с ямами размером с бассейн. Пейзажи – бескрайние поля, перелески, редкие деревеньки. Красиво, но тревожно. Каждый встречный «Газель» или тем более серая машина заставляла сердце ёкать. «Угрюмый» не мог знать о моей поездке? Или мог? Тетя Глаша – болтлива…
Шенталы. Деревня, как сотни других: пара улиц, покосившиеся заборы, запах навоза и свежескошенной травы, важные гуси на дороге. Улица Центральная нашлась легко. Дом №17 – аккуратный, недавно покрашенный домик с палисадником и стареньким «Жигуленком» у ворот. Никакого «Мерседеса». Пока.
Олеся припарковалась чуть поодаль, сделала глубокий вдох, поправила очки (деталь образа) и пошла к калитке. Сердце колотилось. Что, если Марья Ивановна в ужасе захлопнет дверь? Или там уже кто-то есть? Например, та самая Алина?
На мой стук вышла не Марья Ивановна, а женщина лет тридцати пяти – простая, усталая, в фартуке. Дочь, Светлана.
– Здравствуйте, – начала Олеся, стараясь излучать безобидность. – Я к Марье Ивановне. Из Зареченска, соседка снизу. Олеся Федоровна. Переживаю о Барсике… после всего… Привезла ему корм специальный. И вот, нашла детальку от его ошейника у подъезда, думала, пригодится… – Олеся показала пакет с кормом и фото на телефоне.
Лицо Светланы смягчилось.
– Ой, какая вы внимательная! Мама тут, да. Заходите. Только она… нервничает очень. Не на шутку.
В маленькой, но уютной кухне пахло пирогами и… кошачьим кормом. Марья Ивановна сидела за столом, гладила рыжего Барсика, который мурлыкал у нее на коленях. Увидев Олесю, она аж подпрыгнула, глаза округлились от страха. Барсик фыркнул.
– Вы?! Зачем?! Я ничего не знаю! Ничего не видела! – залепетала она, прижимая кота.
– Мама, успокойся! – Светлана положила руку ей на плечо. – Соседка приехала, Барсику гостинец привезла. И детальку от ошейника нашла, смотри.
Олеся показала фото пластика. Марья Ивановна уставилась на экран, потом на шею Барсика. На нем действительно был простой синий ошейник с пластиковым замочком, на котором не хватало как раз такого кусочка.
– Ой, и правда… – прошептала она. – Отвалилось, значит… А я и не заметила…
– Марья Ивановна, – осторожно начала Олеся, садясь напротив. – Я знаю, вы боитесь. И я понимаю почему. Тот мужчина… угрюмый… он приходил к вам? Угрожал?
Она кивнула, губы задрожали.
– После поминок… Постучал. Голос тихий, холодный. Говорит: «Где кот? Кот Голубевой. Он вам не нужен. Отдайте». Я говорю: «Какой кот? Не знаю!» А он: «Не врите. Я знаю, он у вас. И знаю, что вы могли видеть… в тот вечер. Молчите. И кота отдайте. Иначе… неприятности будут. Вам и дочке». Он так посмотрел… – Она содрогнулась. – Как ледянкой по спине. Вот я и сбежала к Светке. С Барсиком. Жалко же зверюшку! И себя жалко!
– Видели вы что-то? В тот вечер? – спросила Олеся, затаив дыхание.
Она замотала головой, потом колебалась.
– Вроде… нет. Я телек смотрела. Крик услышала, грохот… Выглянула в глазок… По лестнице кто-то быстро вниз бежал. Тяжело. Мужчина. В куртке, капюшон надет. Лица не видела. Высокий… – Она замолчала. – А потом… потом Барсик дико орать начал за дверью Людкиной. Я его впустила, испуганного, дрожащего… Он к нам иногда заходил, Людка не запрещала. А на утро… этот тип объявился…
«Высокий мужчина в капюшоне. Бежал вниз. После крика и грохота.» Это совпадало с наблюдениями Рыбалко! Она подтверждала наличие человека!