Альбина Нурисламова – Вернувшиеся (страница 28)
Простившись с Еленой Ивановной и выйдя из здания музея, Илья решил пройтись пешком до станции метро: на ходу ему всегда думалось лучше. Собственно, главных выводов было два.
Во-первых, убийца, который отрезал головы жертвам, делал это более ста лет назад. Возможно, это происходило с некоторой периодичностью на протяжении долгого времени, продолжается и в наши дни.
Вывод второй: в своих изысканиях они с Семеном Ефремовичем двигались в одном направлении.
Глава четвертая
– У меня это совершенно вылетело из головы! – сказал Миша. – Столько всего случилось, да еще Оксана…
Как раз перед этим он рассказывал Илье про загадочного преследователя и про то, что Оксана временно поселилась у них с Лелей. Илья понимающе кивнул.
– Буквально за день до смерти Семен Ефремович спрашивал про ту девушку, которую нашел Митрофан. Вроде бы его интересовало, где именно ее нашли. А до этого, когда я ему рассказал про то, что у меня шрам болит, про Душителя, про все это, он полез в свои книги, читал и сказал, что у него есть какие-то идеи, позже он все расскажет.
– Но позже не вышло, – задумчиво проговорил Илья, с которым они зашли пообедать в «Бутик быстрого питания «Gusar», где часто бывали в студенческие годы.
Студентов тут и сейчас было много – шумных, говорливых, ярких, как колибри. Миша и Илья, хотя и недалеко ушли от них по возрасту, чувствовали себя если не старыми, то умудренными, многоопытными, нагруженными проблемами, о которых юные и понятия не имеют.
– Ты все его книги перебрал? Ничего не нашел? – спросил Миша. – Я помню, что он взялся за какой-то толстенный кирпич.
– Нет, – разочарованно проговорил Илья. – Вчера закончил, все книги стоят на полках, но ничего подходящего. А может, я просто не вижу: я же не все их прочел, просто пролистал. И Томочка не подсказывает.
Оба даже не заметили, что говорят о помощи Томочки как о чем-то реальном, само собой разумеющемся.
Они вышли из кафе и отправились каждый в свою сторону: Илье нужно было зайти по делам в одну из редакций, с которыми он сотрудничал, Мишу ждали дела на работе, в три тридцать была запланирована встреча.
Машину Михаил оставил возле здания офиса, сюда приехал на метро: так было короче и быстрее, учитывая загруженность дорог и пробки. А тут спустился под землю, одна станция – и ты на месте.
День был погожий, но чахоточное ноябрьское солнце не могло никого согреть и лишь напоминало о канувших в лету жарких днях. Лучи его скользили по промокшей, истоптанной земле, которую месили сапогами прохожие, по облысевшим ветвям, по серым островам еще не растаявшего снега… Солнечный свет был лишь горьким напоминанием о былом счастье, и оттого все кругом казалось печальным, а радость от солнечных лучей – вымученной.
Миша не выспался. В доме был чужой человек, и чуждое присутствие ощущалось так остро, что Мише казалось, будто он сам явился к кому-то на постой.
Полночи Оксана не могла успокоиться, принималась то плакать, то по сто раз рассказывать об одном и том же, то пить вино. После большого количества выпитого ей закономерно стало плохо, поэтому еще какую-то часть ночи она бегала в ванную, включала свет, гремела, спотыкалась, запинаясь обо что-то.
Леля тоже не спала. Оксана была родственницей с Мишиной стороны, а не с ее, но именно Леле, как женщине, приходилось вставать, справляться о самочувствии, приносить воду и аспирин. В итоге жена тоже ушла на работу невыспавшаяся, разбитая. Оксана осталась в их квартире: когда Миша запирал дверь, она еще спала, умаявшись во время ночных бдений.
Миша решил для очистки совести проверить смехотворную версию про причастность бывшего мужа и дал соответствующее распоряжение одному из сотрудников. Сегодня – куда уж деваться! – Оксана побудет у них (Миша запретил ей выходить из дому), а потом можно будет приставить к ней охрану, понаблюдать пару дней.
По счастью, Леля взяла билеты в оперный театр, на какую-то громкую премьеру. Миша не считал себя поклонником и ценителем оперы и балета, так что изначально воспринял эту идею без особого энтузиазма, но если выбирать между обществом Оксаны и ариями, то он, несомненно, предпочел бы второе. А после можно будет поужинать в ресторане, чтобы прийти домой и сразу лечь спать.
Михаил спустился в метро, вдохнул характерный запах, который тут царил. Пока проходил через турникет, услышал, как впереди, внизу отходит от платформы электричка.
Ситуация с Оксаной была странной: эта женщина была неприятна Мише, страх ее казался гиперболизированным, опасность – надуманной. Но почему-то, стоило об этом подумать, как на ум приходили смерти женщин от руки Душителя (кто знает, не преследовали ли их незадолго до смерти?), а еще это саднящее чувство в шраме и нелепая уверенность в том, что Оксана с ее страхами и преследователем как-то завязана в общий узел: Душитель, Нижний мир, дядя Саф – его расследование и смерть, а еще – Митрофан с его бродящей в ночи покойницей и версией про колдуна, который оживляет трупы.
Кстати, надо бы позвонить Митрофану, узнать, как он там… С того дня они не созванивались, Миша и вовсе забыл о Митьке, а ведь тот был напуган, измучен своими страхами, и обратиться ему не к кому.
С ревом стремительно подлетела серая стальная гусеница, и Миша в числе прочих пассажиров вошел в вагон. Люди сидели на скамьях, уткнувшись в телефоны, полностью выпав из реальности; стояли, уцепившись за свисающие с перекладин ремешки, покачиваясь, как гибкие водоросли в аквариуме.
Миша приткнулся сбоку от входной двери, приготовившись выйти на следующей станции. Он достал из кармана телефон, решив позвонить Митрофану, и увидел пропущенный вызов. Номер звонившего был незнакомым.
Поезд остановился, пассажиры разноцветным горохом посыпались на перрон, заспешили к лестницам и эскалаторам. Миша не торопился, давая возможность всем желающим обогнать его: терпеть не мог этой толкотни. Пока шел, перезвонил незнакомцу.
– Добрый день. Вы…
– Здравствуйте, Михаил! – перебил мужской голос. – Это Леонид. Узнаете?
«Какой еще Леонид?» – подумал Миша, но тут вспомнил и поморщился. Только этого типа не хватало. Что ему понадобилось?
– Да, припоминаю, – ответил он пронырливому племяннику Семена Ефремовича.
– Ну вот, – отозвался тот и умолк в ожидании. На бурную радость, что ли, рассчитывал?
– Чем могу помочь?
– Книги, – ответил Леонид. – Мы тут квартиру дядину прибирали, ремонт небольшой, тут подшаманить, там… Ну понимаете, да? Сдавать будем, надо чтоб…
– Простите, можно ближе к делу? Я немного спешу.
– Да-да, конечно. Так вот, мы дядину сумку нашли. Он в больницу вещи собирал, там список был, чего он взять хотел: паста зубная, мыло, то да се. И там еще книги. Толстенные такие. С закладками, видно, не дочитал что-то. Жена говорит, выкини, и без них барахла, небось, девать некуда. А я решил позвонить, спросить на всякий случай. Не нужно вам?
«Слышали бы твой дядя и Илья, как ты книги барахлом называешь!»
– Спасибо, что позвонили, – сказал Миша. – Не выбрасывайте ничего, пожалуйста, я заберу!
Они договорились о встрече, и Миша пообещал подъехать вечером, но тут вспомнил про поход в театр и сказал, что вместо него приедет Илья.
– Сейчас освобожусь и созвонюсь с Леонидом, – пообещал друг, когда Миша рассказал ему о нежданно-негаданно обнаружившихся книгах. – Ты же все равно повез бы их мне. Я чувствую: там точно будет что-то важное, чего нам недоставало! – Илья, полный энтузиазма, чуть не выронил телефон и чертыхнулся в трубку. – Семен Ефремович собирался взять книги в больницу, потому что надеялся что-то перепроверить, а потом поговорить с тобой! Это если не ключ к разгадке, то хотя бы наводка какая-то!
Миша тоже так думал. Гораздо охотнее он сегодня вечером отправился бы к Илье, чтобы вместе взглянуть на книги, но об этом и речи не шло: Леля страшно обидится и будет права.
Он вернулся домой чуть позже, чем рассчитывал.
– У тебя двадцать минут, – предупредила Леля, которая уже была одета и накрашена для светского выхода. Она укладывала волосы перед зеркалом в прихожей, а Оксана сидела возле нее, точно бонна, которая провожает воспитанницу на бал.
Похоже, она уже успела дать Мишиной жене несколько «бесценных» советов, судя по тому, какой выразительный взгляд метнула Леля на Мишу, стоило тому войти.
«Где тебя носит? Она меня достала!» – говорил этот взор.
Миша быстро прошел в комнату, где скучал на вешалке костюм с рубашкой, потом в ванную и, по-солдатски быстро собравшись, вернулся в прихожую.
– Оксана, мы все узнали насчет вашего бывшего мужа. Он здесь точно ни при чем. Его… – Миша замялся на секунду, – вторая супруга лежит на сохранении, у нее угроза выкидыша. – При этих словах глаза Оксаны сверкнули такой неподдельной радостью, что Миша ощутил очередной укол неприязни к этой женщине. – Могу вас уверить, ему совершенно некогда преследовать вас: он работает, бегает по аптекам в поисках лекарств, готовит еду для супруги, которую навещает дважды в день. Все это подтверждают многочисленные свидетели.
– Мог и выкроить время, пока мечется, – ядовито проговорила Оксана. – Или кому-то поручить, я же говорила!
– Не думаю. – Миша видел Оксаниного мужа не так уж часто, но представление о нем составил: обычный тюфяк, мямля. На хладнокровного убийцу или человека, который знает, где искать киллера, уж точно не похож. – Но вообще мы с ним еще и поговорили. Напрямую. Он в шоке, как вам такое могло прийти в голову.