Альбина Нурисламова – Отель «Петровский» (страница 15)
Илья вкратце сказал о том, что с ним случилось, опустив подробности. Из рассказа выходило, что ему стало плохо, он не помнил, как очутился на полу в туалете без сознания. О своих блужданиях по коридорам не упомянул.
– Помнишь, ты сказал, можно узнать, не погибали ли там рабочие?
– Так я узнал, – спокойно ответил Миша. – Покопался на всякий случай.
– И?
– Нет. По крайней мере, не зафиксировано. Но знаешь, что интересно? Не только Гусаров как-то внезапно помер. Еще один деятель, связанный с этим отелем, тоже странно «скоропостижнулся». Весной, в мае.
Илья подался вперед:
– Правда? Кто?
– Некий Рогов. Между прочим, большая шишка в Исполнительном комитете. Ты сказал, что надо про отель поговорить, и я решил посмотреть, поинтересоваться, что да как, нет ли каких-то упоминаний, и вот выплыло. Это Рогов подписывал документы, давал разрешение на продажу здания больницы Гусарову. К нему люди ходили, подписи собирали, просили не давать разрешение. Активисты разные, историки. – Миша азартно хрустел печеньем. – Но там, видно, такие деньжищи упали на лапу, что все мимо прошло: и протесты, и письма, и подписи.
– А умер он как?
– Вроде сердечный приступ. Рогов был один в загородном доме, жена в городе ночевала. Скорее всего, что-то его разбудило среди ночи, он встал, пошел к двери. А потом, видать, плохо стало. Жена на следующий день начала ему звонить, тот не отвечал, попросила начальника охраны поселка зайти, проверить, все ли в порядке: у мужа сердце было слабое. Они ключи ему на всякий случай оставляли. Тот Рогова и нашел. Судя по его показаниям, сначала выскочил обратно из дому, проорался, чуть сам копыта не откинул. Больно уж лицо у трупа страшное было.
– Изуродованное?
– Нет, но рот неестественно широко открыт, почти невозможно физиологически, он челюсть чуть не вывихнул, глаза выпучены. Не бывает такого при сердечном приступе. Было и еще кое-что необъяснимое.
– Не томи.
– Кости Рогова были переломаны – грудная клетка, ключицы, руки, ноги. Он был как будто раздавлен, словно асфальтоукладчик по нему проехался. Но ведь он был дома, не на дороге, никто его не давил, труп не перемещали, это установлено! И потом, на теле не было ни единой раны, никаких внешних повреждений, кровоподтеков, синяков.
– Погоди, то есть кости сломаны, но на коже ничего нет?
– Ага. Поначалу дело возбудили, но потом закрыли: смерть наступила от инфаркта, так что… Так и не поняли, чем это могло быть вызвано. Хоронили, кстати, в закрытом гробу. Его лицо невозможно было привести в порядок для прощания.
Илья, который тоже потянулся было за печеньем, передумал.
– В точности как у Гусарова. И с костями та же история?
– Его тоже как будто в тиски засунули.
– Не может это быть совпадением.
– Пожалуй, – согласился Миша, который аппетита не утратил. – Я бы с женой Рогова поговорил. Ее вроде как сначала хотели допросить, но потом, как выяснилось, что расследовать нечего, передумали. Тоже, сам понимаешь, важная дама. Чего лишний раз с вопросами лезть.
– А я попробую с ней поговорить, – сказал Илья, хотя секунду назад не собирался делать ничего подобного. – Может, что-то выясню. Понимаешь, Томочка там работает.
– Понимаю, – серьезно сказал Миша. – Непонятно, как все связано, но два человека, имеющих отношение к отелю, умерли, а тебе там стало плохо. – Он глянул на Илью и договорил: – Сдается мне, с тобой там случилось не только то, о чем ты рассказал. Но не хочешь говорить, не говори.
– Не в том дело, что не хочу, – Илья не стал отпираться. – Просто надо больше информации собрать.
– Надо – давай соберем!
– Спасибо. Тебе незачем, я сам. – Илья поднялся со стула. – Пойду, а то мать волноваться будет. – Это прозвучало непривычно, но ему понравилось. – Можешь мне дать телефон Роговой? Вряд ли я его найду в интернете.
– Постараюсь найти, отправлю тебе, – пообещал Миша.
Они вышли на крыльцо. Кабинет участковых находился с торца девятиэтажки.
К вечеру ощутимо подморозило. Небо было ясным и черным, как школьная грифельная доска. Рассыпанные по нему звезды мигали, словно прищуриваясь и вновь распахивая искристые глаза.
– Да, а Леля-то как? – спросил Илья, спохватившись, что так и не узнал о Мишиных новостях на личном фронте.
– Написала, что ей меня не хватает, она скучает и поняла, какого дурака сваляла, когда уехала.
– Да ты что? – поразился Илья, который уже спустился по ступеням. – Вот видишь…
– Тебя развести, как у малыша конфетку отобрать. И как таких в журналистике держат? – Миша чуть слышно вздохнул. – Все у нее хорошо. Пишет, что дел полно, осваивается. Привет тебе передает.
Они помолчали.
– Ладно, иди давай. – Миша открыл дверь в кабинет. Его высокая плечистая фигура четко вырисовывалась в дверном проеме. – Ерунда все это. Жил без Лели и еще проживу.
Илья не успел ответить, как Михаил скрылся внутри.
Со вдовой Рогова Илья встретился уже на следующий день. Ее звали Мартой Иосифовной, она выслушала просьбу, выдержала длинную театральную паузу и низким, почти мужским голосом продиктовала адрес. А после, не утруждая себя прощанием, повесила трубку.
Роговы жили в одном из самых престижных районов Быстрорецка, недалеко от набережной, в жилом комплексе «Берег», где квартиры стоили, наверное, как вилла на Лазурном берегу.
Обычному человеку просто так на территорию комплекса было не попасть: обитатели «Берега» дистанцировались от остального мира, забаррикадировались от черни за высоким забором. Однако для Ильи был выписан пропуск, так что ворота перед ним открылись, стоило ему позвонить и назвать свое имя. После тщательного осмотра журналист был допущен в святая святых.
На территории комплекса имелись бассейн, спортивный зал, ресторан, кафе, детский центр для ребятишек голубых кровей и бог знает что еще. Марта Иосифовна уже сидела за столиком кафе, где они договорились увидеться. Домой к себе она Илью не пригласила.
Стоило ему войти в полупустой зал и оглядеться, как он сразу увидел женщину за столиком возле окна, которая махнула ему рукой, приглашая подойти. Она оказалась крупной и полной, но не рыхлой, а тугой, сдобной, как испеченный к Пасхе кулич. Светлые волосы были коротко подстрижены и тщательно уложены, брючный костюм малинового цвета выглядел дорого, но безвкусно.
Илья поздоровался и сел. Марта Иосифовна, не стесняясь, разглядывала его, и он ей не мешал. Подошедший официант тихим вежливым голосом поинтересовался, чего они желают. Илья, который решил, что чашка кофе в этом заведении, наверное, примерно равна его месячному авансу, хотел было отказаться, но Марта Иосифовна не дала ему рта раскрыть:
– Принеси нам кофе и булочки с маком и шоколадом. Пирожные еще – корзиночки с кремом, с фруктами-ягодами. Илья, вы малину любите?
– Вообще-то я…
– Не волнуйтесь, жильцам «Берега» тут ничего платить не нужно. А вы мой гость. Так малину или лучше вишню? Капучино или черный?
Илья выбрал вишню, подумав, что в отдельно взятом комплексе все же удалось построить коммунизм и воздавать каждому по потребностям.
Официант ушел, Марта Иосифовна достала электронную сигарету. Ее немедленно окутало облако с ароматом ванили.
– Курить бросаю, – пояснила она. – Приходится эту дрянь курить, совсем отказаться пока не получается.
Имя у Роговой было весьма экзотичным, внешность – славянской селянки, а нрав, похоже, прямой. И дурой она явно не была, так что Илье предстояло приложить все усилия, чтобы Рогова поверила в сказку про то, что он хочет написать для известного городского интернет-портала «Будни Быстрорецка» статью о выдающихся людях города, ушедших в этом году. Своеобразная дань памяти, расширенный некролог, как Илья объяснил ей по телефону. Придется спрашивать о детстве, юности и достижениях Рогова, при этом незаметно вплетая в разговор вопросы о последних днях его жизни и загадочной смерти.
Но выкручиваться и врать не пришлось. Втянув в себя пахучий дым, Марта Иосифовна прищурилась и выдала:
– Материал о покойниках в «Буднях» не планируется, я узнавала.
Илья, никак не ожидавший такого поворота, уставился на нее, чувствуя, что кровь бросилась ему в лицо. Врать он никогда не умел, а теперь вот попытался – и его уличили во лжи!
Рогова чуть заметно усмехнулась.
– Я вас подловила. Никуда не звонила. Просто не особо поверила в то, что кому-то захочется писать об этом, вот и сказала. – Она отложила в сторону электронную сигарету и откинулась на спинку стула. – А вы попались. То, что вы журналист, я знаю, читала ваши статьи. Пишете хорошо, в том, о чем рассказываете, стараетесь разобраться. Скрупулёзность и аккуратность делают вам честь.
Официант принес на сверкающем подносе их заказ и принялся споро и ловко сгружать на стол чашки, вазочки, тарелочки. Марта Иосифовна продолжала говорить без стеснения, не обращая на него ни малейшего внимания, словно это был не человек, а неодушевленный предмет. Привычка к тому, что поблизости постоянно находится обслуживающий персонал, с которым нет нужды считаться.
– Так о чем ваша статья на самом деле, Илья? Будьте откровенны со мной, и я обещаю, что отвечу на все вопросы честно.
– Я писал об открытии отеля «Петровский», – сказал Илья.
Официант ушел, снова оставив их вдвоем.
– Ваш муж поставил подпись на документах о продаже больницы частному лицу – Гусарову. В результате Петровская больница превратилась в отель. После Рогов и Гусаров умерли в течение полугода. И смерти их были похожи.