Альбина Нурисламова – Отель «Петровский» (страница 17)

– Статья об открытии уже на нашем сайте. В январском номере она тоже появится.

– Да-да, прекрасная статья, спасибо, – скороговоркой проговорила Гусарова. – Помните, вы обещали мне прислать фотографии.

– Простите, забыл. Сегодня отправлю, – покаянно сказал Илья, у которого это обещание совершенно вылетело из головы.

– Ничего страшного, – великодушно ответила Лариса. – Пришлете вместе с новогодними.

– Прошу прощения?

– Я звоню еще и для того, чтобы пригласить на новогоднюю вечеринку в «Петровском». Вы в списке приглашенных.

Илья растерялся, от неожиданности позабыв поблагодарить Ларису.

– Приглашение на две персоны будет отправлено на адрес издательства. Можете прийти с девушкой. – Она произнесла это со странной интонацией.

– Спасибо, – выдавил Илья.

– Вот и славно. Что ж, всего…

– Лариса, можно вопрос?

– Конечно.

– Вы не знаете, Петр Рогов, чиновник, который разрешил продажу отеля, звонил вашему мужу? Просил не открывать отель?

Гусарова, видимо, не ожидала, что Илья решит спросить именно об этом. Повисла пауза, а когда Лариса заговорила, голос ее звучал сухо и недовольно:

– Если они и общались, мне муж об этом не говорил. Простите, я должна идти.

Женщина повесила трубку, а Илья подумал, что она лжет. Гусарова точно знает об этом разговоре. И, возможно, о подробностях смерти мужа ей тоже известно гораздо больше.

По официальной версии, Гусаров вернулся домой после деловой встречи. Переговоры были непростыми, он сильно устал, жаловался на недомогание. По словам жены, она предложила ему выпить лекарство, потому что сердце у Гусарова пошаливало, а давление скакало, но он отказался. Ужинать не стал, сказал, что ему нужно срочно проверить кое-что в документах, и пошел в свой кабинет. Там и умер спустя несколько часов.

Жена была дома, но после того, как Гусаров отправился к себе, живым его больше не видела. Рано легла спать, ничего не слышала, спала до самого утра, не просыпаясь, и обнаружила мертвого супруга около восьми.

В том, что он не пошел в спальню, а остался спать в кабинете, по ее словам, не было ничего необычного. Гусарову случалось засидеться допоздна с бумагами, и тогда он предпочитал спать на диване.

Получается, Лариса Гусарова, зная, что мужу нездоровится, тем не менее не попыталась уговорить его прилечь, отдохнуть, ни разу не зашла за весь вечер к супругу в кабинет, узнать, как он? Что за отношения у них были? Впрочем, судя по поведению на похоронах, можно догадаться, что страстной любви Лариса к мужу не испытывала.

Но теперь Илья был уверен, что Лариса что-то скрывает: она видела или слышала той ночью нечто такое, о чем не желает говорить. Или, скорее, боится.

Поговорив с Гусаровой и засунув телефон обратно в карман, Илья вспомнил, что собирался позвонить Томочке. Но порыв прошел, и к тому же он знал, что девушка не захочет его слушать. Да и что ей сказать, какие найти слова, чтобы она поверила Илье, а не решила, будто он просто лезет не в свое дело?

Информации пока маловато, но Илья не намеревался останавливаться. Нужно поговорить с приятелем матери, Митей. А потом найти загадочную женщину с необычным именем Тесла.

Глава тринадцатая

– Мам, тут абсолютно не о чем волноваться! Я с ним просто поговорю и все!

Мать сидела на кровати: собиралась ложиться спать. На прикроватном столике лежали блокнот и авторучка. Если Илья не мог взять в толк, что она хочет сказать, мать пыталась написать. Рисовать ей нравилось больше – пальцы слушались лучше, а с письмом было сложно, поэтому писала Ирина редко, тем более что в бытовых вопросах сын почти всегда понимал ее.

Несколько минут назад он спросил мать, как ему найти Митю.

– Зачем? – спросила она.

– Хочу с ним поговорить о его работе в отеле. Помнишь, он рассказывал, что работал в «Петровском»?

Мать кивнула – да, помню, и снова спросила:

– Зачем?

Илья сел рядом, взял ее руки в свои.

– Я журналист, мама, статью пишу об этом отеле.

Сказал – и вспомнил, что журнал со статьей она уже видела. Прежде мать не интересовалась тем, что делал ее сын, но сейчас все изменилось. Ирина попросила дать ей все статьи, которые он писал за последние годы, что Илья и сделал. Она перечитала все, что дал, гордилась им и, конечно, отлично понимала, что никакую новую статью об отеле «Петровский» Илья писать не собирается.

Мать укоризненно покачала головой, что должно было означать: «Обманываешь».

– Мне просто хочется больше узнать об этом месте.

– Не надо, – ответила она, потом взяла ручку и кое-как вывела в блокноте: «говорил плохое».

Вот тут Илья и сказал матери, чтобы не волновалась.

– Мам, скажу тебе правду. Я пока никому не говорил, но мне хочется написать статью – знаешь, социальную – про то, что власть имущие не замечают проблем «маленьких людей», – вдохновенно сочинял Илья, стараясь не смотреть на мать. – Если у рабочих там были проблемы, то это важно, понимаешь? Хочется написать о чем-то по-настоящему стоящем, серьезном. – Вот тут он взглянул ей в глаза, в душе ругая себя за то, что использует запрещенный прием. – Помоги мне, пожалуйста, мама.

Она не сразу, но все же сдалась. Сказала, где живет Митька: выяснилось, что недалеко, через улицу, на первом этаже малосемейки.

Илья отправился к нему на следующий день, после работы, прихватив с собой бутылку водки. Номер квартиры мать не знала, но Илья полагал, что все равно сумеет найти Митю.

Так и вышло. Дом был одноподъездный, выстроенный из белого кирпича, который со временем приобрел грязно-серый оттенок. Домофон оказался сломан, так что попасть внутрь не составило труда.

Потянув на себя скрипучую дверь и ступив в подъезд, освещенный тусклой лампочкой, Илья увидел прямо перед собой стол вахтера. За ним сидела женщина и грызла семечки. Гора шелухи была уже приличная: по всей видимости, лузгала она их давно.

– Добрый вечер, – поздоровался Илья и постарался улыбнуться как можно приветливее. – Я ищу человека по имени Митя. Он живет на первом этаже. Не подскажете, в какой квартире?

Тетка (Илья так и не понял, кто это – вахтерша, дворничиха или просто жительница дома) смерила Илью насмешливым взглядом.

– Чой-то тебе Митька-то понадобился? На собутыльника, вроде, не похож.

– Мне нужно с ним поговорить, – терпеливо ответил Илья.

Женщина хохотнула и сунула в рот очередную семечку.

– Поговорить! Митька известный разговорщик. Направо иди, до конца коридора. – Она сказала «колидора». – Девятая квартира. Сразу увидишь, мимо не пройдешь.

Илья поблагодарил любительницу семян подсолнечника и отправился на поиски квартиры Мити. Пройти мимо нее, действительно, было сложно. Понятно, что жили в малосемейке люди, в основном, небогатые, но двери все же были аккуратные: у кого железные, у кого обитые дерматином. Митина же, единственная из всех, была деревянная, причем, похоже, ее неоднократно выносили, потому что косяк был разбит, а сама дверь – вся в трещинах.

Илья постучал и, не получив ответа, толкнул ее.

Дверь поддалась, но войти Илья не успел:

– Кого принесло? – К нему спешил хозяин. – Чё надо?

Удивительно, но Митя был трезв. Или, по крайней мере, не очень пьян, и Илья счел это большой удачей.

– Вы меня помните? – спросил он. – Я сын Ирины, вашей знакомой. Илья.

Митя зыркнул на него настороженным и одновременно заискивающим взглядом и заблеял:

– Я не делал ничего. Ирка-то… Она сама…

– Все нормально, – перебил Илья. – С матерью все хорошо. Она уже поправляется.

Митя ощерился в улыбке. Почерневшие зубы торчали в деснах криво, словно их кто-то понатыкал туда как придется.

– Так это отлично, братишка! Дай бог ей, как говорится!

– Можно мне войти?

– Так это… – Митя поскреб щетину. – Заходи, чё.

Обстановка в единственной комнате была спартанская: из мебели только диван и табуретка.

– Садись, куртку свою сымай, тут натоплено, – гостеприимно сказал Митя, и Илья послушно сел, чтобы не обижать радушного хозяина. Снятую куртку пристроил на коленях.

– Я тут принес… – Илья достал из пакета бутылку и поставил на табуретку.