Альбина Мурзаева – Выбор крови (страница 2)
– Пап! Она опять! – донесся до него возмущенный, срывающийся голос Кейт, смешанный с тихими, прерывистыми всхлипами. Джеймс быстро прошел через гостиную, где все еще парила иллюзия спокойствия – плед, аккуратно сложенный на диване, семейные фото на каминной полке, запечатлевшие улыбки, которые сейчас казались такими далекими. Аромат свеже сваренного кофе, обычно успокаивающий, теперь висел в воздухе тяжелым, почти удушающим облаком. Он толкнул дверь на кухню. Картина, открывшаяся ему, была как кадр из плохой мелодрамы, которую он терпеть не мог, но Ванесса обожала. Посередине светлого дубового пола лежали осколки его любимой синей кружки – подарка от Эмили на прошлый День отца. Вокруг них растекалась лужица апельсинового сока, яркая и липкая. Над этим хаосом возвышалась Кейт, семнадцатилетняя блондинка в спортивных шортах и майке команды «Портлендские Ястребы». Ее лицо, обычно оживленное задором или сосредоточенностью на поле, было искажено гневом. Щеки пылали, глаза метали молнии. А перед ней, прижавшись спиной к холодной дверце посудомоечной машины, стояла Лили. Маленькая, хрупкая, в своем розовом платьице с кроликами, которое она так любила. Ее светлые, почти белые волосы были растрепаны, большие голубые глаза залиты слезами, которые катились по щекам, оставляя блестящие дорожки. Она сжимала в крошечных ручках тряпку для посуды, явно пытаясь убрать последствия своей оплошности, но дрожала так сильно, что тряпка вот-вот должна была выпасть.
– Я… я просто хотела помочь… – прошептала Лили, голосок дрожал, как лист на ветру. – Достать сок… для папы…
– Помочь?! – фыркнула Кейт, скрестив руки на груди. Ее взгляд скользнул по луже, осколкам и снова к Лили с таким презрением, что Джеймса передернуло. «Ты – ходячая катастрофа, Лили! Вечно все ломаешь, роняешь, мешаешь! Не могла просто подождать, пока кто-то нормальный это сделает? Теперь смотри, что натворила! Папина кружка!
– Кейт! – голос Джеймса прозвучал резче, чем он планировал. Он шагнул вперед, стараясь не наступить в сок. – Хватит. Это всего лишь кружка. А Лили пыталась сделать что-то хорошее.
Кейт резко повернулась к отцу. В ее глазах горел не только гнев, но и что-то еще – обида? Разочарование? Всего лишь кружка? Пап, это была твоя любимая! А она… – она ткнула пальцем в сторону Лили, которая съежилась еще больше, – …она вечно все портит! Почему ты ее всегда защищаешь? Джеймс почувствовал, как в висках застучало. Этот вопрос, этот тон… Они возвращались снова и снова, как навязчивый мотив, последние пять лет. Он опустился на корточки перед Лили, осторожно обходя осколки. Малышка смотрела на него снизу вверх, полная страха и ожидания наказания. Ее глаза, такие ясные и доверчивые, пронзили его.
– Никто не собирается тебя ругать за попытку помочь, солнышко, – сказал он мягко, беря у нее тряпку. Он вытер ее мокрые ладошки уголком ткани. – Просто в следующий раз позови кого-нибудь, если что-то высоко, хорошо? Мы же не хотим, чтобы ты поранилась. Лили кивнула, всхлипывая. Она робко потянулась к нему, и он обнял ее, почувствовав, как ее маленькое тельце дрожит. Запах детского шампуня, молока и слез. Его дочь. Неважно, что говорили анализы. Неважно, что шептали за его спиной. Она была его с того момента, как он взял ее на руки в родзале.
– Она же специально! – не унималась Кейт, ее голос снова набрал громкости. – Чтобы привлечь внимание! Как всегда! И ты ведешься, пап! А Эмили? Эмили никогда бы не…
– Кейт, достаточно! – Джеймс поднялся, не отпуская Лили. Он посмотрел на старшую дочь прямо. Гнев в нем боролся с усталостью и… пониманием? Пониманием, откуда растут ноги у этой жестокости? Убери осколки, пожалуйста. Аккуратно. А ты, малышка, – он повернулся к Лили, – иди умой личико. Потом вместе позавтракаем. Лили кивнула и робко потопала к раковине, бросая испуганный взгляд на Кейт. Та стояла, сжав кулаки, ее губы были плотно сжаты. Она не двигалась, глядя на отца с немым укором. В этот момент в кухню стремительно вошла Эмили. Она была уже одета в джинсы и просторную университетскую толстовку, ее темные волосы были собраны в небрежный хвост. В руках она держала увесистый учебник по органической химии. Ее умные, внимательные глаза мгновенно оценили ситуацию: осколки, сок, плачущую Лили, разгневанную Кейт и отца, который выглядел так, будто пытается удержать разваливающийся мир на плечах.
– Опять? – тихо спросила Эмили, ставя книгу на стол. Ее взгляд встретился с взглядом Кейт , в нем не было осуждения, скорее усталое понимание и доля упрека. Она молча подошла к шкафчику, достала совок и щетку и протянула их Кейт. – Убери. Пока кто-нибудь не порезался. – Ее голос был ровным, но в нем звучал неоспоримый авторитет старшей сестры. Кейт что-то буркнула себе под нос, но взяла совок. Она начала сгребать осколки с преувеличенной резкостью, звонко стуча ими о металл. Эмили же подошла к раковине, где Лили неуклюже тянулась к крану. – Дай-ка я помогу, – сказала она мягче. Она помогла малышке умыться, вытерла ее лицо бумажным полотенцем, поправила растрепавшиеся волосы. В ее движениях не было той теплоты, как у отца, но была практичная забота, ответственность. Все в порядке, Лили. Бывает. Главное не порезалась? – Лили, успокаиваясь под спокойными действиями Эмили, отрицательно помотала головой. Она украдкой посмотрела на спину Кейт, все еще склонившуюся над осколками, и прижалась к Эмили. Джеймс наблюдал за этой сценой, чувствуя знакомую тяжесть в груди. Этот разлад… Он был как постоянный фоновый шум в их некогда идеальной жизни. Где же Ванесса? Почему ее никогда нет рядом, когда случаются эти маленькие семейные бури? Мысль о жене вызвала новую волну раздражения, смешанного с беспокойством. Ее необъяснимые отлучки в последнее время становились чаще, телефонные разговоры – короче и напряженнее.
—Пап? – Эмили прервала его размышления. Она подвела Лили к столу. – Я сегодня на репетицию выпускного вечера. Вернусь к обеду. Лили, ты будешь хорошей девочкой для папы? Лили кивнула, усевшись на стул и болтая ножками, не достававшими до пола. Ее слезы почти высохли, но тень от испуга и несправедливого обвинения еще читалась в ее глазах.
– Конечно, будет, – улыбнулся Джеймс, стараясь вернуть в голос бодрость. Он подошел к кофемашине, чтобы наконец налить себе чашку. Идеальное утро было безнадежно испорчено. Он посмотрел в окно. Солнце все так же ярко светило на ухоженный газон, играя бликами на листьях клена. Но внутри дома, в его сердце, уже сгущались тучи. Маленькая трещина, возникшая от разбитой кружки, казалось, угрожающе поползла дальше, по фундаменту их семейного счастья. Он не знал, что это лишь начало. Что настоящий грохот, который разрушит все их жизни до основания, прозвучит очень скоро. И источником его будет не детская неловкость, а холодный, рассчитанный удар взрослого предательства.
Глава 2: Осколки
Джеймс стоит на пороге опустевшего дома, смятая записка Ванессы в руке, ключи от ее машины на ступеньке. Внутри тишина, нарушаемая только тиканьем часов в прихожей. Солнечный свет, который час назад казался таким теплым и благополучным, теперь резал глаза Джеймсу Харперу. Он шагнул назад, в прохладу холла, и медленно прикрыл дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор. Тишина после рева двигателя была оглушительной. Он посмотрел на смятый листок в руке. Чернила расплылись в одном месте – от слезы? Его? Ее? Неважно. Слова жгли ладонь:
– Пап?
Голос Эмили, тихий и натянутый, как струна, донесся с лестницы. Она стояла на несколько ступеней выше, бледная, в старой футболке и трениках, небрежно собранные темные волосы подчеркивали испуг в глазах. За ней маячила Кейт, блондинка, обычно такая энергичная, сейчас застывшая, как статуя, с выражением недоверия на лице. Обе девочки смотрели на него, на его пустые руки, на выражение его лица – зеркало их собственного шока. Джеймс не нашел слов. Он поднял руку с запиской, потом опустил ее. Жест был красноречивее любой речи. Боль, неверие, стыд – все смешалось в комке у горла. Он попытался сделать вдох, и он вышел сдавленным стоном.
– Где мама? – прозвучал другой голосок, тонкий и сонный.
Лили, маленькая, в пижамке с единорогами, протиснулась между ног старших сестер. Ее светлые волосы были растрепаны, большие голубые глаза искали мать в пустом холле. – Я слышала громкий шум? Мамина машина уехала Джеймс вздрогнул, услышав ее голос. «Лили не твоя…» Он посмотрел на нее – на это хрупкое существо, которое он качал на руках, чьи первые шаги ловил, чьи синяки целовал. Его дочь. Его крошка. И вдруг… чужая кровь? Ложь длиною в пять лет? Сердце сжалось так сильно, что он схватился за грудь.
– Пап? Что случилось? – Эмили спустилась на пару ступенек, ее голос дрожал. – Где мама? Почему она… так уехала? Кейт молча спустилась вниз, подошла ближе. Ее взгляд прилип к смятой бумажке в руке отца.
– Что это? – спросила она резко, указывая подбородком. – Что она написала? Отдай. – Джеймс машинально протянул записку. Кейт выхватила ее. Эмили подошла вплотную, заглядывая через плечо сестры. Тишина натянулась, как струна, готовая лопнуть. Джеймс видел, как бледнеют их лица, как глаза Эмили расширяются от ужаса, а губы Кейт складываются в тонкую, злую линию. Лили дернула Эмили за рубашку.