Альбина Мурзаева – Выбор крови (страница 10)

– Пей, солнышко, – его пальцы коснулись холодной ручки стакана, поднесли его к губам Лили. Она послушно сделала маленький глоток. Ее губы были сухими, бескровными. – Молодец.

– Что… что она сказала? – прошептала Лили, глотая воду. – Эмми? Что со мной? Эмили опустилась рядом на колени, уровень глаз с сестрой. Ее движения были резковатыми, но голос она заставила звучать ровно:

– Ничего страшного пока не сказала, малыш. Просто нужно проверить твою кровь. Иногда… иногда она устает, как и ты. Надо понять, почему. Доктор Шоу очень хорошая. Она поможет. – Ложь во спасение. Сладкая, необходимая ложь. Лили кивнула, доверчиво прильнув к стакану, чтобы сделать еще глоток. Доверие в ее взгляде резало Эмили острее ножа.

– А больно будет? – голосок дрогнул.

– Кровь из пальчика? Чуть-чуть. Как комарик укусит, – Джеймс поймал взгляд Эмили. Комарик. Если бы все было так просто. – А потом, может, мы зайдем в то кафе… помнишь, с огромными кексами? – Он пытался улыбнуться. Улыбка вышла кривой.

Лили кивнула снова, слабый проблеск интереса в глазах. Кексы. Это было понятно. Это было безопасно. Шаги на лестнице. Тяжелые, неспешные. Кейт спускалась вниз, в наушниках, телефон в руке. Она прошла мимо гостиной, даже не повернув головы, направляясь на кухню. Хлопнула дверца холодильника. Звон бутылки.

Джеймс вскочил. Гнев, смешанный с бессилием, хлынул горячей волной.

– Кейт! – Его голос прозвучал громче, чем он планировал.

Кейт обернулась в дверном проеме кухни. Сняла один наушник. Взгляд скользнул по отцу, по Эмили, коленопреклоненной у дивана, по Лили, закутанной в плед.

– Что? – Одно слово. Ледяное. Равнодушное.

– Твоя сестра… – начал Джеймс, но Эмили резко встала, перебив.

– Завтра утром Лили нужно к врачу. К хорошему врачу. В «Санрайз». – Голос Эмили был ровным, но в нем слышалось напряжение тетивы. – Если хочешь знать. – Кейт пожала плечом. Сделала глоток из бутылки с газировкой.

– Ну и что? Она что, не ходила раньше? – Она повернулась, чтобы уйти обратно наверх.

– КЕЙТ! – Эмили шагнула вперед, блокируя ей путь. Глаза горели. – Посмотри на нее! Хоть раз посмотри! Она больна! По-настоящему!

Кейт медленно перевела взгляд на Лили. На бледное лицо. На огромные испуганные глаза. На синяк на тонкой руке, видневшийся из-под пледа. В ее глазах что-то мелькнуло. Быстрое. Неуловимое. Может, тень? Может, просто раздражение от крика? Она отвела взгляд.

– Вы все тут больные, – произнесла она четко, без эмоций. – Семейка психов. – Она надела наушник обратно, обошла Эмили и пошла наверх. Дверь в ее комнату закрылась с тихим, но окончательным щелчком.

Тишина. Глубокая. Унизительная. Лили всхлипнула, спрятав лицо в пледе. Ее худенькие плечики вздрагивали. Джеймс опустился на диван рядом с ней, обнял. Слова кончились. Осталась только тяжесть. И страх. Глухой, всепоглощающий страх перед завтрашним днем. Перед тем, что скажет врач. Перед правдой, которая, как тень больной девочки на диване, уже вошла в их дом и теперь ждала своего часа, чтобы проявиться во всей своей ужасающей ясности.

– Ничего, солнышко, – прошептал он в ее льняные волосы, сам не веря своим словам. – Ничего…

Он чувствовал, как ее сердце колотится о его ребра – маленькое, отчаянное, живое. Завтра. Оно наступало неумолимо.

ГЛАВА 6: БЕЛЫЕ СТЕНЫ, КРАСНАЯ ТРЕВОГА

Тишина после слов Эмили в телефон повисла в гостиной тяжелее свинца. «Гематологическая патология. Петехии. Очень срочно.» Каждое слово било Джеймса по натянутым нервам, как молот. Он стоял в дверном проеме, стакан с водой в руке – бесполезный, ничтожный атрибут нормальной жизни, которая только что рухнула окончательно. Вода слегка колыхалась, отражая дрожь его рук. Лили съежилась на диване, плед подтянут под самый подбородок. Большие голубые глаза, затуманенные слезами и страхом, метались между Эмили у окна, сжимающей телефон так, будто это спасательный круг, и лицом отца. В них читался немой вопрос: «Что значит “патология”? Что такое “петехии”? Почему Эмми говорит таким голосом? Это я? Я сделала что-то не так?» Она не решалась спросить вслух. Голос словно застрял где-то в сжавшейся грудной клетке, не давая сделать глубокий вдох. Этот предательский комок неотпускающей нехватки воздуха был теперь постоянным спутником.

– Да… Да, доктор Шоу. Спасибо. Огромное вам спасибо. – Голос Эмили дрогнул, в нем прорвалась облегченная слабость, смешанная с новой волной тревоги. Она положила телефон, пальцы на секунду вцепились в подоконник, белые от напряжения. Потом резко развернулась. Лицо было бледным, но собрано. В ее глазах горел тот самый хищный огонь сосредоточенности, который Джеймс видел только когда она часами корпела над сложнейшими задачами по биохимии. Теперь этот огонь был направлен на спасение Лили. И это одновременно вселяло надежду и леденило душу.

– Она нас ждет, – выдохнула Эмили, подходя к дивану. Глаза ее скользнули по Лили, оценивающе, профессионально – отмечая бледность, цианоз губ, учащенное дыхание. – Через сорок минут. В «Санрайз». Детское отделение гематологии. Она договорилась, чтобы нас приняли вне очереди.

– Сорок минут… – повторил Джеймс глухо. Сорок минут ожидания в этом доме, где стены, казалось, впитывали панику и давили? Невозможно. – Я… я пойду заведу машину. Одень ее потеплее, Эмили. Пожалуйста.

Он судорожно поставил стакан на журнальный столик, вода расплескалась, оставив темное пятно на полированной поверхности. Не обращая внимания, он рванул в прихожую, схватил ключи. Сердце колотилось так, что отдавало болью в висках. Гематология. Онкология. Эти слова вертелись в голове черными воронами. Нет. Не может быть. Просто анемия. Сильный стресс. Что-то… поправимое. Пока он заводил двигатель, гася иррациональный страх, что машина не заведется сейчас, когда это жизненно важно, Эмили помогала Лили одеться. Девочка покорно поднимала руки, подставляла ноги, но движения ее были вялыми, замедленными, как у куклы на ослабевших пружинах. Эмили натягивала на нее теплую кофту, шарф, шапку – хотя на улице было не так холодно. Ее пальцы, обычно уверенные и ловкие, заплетались. Она никак не могла застегнуть маленькую пуговку на куртке Лили. Петехии. Крошечные точечные кровоизлияния под кожей. Она их заметила, когда помогала снять кофту после зоопарка – россыпь малиновых точек на тонкой коже плеч и грудной клетки, как следы от иголок. Именно они заставили ее произнести страшное слово доктору Шоу. Именно они были молчаливым подтверждением того, что это – не просто усталость.

– Эмми? – тихий, испуганный голосок Лили заставил Эмили вздрогнуть. Она закончила с пуговицей.

– Да, малышка?

– Мне… мне будет больно? Там? У доктора? – В глазах Лили стоял такой первобытный страх перед неизвестностью и болью, что Эмили сжалось сердце. Она вспомнила свои детские страхи перед врачами. Но это было ничто по сравнению с тем, что, возможно, ждало Лили.

– Может быть, чуть-чуть неприятно, – сказала Эмили, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она присела перед сестрой, взяла ее холодные ручки в свои. – Но доктор Шоу очень хорошая. И я буду с тобой. Все время. Обещаю. Мы просто… посмотрим, что происходит. Чтобы помочь тебе снова стать сильной.

Лили кивнула, губы ее дрожали. Она не поверила до конца, но слово «обещаю» от Эмили, которая почти никогда с ней не разговаривала по-настоящему, значило что-то. Она ухватилась за это слово, как за соломинку. Джеймс вернулся, запыхавшийся, хотя пробежал всего до гаража и обратно.

– Готовы? – спросил он, голос хриплый.

– Готовы, – кивнула Эмили, помогая Лили встать.

Девочка сделала шаг и тут же пошатнулась. Легкое головокружение снова накатило волной. Джеймс мгновенно был рядом, подхватил ее на руки. Он нес ее к машине, как самое хрупкое сокровище, боясь даже дышать рядом. Эмили шла следом, неся сумку с документами Лили и своей медицинской картой – вдруг пригодится. Ее взгляд упал на лестницу. Дверь комнаты Кейт была по-прежнему закрыта. Ни щелчка замка, ни шагов. Полное игнорирование. Что-то острое и колючее – смесь ярости и презрения – кольнуло Эмили в груди. Как она может? Как она смеет?! Но времени на размышления не было. Она резко отвернулась и вышла в дождь, хлопнув дверью. Поездка в «Санрайз» слилась в одно сплошное напряжение. Дворники монотонно сметали дождь. Джеймс вел машину с неестественной сосредоточенностью, каждую секунду боясь, что Лили станет хуже. Эмили сидела сзади с сестрой, постоянно проверяя ее пульс, спрашивая о самочувствии. Лили отвечала односложно, прикрыв глаза, стараясь дышать ровно и глубоко, как получалось. Ее лицо в полумраке салона казалось маленьким и невероятно старым от усталости и страха. Она чувствовала тяжесть происходящего, понимала, что едет не к обычному врачу. Эта поездка была порталом в другой мир, страшный и неизведанный. Клиника Санрайз была современным, светлым зданием, но даже его яркие стены и игривые рисунки в холле не могли скрыть специфической больничной атмосферы – запаха антисептика, приглушенных голосов, фона тревожного ожидания. Джеймс почувствовал, как Лили вжалась в него, когда они вошли. Ее глаза огромными блюдцами смотрели на все вокруг – на детей в инвалидных колясках, на женщин с изможденными лицами, на медсестер в цветных халатах. Их встретила сразу. Молодая медсестра с теплой, но профессиональной улыбкой.