Альбина Мурзаева – Кровь проклятого дерева. Книга 1: Шипы и Клятвы (страница 4)

– Ну что, лесная тварь? – Борк плюнул на грязный пол перед клеткой. – Удобно устроилась? Готовишься к костру? Он будет жарким, обещаю. Особенно для таких, как ты. Он подошел к клетке, ткнул толстым пальцем в промежуток между прутьями в сторону Эмми.

– А эта? Твой перекус? Или тоже нечисть? Глаза большие, как у лесной кикиморы. Эмми вжалась в стену, зажав рот руками, чтобы не закричать.

– Она не имеет к этому отношения, – хрипло проговорила Флора. Голос звучал чужим, скрипучим, как ветка на ветру. – Отпустите ее. Она просто ребенок. Дочь трактирщика из Ривена. Борк громко рассмеялся.

– О! Заговорила! А я уж думал, только шипеть умеешь. И кого ты мне указываешь, гадина? Ребенок? Да она твоя сообщница! Видели все, как она пряталась за тебя! Обе пойдете на суд Святых Отцов. А потом…Он сладострастно облизнул губы.

– Костер очистит ваши грешные души. Или просто превратит в пепел. Он отвернулся, обращаясь к своим людям.

– Седлайте коней! Через час выступаем в Священный Город. Награда за эту нечисть – целых пятьдесят золотых крон! Да еще и девочку прихватим, вдруг и за нее что перепадет. Связать их покрепче! Особенно ту, что с корой. Не давать воды! Пусть сохнет, как ее лес. Охотники зашумели, задвигались. Борк вышел, хлопнув дверью. В сарае снова воцарился полумрак, наполненный тяжелым дыханием Эмми и тихим стоном Флоры. Пятьдесят крон. Цена ее жизни. Цена жизни ребенка. Отчаяние, холодное и липкое, сдавило горло. Она не могла позволить этому случиться. Не могла отвести Эмми к палачам. Но что она могла сделать? Силы не было. Только боль, страх и навязчивый шепот Древа, предлагавшего выход ценой души девочки. Флора уронила голову на колени. Шипы на руках кололи ее щеки. Она закрыла глаза, стараясь заглушить голос Леса, голос страха, голос боли. И вдруг… почувствовала нечто иное. Слабый, едва уловимый толчок. Не внутри нее. Снаружи. Под полом сарая. Глубоко в земле. Что-то большое, старое, спящее… и пробуждающееся. Корень. Огромный, древний корень, пролегавший где-то в недрах под этим сараем. Он дремал веками, но теперь… теперь он почуял ее. Проклятую. Укорененную. Его внимание было тупым, как у камня, но невероятно мощным. Флора инстинктивно потянулась к нему мысленно, как к утопающий к соломинке. Не командуя, не приказывая… умоляя. Помоги… Ответа не последовало. Только осознание его присутствия, его медленной, неотвратимой силы. И холод. Внезапный, пронизывающий холод, не имевший ничего общего с сыростью сарая. Холод, который она узнала бы среди тысячи других. Он просочился сквозь стены, сквозь землю, сквозь ее проклятую плоть. Он был как ледяной клинок, вонзающийся прямо в ту пульсирующую связь с Древом. Флора резко подняла голову, сердце бешено заколотилось в груди. Эмми тоже почувствовала что-то неладное, она перестала всхлипывать, широко раскрыв глаза от нового страха. Снаружи стихли голоса охотников. Наступила неестественная тишина, нарушаемая лишь нервным ржанием коней и… шагами. Медленными, размеренными шагами, приближавшимися к двери сарая. Шаги, которые, казалось, замораживали воздух на своем пути. Дверь не распахнулась с грохотом. Она открылась плавно, беззвучно, словно сама отъехала в сторону от фигуры, стоявшей в проеме. Веспер. Он стоял там, залитый теперь не солнцем, а холодным серым светом пасмурного дня. Его плащ из темного, почти черного бархата не шелохнулся. Лицо было бледным и непроницаемым, как маска из мрамора. Глаза, цвета зимнего неба перед бураном, медленно скользнули по сараю, мимо замерших в оцепенении охотников, и остановились на клетке. На Флоре. В них не было ни гнева, ни жалости. Только холодный расчет и та бездонная пустота, что исходила от семени в его груди.Он сделал шаг внутрь. Воздух вокруг него похолодел еще сильнее. Охотники, опомнившись, схватились за оружие. Борк выступил вперед, пытаясь скрыть дрожь в голосе напускной бравадой.

– Кто ты такой? Что тебе надо? Убирайся отсюда, пока цел! Это дело Святых Отцов! Веспер даже не взглянул на него. Его взгляд был прикован к Флоре.

– Отоприте клетку, – произнес он. Голос был тихим, ровным, но он резал тишину, как лезвие по шелку. В нем не было интонации. Только приказ. Борк фыркнул.

– Ага, щас! Ишь чего захотел! Эта тварь наша! Награда наша! Убирайся, приезжий, не то… Он не закончил. Веспер слегка повернул голову в его сторону. Всего лишь повернул голову. И Борк вдруг вскрикнул, схватившись за грудь. Его лицо исказилось гримасой нечеловеческой боли. Он побагровел, потом резко побелел, изо рта вырвался клубок пара. Он рухнул на колени, задыхаясь, не в силах вымолвить ни слова. Его люди остолбенели от ужаса.

– Ключ, – произнес Веспер, все тем же ледяным тоном, обращаясь к ближайшему охотнику, который дрожал как осиновый лист. – Отоприте клетку. Сейчас.

Охотник, не сводя испуганного взгляда с корчившегося от холода Борка, лихорадочно заковылял к клетке, судорожно роясь в связке ключей на поясе. Его пальцы дрожали так, что он едва мог вставить ключ в замок.Скрип железа. Замок щелкнул. Дверь клетки отворилась.Веспер шагнул вперед. Его взгляд скользнул по Эмми, забившейся в самый угол, потом вернулся к Флоре.

– Выходи, – сказал он. – Твое место не здесь. Оно у Древа. Флора посмотрела на него, потом на стонущего Борка, на перепуганных охотников, на плачущую Эмми. Отчаяние смешалось с яростью. Он пришел. Забрать ее. Как вещь. Ключ. Ключ к своему спасению, к спасению своего проклятого королевства. Он не видел в ней ничего, кроме инструмента. Так же, как Древо.Она медленно поднялась. Наручники звякнули. Каждое движение отдавалось болью в трещинах на ее теле. Но вместе с болью пришло что-то еще. Огромный корень под сараем… он проснулся. Почуял ее отчаяние. Почуял холод Веспера. Почуял угрозу. Древняя сила зашевелилась в глубине.

– Нет, – прошептала Флора. Голос ее окреп, стал тверже. Она посмотрела прямо в ледяные глаза Веспера. – Мое место там, где я решу.Она резко опустила связанные руки вниз, ладонями к грязному полу. И *крикнула*. Не голосом. Всем своим существом. Всем проклятием. Всей болью. Всем страхом за Эмми. Она крикнула в землю, к тому спящему гиганту.

ПОМОГИ! И земля ответила.

Пол сарая вздыбился. Мощные, толстые, как стволы молодых деревьев, корни, черные от вековой грязи, с грохотом вырвались из-под половиц, разбрасывая щепки и комья земли. Они взметнулись вверх, как щупальца разъяренного титана. Один корень обвил замершего в ужасе охотника с ключами, швырнув его в стену. Другой с грохотом обрушил часть стойла с перепуганными конями. Третий взметнулся между Флорой и Веспером, как черная баррикада. Хаос. Крики охотников, ржание лошадей, треск ломающегося дерева. Пыль застлала воздух. Флора не думала. Действовал инстинкт. Она рванулась вперед, к Эмми. Шипы на ее руках удлинились, стали твердыми и острыми, как кинжалы. Одним резким движением она ударила ими по звеньям наручников. Древняя сила, текущая по корням, на мгновение усилила ее собственные возможности. Металл лопнул с резким звоном.

– Держись за меня! Крепче! – крикнула она Эмми, хватая девочку за руку. Та вцепилась в ее одежду мертвой хваткой, зажмурившись. Флора бросила взгляд сквозь пыль и хаос. Веспер стоял неподвижно посреди разрушения. Корень, преградивший ему путь, покрылся инеем, но не отступал. Ледяные глаза принца горели холодным огнем, впервые за все время встречи в них читалось что-то, кроме пустоты – ярость. Ярость и… удивление? У нее не было времени. Она развернулась и рванула Эмми за собой к огромной дыре в полу, которую пробили корни. К черному провалу, ведущему под землю, к темному лабиринту, созданному древним корнем. Туда, где ее ждал Лес. Туда, где ее ждала свобода и новая опасность. Она прыгнула в темноту, увлекая за собой девочку. Последнее, что она услышала перед тем, как тьма поглотила их, был ледяной голос Веспера, разрезавший грохот:

– Ты не уйдешь, Укорененная. Я найду тебя. Древо требует свою жертву. Но Флора уже падала вниз, в объятия холодной земли и старой мощи корня, унося с собой страх, боль и крошечную искру надежды, рожденную в мятеже. Она выбрала бегство. Она выбрала Лес. Она выбрала борьбу. И это был только первый шаг в пропасть.

Глава 4: Ловушка из Мха и Тени

Темнота была не просто отсутствием света. Она была живой, плотной, насыщенной запахом сырой земли, гниющей древесины и чего-то древнего, звериного. Падение длилось недолго, но казалось вечностью. Флора приземлилась на что-то упругое и скользкое, сгнившие листья и мягкий мох смягчили удар. Эмми рухнула рядом с тихим всхлипом, все еще вцепившись мертвой хваткой в ее рукав. Тишина. Глубокая, звенящая тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием и отдаленным шумом обвала сверху. Света не было. Совсем. Флора зажмурилась, потом открыла снова, пытаясь привыкнуть. Постепенно, очень медленно, контуры стали проступать из черноты. Они лежали на огромном, почти горизонтальном корне, уходящем вглубь подземного лабиринта. Стены вокруг были сплетением корней поменьше, покрытых мхом и странными, бледными грибами, излучавшими едва уловимое фосфоресцирующее свечение. Этого света хватало, чтобы видеть на пару шагов вперед. Воздух был холодным и влажным. Боль в трещинах на ее руках и шее вернулась с новой силой, пульсируя в такт ускоренному сердцебиению. Но вместе с болью пришло и другое ощущение. Связь. Глубокая, первобытная связь с Лесом. Здесь, в его подземном сердце, она чувствовала его мощь, его древнее дыхание, его… недовольство. Лес знал о ее побеге. Знало Древо. И знал Веспер. Холодное эхо его присутствия все еще висело в воздухе, как морозный налет.