Альбина Емцева – Северный шёлк и южное вино (страница 8)

Они ворвались без стука, высокая смуглая девушка с копной чёрных кудрей и громким голосом, а за ней вторая, блондинка с серьезными глазами и идеальной кожей, которая, казалось, светилась изнутри.

— Ада! — заорала черноволосая, влетая в комнату. — Приехала! Ну наконец-то! А это Лена, она русская.

Блондинка улыбнулась тихо, чуть грустно.

— Привет. Добро пожаловать в наш сумасшедший дом.

— Привет, — растерянно ответила Ада.

— Пойдём чай пить! — скомандовала Татьяна. — Знакомиться будем. Бросай вещи, потом разберёшь.

Кухня оказалась такой же маленькой, как комната Ады, но уютной. Стол, застеленный клеёнкой в цветочек, старый холодильник, газовая плита с обгоревшими конфорками, полка с чашками и все разные, видимо, свои у каждой. Татьяна разлила чай по кружкам, выставила на стол печенье в надорванной пачке.

— Ешь, — кивнула она Аде. — Не стесняйся. Мы тут все свои. Деньги потом отдашь, если хочешь, а пока угощаю.

Ада взяла печенье, откусила кусочек. Вкус детства такое же она ела в Нессо, запивая цикорием.

— Ты откуда? — спросила Лена, помешивая чай.

— С озера Комо. Деревня Нессо.

— О, деревенская! — усмехнулась Татьяна. — Будешь тут у нас самой честной. Я из Сан-Паулу, Лена из Сибири. А ты из итальянской глубинки. Колоритно.

— Сбежала от парня, который хотел на мне жениться и посадить дома — знаешь, такие итальянские штучки? Только он бразилец, а суть та же. Теперь вот модель. Почти.

— Почти? — переспросила Ада.

— Пока на хлеб с водой хватает. — Татьяна хлопнула ладонью по столу. — Но ничего, прорвёмся! Мы ж девки боевые. Ты главное не паниковать. Завтра первый день?

— Завтра.

— Тогда спать иди. Выспись, а то будешь как рыба. Фотографы таких не любят. Им нужен живой товар, а не сонные мухи.

Ада послушно пошла спать. Легла на жёсткий матрас, укрылась тонким одеялом, пахнущим нафталином, и долго смотрела в потолок. За стеной переговаривались бразильянки их было несколько, и они говорили на португальском, быстром, певучем, похожем на музыку. Где-то играла музыка, пахло дешёвой едой и чужими жизнями. Она была одна в огромном городе, без денег, без связей, без опыта.

Но почему-то не боялась.

Утро началось в шесть. Ледяной душ (горячая вода кончилась через пять минут, как и предупреждала синьора Галли), дрожащими руками натянула джинсы, белую майку, куртку. Волосы высушить не успела пришлось заплести в косу, чтобы не путались. В зеркало в прихожей посмотрела мельком бледная, круги под глазами, но глаза горят.

В офисе Armani надо быть к девяти.

Милан утром оказался другим не вчерашним, серым и промозглым, а светлым, почти праздничным. Солнце пробивалось сквозь облака, витрины сверкали, люди спешили по делам, и даже воздух пах иначе кофе и свежими булочками.

Ада нашла автобус, доехала до Via Borgonuovo. Офис Armani располагался в старом палаццо величественном здании с коваными воротами, мраморными колоннами и строгим охранником на входе. Она назвала своё имя, охранник сверился со списком и пропустил.

Лифт поднялся на четвёртый этаж. Двери открылись и Ада попала в другой мир.

Огромный зал был заставлен вешалками с одеждой. Десятки, сотни вещей костюмы, платья, жакеты, юбки висели плотными рядами, и все они были невероятными. Ткани переливались, струились, мерцали. Цвета от строгого чёрного до нежнейшего серого, от глубокого синего до приглушённого зелёного. Везде сновали люди, ассистенты, стилисты, портные. Кто-то кричал в телефон, кто-то бежал с охапкой вещей, кто-то стоял на коленях перед манекеном и прикалывал булавками подол.

— Синьорина Росси? — К Аде подошла девушка в строгом костюме. — Раздевайтесь. Останетесь в белье. Ваш стилист подойдёт через минуту.

Ада разделась, повесила куртку и джинсы на крючок, осталась в простом чёрном белье, купленном на рынке в Комо за смешные деньги, но чистом, аккуратном. Чувствовала себя ужасно голой посреди этой роскоши.

— Ада?

К ней подошла женщина лет сорока с короткой стрижкой и руками, полными булавок. В зубах у неё было сразу несколько, и говорила она, не вынимая.

— Я Кьяра, твой стилист. Пошли, будем одевать.

Она подвела Аду к стойке с одеждой.

— Это пробная примерка. Будем подгонять всё по твоей фигуре. Стой смирно, не дёргайся.

Ада стояла смирно. Кьяра натягивала на неё вещи жакет, потом другой, потом платье, потом брючный костюм. Закалывала булавками, помечала мелом, что-то бормотала себе под нос. Иногда звала ассистентку, и та записывала пометки в блокнот.

Так прошло четыре часа. Без перерыва. Без обеда. Без возможности присесть.

Ноги гудели. Спина затекла. Есть хотелось зверски. Но Ада стояла, как солдатик, и не жаловалась. Потому что знала: это её шанс.

— Всё, — сказала Кьяра наконец. — На сегодня хватит. Завтра в девять. И не ешь ничего жирного, а то платья не застегнутся.

— Хорошо, — кивнула Ада. — Спасибо.

Она оделась, вышла на улицу и чуть не упала ноги подкашивались, спина ныла. В маленькой булочной на углу купила самый дешёвый хлеб вчерашний, со скидкой. Села на скамейку в парке, отломила кусок, запила водой. Вкуснее еды она в жизни не ела.

Дни потекли как один длинный, бесконечный день.

Ада вставала в шесть, ледяной душ, хлеб с водой, автобус до Via Borgonuovo. В офисе примерки, бесконечные примерки. Её раздевали, одевали, кололи булавками, крутили, переворачивали. Она стояла часами, пока портные подгоняли вещи по фигуре. Ходила по импровизированному подиуму десятки, сотни раз, пока режиссёр показа не оставался доволен. Училась поворачиваться, замирать, смотреть перед собой невидящим взглядом.

— Спина прямее! — кричал хореограф. — Не сутулься! Ты модель или прачка?

— Голову выше! — добавлял режиссёр. — Ты должна смотреть поверх голов зрителей, как будто их нет!

— Ещё раз пройдись! — командовал хореограф. — Шаг шире, бёдрами работай, но не раскачивайся. Ты женщина, а не лодка на волнах!

Ада ходила. Ещё и ещё. Ноги болели так, что по ночам она не могла уснуть мышцы сводило судорогой, ступни горели огнём. Но она не жаловалась. Потому что знала: если она сейчас сломается, второго шанса не будет.

Денег катастрофически не хватало. Она экономила на всём. Завтракала хлебом с водой в булочной на углу брала вчерашний, самый дешёвый. Обедала яблоком, купленным на рынке поздно вечером если брать подпорченные. Ужинала тем, что удавалось раздобыть иногда Татьяна подкармливала пастой, иногда Лена делилась сыром. Синьора Галли смотрела косо, но пока не выгоняла, Ада платила за комнату вперёд, хоть и с трудом.

Однажды, вернувшись в пансион, она застала Татьяну и Лену на кухне. Те сидели с мрачными лицами, перед ними остывал чай.

— Что случилось? — спросила Ада, вешая куртку.

— У Лены контракт сорвался, — вздохнула Татьяна. — Обещали съёмку для немецкого каталога, а в последний момент передумали. Взяли другую. Теперь у неё денег до конца месяца не хватит.

Ада посмотрела на Лену. Та сидела бледная, сжав губы, и смотрела в одну точку. В глазах застыла обречённость.

— Сколько надо? — спросила Ада.

— Что? — Лена подняла взгляд.

— Сколько тебе не хватает?

— Пятьдесят лир. — Лена усмехнулась горько. — Всего пятьдесят, а хоть плачь. Родителям звонить не могу у них своих проблем хватает. А здесь… здесь никто не поможет.

Ада достала из кармана пятьдесят лир отложенные на еду до конца недели. Протянула Лене.

— Держи.

— Ты с ума сошла! — Лена вскочила, отшатнулась. — Это же твои последние!

— А ты моя подруга. — Ада сунула деньги ей в руку. — Бери. Потом отдашь.

Лена смотрела на неё, и в глазах у неё стояли слёзы. Настоящие, крупные, которые она пыталась сдержать и не могла.

— Спасибо, — прошептала она. — Я верну. Обязательно верну. Всё верну.

— Знаю, — кивнула Ада. — Не переживай.

Татьяна смотрела на Аду с уважением.

— Ты хорошая, — сказала она. — Редко такие встречаются. Здесь, в этом бизнесе, все друг друга грызут. Каждая за себя. А ты нет.

— У меня мама так учила, — пожала плечами Ада. — Делиться надо. Когда есть чем делиться. А когда нет просто быть рядом.

В ту ночь они сидели на кухне допоздна. Пили чай уже без печенья, просто чай, и говорили о жизни. Татьяна рассказывала о Сан-Паулу, о том, где она выросла, о парне, который её бил, о том, как сбежала в Италию с одним чемоданом и билетом в один конец. Лена о маленьком городке в Сибири, где зимы длятся полгода, о родителях, которые не понимают, зачем дочке модельный бизнес, о мечтах, которые кажутся несбыточными. Ада о Нессо, об отце, который сломал ногу на стройке, о матери, которая шьёт ночами, о четырёхстах лирах , которые им должна какая-то стерва, и о том, что она, Ада, должна всё это исправить.

— Мы все одинаковые, — сказала Татьяна, глядя в темноту за окном. — Беглянки. Ищем лучшую долю.