Альбина Емцева – Северный шёлк и южное вино (страница 4)

— Почему вы взяли меня? Здесь столько красивых девушек...

Бьянка усмехнулась впервые за всё время разговора.

— Потому что ты не боишься смотреть в глаза. Это редкость. Остальные опускают взгляд, как будто извиняются за то, что занимают место. А ты смотришь, как будто говоришь: «Я здесь, считайтесь со мной». Это товар. Особенно сейчас, когда все ищут характер. А теперь иди.

На выходе из агентства Аду догнал Риккардо.

— Ну что? — спросил он, улыбаясь. — Я же говорил.

— Спасибо, — сказала Ада. — Я даже не знаю, как вас благодарить.

— Ужином. Как договаривались.

— Я... я сейчас не могу. У меня денег только на обратный билет.

— Я пошутил, — он рассмеялся. — Потом, когда станешь звездой. Тогда и угостишь. А пока просто будь молодцом. Работай. И не слушай никого, кто скажет, что у тебя не получится. Поняла?

— Поняла.

— Иди, а то опоздаешь на поезд.

Ада побежала на вокзал, едва успела на электричку, и всю дорогу домой смотрела в окно, не видя ничего вокруг. В голове крутилось одно, что её взяли. Её, Аду Бьянки из Нессо, взяли в модельное агентство в Милане. Это не сон. Это правда.

Дома было темно. Мать уже спала. Ада тихо прошла в свою комнату, спрятала снимки под матрас, легла и долго смотрела в потолок. Водопад шумел за окном. Где-то лаяла собака. Обычный вечер в Нессо.

Но внутри что-то изменилось. Там, где была тоска, появилась надежда. Маленькая, робкая, почти незаметная, но надежда.

Она не знала, что это был первый шаг. Самый трудный и самый важный. Шаг из безнадёги, из жизни, где всё решено за неё. Шаг к новой жизни.

Шаг в Милан.

Шаг к свободе.

Глава 2. Первый шаг

Декабрь в Нессо выдался холодным. Не той солнечной, открыточной зимой, которую рисуют на рождественских открытках, а промозглой, сырой, когда туман пробирает до костей, а холодный воздух, кажется, просачивается даже сквозь самые плотные шерстяные куртки. Озеро стало свинцовым, горы на том берегу исчезали в серой мгле, и казалось, что мир сузился до размеров деревни, до её тёплых домов, где пахнет дровами и выпечкой.

Ада ненавидела эту зиму. Нет, не саму зиму она ненавидела своё раздвоение. С одной стороны, новая жизнь, о которой она мечтала и боялась даже думать. С другой старая, привычная, где всё было понятно и предсказуемо. Она разрывалась между ними, как между двумя берегами, и не знала, на какой пристать.

Первая поездка в Милан после подписания контракта с агентством случилась через неделю. Бьянка позвонила в среду вечером, когда Ада как раз вернулась из бара и собиралась ужинать.

— Росси, — без предисловий начала она. — В субботу кастинг у бренда, который ищет новые лица. Твоя фактура подходит. Приедешь?

— Да, синьора Бьянка. Конечно.

— Записывай адрес. В десять утра. Не опаздывай. И привези портфолио те снимки, что Риккардо сделал.

— Хорошо.

Ада положила трубку и долго стояла посреди кухни, глядя в одну точку. Сердце колотилось где-то в горле. Первый кастинг. Настоящий. Не просто знакомство с агентством, а настоящий кастинг, где будут смотреть, оценивать, выбирать.

Мать вошла на кухню, увидела её лицо.

— Что случилось, доченька?

— Меня на кастинг позвали, мам. В субботу. В Милан.

Мать помолчала, вытирая руки о фартук. Потом подошла, обняла.

— Ты справишься.

— Я боюсь.

— Это нормально. Все боятся. Ты главное помни, что ты у меня умница, красавица, и ничего не бойся. Что бы ни случилось, мы тебя любим.

Ада прижалась к матери и почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Глупые, девчачьи слёзы, которые она запрещала себе с детства.

В субботу она встала в пять утра. Автобус до Комо уходил в шесть, оттуда электричка до Милана — ещё час. Она надела самое лучшее, что у неё было: чёрные джинсы, купленные год назад на барахолке, белую блузку, которую мать перешила из старой, и куртку — ту самую, с пятнами, которые не отстирывались. Другой не было.

Мать сунула ей в руку свёрток.

— Возьми. Бутерброды. В Милане всё дорого.

— Мам, не надо, вы сами...

— Бери, говорю. И не спорь.

Ада взяла, поцеловала мать, чмокнула спящих Мартину и Маттео и вышла в темноту.

Автобус был почти пустой. Ада села у окна, смотрела, как проплывают мимо тёмные деревушки, как озеро то открывается, то скрывается за поворотами. Думала о том, что ждёт её в Милане.

Кастинг проходил в огромном лофте в районе Брера. Ада вошла и обомлела: там было не меньше сотни девушек. Все красивые, ухоженные, с идеальными причёсками и макияжем, в дорогой одежде. Они сидели на стульях вдоль стен, листали журналы, говорили по телефонам и не смотрели друг на друга.

Ада почувствовала себя ужасно чужой. Она села на свободный стул у двери, сжала в руках папку с полароидами и старалась не смотреть по сторонам.

Через два часа вызвали её.

— Росси?

Ада встала, вошла в комнату. Там за длинным столом сидели трое: женщина с короткой стрижкой, мужчина в очках и ещё один, молодой, с планшетом. В углу стоял фотограф с камерой.

— Раздевайся до купальника, — сказала женщина.

Ада разделась. В комнате было прохладно, кожа покрылась мурашками. Она стояла в простом чёрном купальнике, купленном на рынке за смешные деньги, и старалась не дрожать.

— Пройдись.

Она пошла. Десять шагов до стены, разворот, десять шагов обратно. Вспомнила, чему учил Риккардо: плечи назад, спина прямая, взгляд перед собой.

— Стоп. Повернись. Профиль. Ещё. Теперь анфас. Смотри в камеру.

Щелчок. Щелчок. Щелчок.

— Достаточно. Одевайся.

Ада оделась. Женщина взяла поляроиды, повертела в руках, что-то записала в блокнот.

— Мы позвоним, — сказала она стандартную фразу.

Ада вышла на улицу и выдохнула. Всё. Первый кастинг позади. Получится или нет, неизвестно, но она сделала это.

В электричке она съела бутерброды, которые дала мать, и думала о том, как странно устроен этот мир. Там, в Милане, девушки с идеальными лицами борются за контракты, а здесь, в Нессо, её мать шьёт ночами, чтобы заработать на жизнь. И она, Ада, оказалась между этими мирами и ни там, ни тут.

Дома её ждал сюрприз. Отец вернулся с работы пораньше и сидел на кухне с матерью. По их лицам Ада поняла: что-то случилось.

— Ада, садись, — сказал отец. Голос у него был усталый, но строгий.

Она села.

— Мать мне рассказала, чем ты по выходным занимаешься. В Милан ездишь, на кастинги какие-то.

— Пап, я...

— Дай договорить. — Он поднял руку. — Я не понимаю, зачем тебе это. У нас семья, у нас проблемы, у нас денег нет. Ты должна помогать, а не по Миланам разъезжать.

— Я и помогаю, — тихо сказала Ада. — Я работаю в баре, в пекарне, все деньги отдаю вам. А это... это мой шанс, пап. Если получится, я смогу зарабатывать больше. Намного больше.

— А если не получится?