Альбина Емцева – Северный шёлк и южное вино (страница 17)

— И что с ней?

— Уехала домой, в Огайо какой-то. Замуж вышла, детей родила. Говорит, это лучшее, что со мной случилось. — Майкл усмехнулся. — Может, оно и правда.

Ада замолчала. Смотрела в окно на проплывающий Бруклин, на мост, на Манхэттен вдалеке. И думала: а что лучше? Слава, деньги, успех — или дом, семья, покой? Раньше она знала ответ. Раньше она рвалась в бой, хотела доказать всем, что она чего-то стоит. А теперь…

Машина домчала её до Sant Ambroeus на Мэдисон-авеню — стильного итальянского ресторана, где любили обедать редакторы журналов и топ-модели. Белые скатерти, хрустальные люстры, официанты в чёрном, пахнет кофе и свежей выпечкой. Ада вошла внутрь, и её тут же узнали — метрдотель улыбнулся, проводил к отдельному столику в углу, где уже сидели двое: элегантная женщина лет пятидесяти в твидовом жакете и молодой человек в очках, похожий на типичного пиарщика.

— Signorina Rossi! — женщина поднялась, протянула руку. — Я Паола Рицци, директор по коммуникациям Dior в США. А это мой коллега, Марк Томпсон, менеджер по работе с талантами.

Ада пожала руки, села. Официант тут же подошёл с меню.

— Минеральную воду без газа и салат с креветками, — заказала Ада. — Заправку отдельно.

Паола одобрительно кивнула:

— Правильный подход. Многие модели позволяют себе лишнее, а потом жалеют.

— Я давно в этом бизнесе, — улыбнулась Ада. — Знаю цену ошибкам.

— Это хорошо, — Паола отпила воды. — Мы смотрели ваши последние работы. Особенно съёмку для Vogue. Это было великолепно. У вас есть то, что мы ищем: элегантность, сдержанность, но при этом характер. Именно такой мы видим женщину Dior.

— Спасибо, — кивнула Ада.

— Мы хотели бы предложить вам сотрудничество, — продолжила Паола, переходя к делу. — Не просто разовые съёмки, а долгосрочный контракт. Лицо Dior для линии косметики и, возможно, для прет-а-порте. Вы будете представлять бренд на показах, в рекламных кампаниях, на мероприятиях. Это серьёзный шаг для вашей карьеры.

У Ады внутри ёкнуло. Dior — это вершина. Это уровень, о котором мечтает каждая модель. Но она уже научилась не показывать эмоции.

— Звучит интересно, — сказала она спокойно. — Какие условия?

Марк Томпсон открыл папку и начал перечислять:

— Эксклюзивность в сегменте люкс на территории США и Европы. Это значит, что вы не можете сниматься для конкурентов — Chanel, Gucci, Prada, Armani. Минимум две съёмки в год для косметической линии, участие в показах (два показа в год, Милан и Париж), обязательное присутствие на ключевых мероприятиях бренда. Гонорар — вот здесь.

Он протянул ей лист бумаги. Ада увидела цифру и чуть не поперхнулась. Сумма была астрономической миллион долларов в год плюс бонусы за дополнительные съёмки. Такую она даже не могла себе представить пару лет назад.

— Я должна посоветоваться с агентом, — сказала она, сохраняя невозмутимость. — Бьянка захочет обсудить детали.

— Конечно, — улыбнулась Паола. — Мы не торопим. Но, скажем так, предложение действует до конца месяца. Потом, возможно, придётся рассмотреть других кандидатов. У нас есть ещё две модели на примете, но вы — наш приоритет.

Ада кивнула. Она знала эту игру: создавать иллюзию дефицита, заставлять соглашаться быстрее.

— Я понимаю. Думаю, мы сможем дать ответ в ближайшие две недели.

— Прекрасно. — Паола откинулась на спинку стула. — А теперь расскажите о себе. Мы знаем вашу официальную биографию, но мне интересно, что вы за человек. Откуда вы родом?

— Из маленькой деревни на озере Комо, — ответила Ада. — Нессо. Там даже супермаркета нет, только маленькая лавка.

— Правда? — Паола удивилась. — А я думала, вы из Милана или Рима. Как вы попали в модели?

— Случайно. Фотограф заметил меня в баре, где я работала. Предложил попробовать. Я согласилась, потому что нужны были деньги. Семья жила бедно.

Паола смотрела на неё с интересом.

— И вы не стесняетесь этого?

— А чего стесняться? — пожала плечами Ада. — Это моя жизнь. Я горжусь тем, что сама всего добилась.

— Это правильно, — кивнула Паола. — Именно такие люди нам и нужны. Те, кто знает цену труду.

Ланч продолжался ещё час. Они говорили о коллекциях, о трендах, о планах на следующий сезон. Паола оказалась приятной собеседницей — умной, острой, без пафоса. Марк больше молчал, только записывал что-то в блокнот. Ада вежливо улыбалась, кивала, задавала правильные вопросы. Но внутри крутилось одно: Dior. Это всё меняет.

Выходя из ресторана, она поймала себя на мысли, что даже не попробовала еду. Салат так и остался почти нетронутым. Она вздохнула — вечная история.

Майкл уже ждал у входа.

— Куда теперь?

— Примерка на Мэдисон, 63-я.

Примерка в ателье заняла ещё два часа. Платье от Versace, в котором она должна была появиться вечером, оказалось настоящим произведением искусства: чёрный шёлк, глубокое декольте, разрез до бедра, расшитый тысячами крошечных кристаллов, которые переливались при каждом движении. Оно сидело идеально, но Ада всё равно стояла смирно, пока портниха закалывала булавками несуществующие складки.

— Вы будете королевой вечера, — прошептала ассистентка, поправляя подол.

Ада посмотрела на себя в зеркало. Из отражения на неё глядела незнакомка — красивая, дорогая, чужая. Идеальная картинка, за которой ничего нет.

— Спасибо, — ответила она автоматически.

После примерки она заскочила домой — принять душ, переодеться, собраться с мыслями. В квартире было тихо, только город шумел за окном. Она постояла под горячей водой минут двадцать, пытаясь смыть усталость и напряжение. Потом долго смотрела на платье, висящее на дверце шкафа.

Стефани прислала сообщение: «Удачи вечером! Ты будешь бомба!»

Ада улыбнулась, набрала в ответ: «Спасибо».

Потом позвонила Бьянке. Коротко пересказала разговор с Dior.

— Миллион? — голос Бьянки дрогнул, хотя она старалась держаться профессионально. — Ада, это серьёзно. Я изучу контракт, но, кажется, нам стоит соглашаться.

— Я тоже так думаю.

— Только помни про эксклюзив. Armani придётся отдать. Они расстроятся.

— Знаю. — Ада вздохнула. — Но Armani было два года назад. А Dior — это сейчас.

— Верно. Ладно, работай. Вечером удачи. И не пей много.

— Не пью вообще.

— Умница.

Ада нажала отбой и начала собираться.

Визажист и парикмахер приехали в шесть. Час колдовали над её лицом и волосами, пока Ада сидела смирно, позволяя себя раскрашивать. Результат был впечатляющим: глаза стали огромными, глубокими, губы — чувственными, кожа — сияющей. Волосы уложили мягкими волнами, спадающими на плечи.

Она надела платье, туфли десятисантиметровые шпильки от Manolo Blahnik, клатч, украшения серьги с бриллиантами и браслет, взятые напрокат у ювелирного дома. В зеркало смотрела уже не Ада из Нессо, а Ада Росси, мировая звезда.

— Вы готовы, — объявила визажистка. — Идите и покоряйте.

Майкл ждал внизу. Когда Ада вышла из лифта, он присвистнул:

— Ничего себе. Вы сегодня просто огонь.

— Спасибо, Майкл. Поехали.

Отель Plaza встретил её морем огней. Старое здание с позолоченными колоннами и красной ковровой дорожкой, по которой уже ступали туфли на высоченных каблуках. Вспышки фотокамер ослепили, когда Ада вышла из машины. Она улыбнулась привычной улыбкой — не широкой, а сдержанной, загадочной, той, которой научилась за годы перед объективами. Сделала несколько шагов, давая себя сфотографировать, потом скользнула внутрь, где было тепло, пахло дорогими духами и звенели бокалы.

Огромный зал сиял хрустальными люстрами. Столы, накрытые белоснежными скатертями, ломились от цветов и серебряных приборов. Официанты в ливреях разносили шампанское на подносах. Гости — мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях, сверкающие драгоценностями, — перетекали от одной группы к другой, обменивались улыбками, воздушными поцелуями, дежурными фразами.

Ада взяла бокал с шампанским, просто чтобы занять руки, и пошла вдоль столов, здороваясь со знакомыми лицами. Вот главный редактор американского Vogue — Анна Винтур, величественная, в солнцезащитных очках, хотя уже вечер, в своём неизменном платье-футляре и с идеальным каре. Она кивнула Аде — высшая степень одобрения.

— Ада, дорогая, — сказала Анна своим ровным голосом, — отличные снимки в прошлом месяце. Продолжайте в том же духе.

— Спасибо, Анна. Для меня честь.

— Не расслабляйтесь. — Анна чуть улыбнулась. — Индустрия не прощает остановок.

— Я помню.

Дальше — Донателла Версаче, яркая, экспрессивная, в облегающем золотом платье. Она обняла Аду, расцеловала в обе щеки.