Альбина Емцева – Северный шёлк и южное вино (страница 13)

— Не потеряюсь, пап.

— Я знаю. — Голос у него стал мягче. — Ты у нас сильная. Мы тобой гордимся.

— Спасибо, папа.

— Когда улетаешь?

— Через месяц.

— Приехать успеешь?

— Обязательно.

— Ну, ждём. Мартина без тебя с ума сходит. Рисунки тебе готовит.

— Я тоже подарки везу. Много.

— Ты главное себя вези. — Отец помолчал. — Ладно, давай, работай. Мы любим тебя.

— И я вас люблю. Очень.

На следующий день она встретилась с Татьяной и Леной в их любимом кафе на Via Brera.

— Ну, рассказывай, — потребовала Татьяна, как только Ада села за столик. — Что за тайны? Бьянка тебя вызывала?

— Вызывала.

— И?

— Calvin Klein. Нью-Йорк. Три месяца.

Татьяна замерла с чашкой на полпути ко рту. Лена выронила ложку.

— Ты… ты шутишь? — выдохнула Татьяна.

— Нет.

— Calvin Klein? Нью-Йорк?

— Да.

Татьяна взвизгнула так, что официант подпрыгнул на месте. Лена замахала руками, пытаясь что-то сказать, но слова не шли.

— Ты звезда! — заорала Татьяна, перегибаясь через стол и обнимая Аду. — Ты настоящая звезда!

— Я просто модель, — попыталась возразить Ада, но её уже не слушали.

— Какая модель! Ты теперь мировая знаменитость! — Татьяна схватила меню и начала обмахиваться им, как веером. — Боже, я сижу в одном кафе с человеком, который будет лицом Calvin Klein!

— Пока ещё не лицом, — улыбнулась Ада. — Просто рекламная кампания.

— Это начало, — тихо сказала Лена. — Ты же понимаешь, это начало.

— Понимаю.

Они заказали шампанского, хотя было только три часа дня, и сидели до вечера, болтая, смеясь, строя планы. Татьяна мечтала, что тоже когда-нибудь поедет в Нью-Йорк, Лена, что откроет своё агентство, а Ада просто слушала и улыбалась.

— Мы же сёстры, — сказала Лена. — Что бы ни случилось, мы всегда будем друг у друга.

— Всегда, — кивнули Ада и Татьяна.

Через неделю она поехала в Нессо. В поезде смотрела в окно на знакомые с детства пейзажи, на озеро, на горы, и думала о том, как всё изменилось.

На вокзале в Комо её встречал отец на новой машине, которую Ада помогла купить.

— Пап! — она бросилась к нему, обняла.

— Дочка! — Он прижал её к себе крепко, по-медвежьи. — Похудела опять. Не кормят там в вашем Милане?

— Кормят, пап. Просто работы много.

— Работа работой, а есть надо. Мать вам с Мартиной пирог испекла. С яблоками. Твои любимые.

Дом встретил её теплом и запахом выпечки. Мать стояла на пороге, улыбалась, вытирая руки о фартук.

— Доченька!

— Мама!

Они обнялись, и Ада почувствовала, как хорошо стало на душе. Мать выглядела отлично отдохнувшая, с румянцем на щеках, без вечной усталости в глазах.

— Проходи, проходи! Мартина! Маттео! Тётя Ада приехала!

Из дома вылетели двое Мартина, уже почти подросток, высокая, стройная, с копной тёмных волос, и Маттео, всё такой же вихрастый, только ещё больше.

— Ада! — заорал Маттео и повис на ней.

—Ада, — Мартина подошла, улыбнулась, обняла. — Я тебе рисунок приготовила.

— Покажешь?

— Вечером. Это сюрприз.

Они сидели на кухне, пили чай с пирогом, болтали. Мать рассказывала про свои дела про то, как вступила в местный книжный клуб, как ходит на йогу для пожилых, как они с отцом ездили на выходные в горы.

— Ты представляешь, мы первый раз в жизни просто так куда-то поехали! Не по делам, не к врачам, а просто отдыхать. Стояли на озере, смотрели на закат, и я думала: Господи, как же хорошо жить!

Ада слушала и улыбалась. Это было то, ради чего она работала. Ради этого спокойствия в материнских глаза, ради этого тепла, ради того, чтобы они могли жить, а не выживать.

Отец рассказывал про мастерскую. Дела шли отлично заказов много, люди приезжают даже из Комо. Он взял помощника, молодого парня, которого учит ремеслу.

— Я теперь как настоящий бизнесмен, — хвастался он. — Сижу, заказы принимаю, зарплату плачу.

Мартина показывала рисунки они стали намного лучше, профессиональнее. Ада смотрела и поражалась таланту сестры.

— Мартина, это гениально. Ты должна учиться дальше. В художественную школу поступать.

— Думаешь?

— Я знаю. Я всё устрою.

Маттео таскал её за руку, показывал свои машинки, новые игрушки, футбольный мяч, с которым теперь гонял во дворе.

— Ада, а в Америке есть футбол? Настоящий?

—Я уверена, что есть.

— А ты привезёшь мне настоящую американскую форму?

— Привезу. Обещаю.

Вечером они сидели на веранде. Озеро внизу тихо плескалось, где-то шумел водопад, небо было звёздным, прозрачным, осенним.

— Не боишься? — спросила мать. — Одна, в чужой стране, языка не знаешь.

— Немного боюсь. Но это хороший страх. Как перед прыжком в воду.

— Ты всегда смелой была, — сказал отец. — С детства. Помню, как ты в пять лет с обрыва в озеро прыгнула, а мы с матерью чуть инфаркт не получили.