Альбина Емцева – Северный шёлк и южное вино (страница 12)

Вечером третьего дня они сидели у Ады на балконе, пили вино и смотрели на закат.

— Знаешь, дочка, — сказала мать, глядя на огни города. — Я так рада, что ты уехала. Тогда, в Нессо, я боялась. Думала, пропадёшь. А теперь вижу, что нет. Ты нашла себя.

— Спасибо, мама.

— Это не мне спасибо. Это тебе. Ты сама всё сделала.

Отец молчал, но Ада видела в его глазах гордость. Самую настоящую.

После их отъезда Ада долго сидела на балконе и думала о том, как всё изменилось. Родители счастливы, устроены, не нуждаются. Мартина и Маттео растут в любви и заботе. У неё самой есть друзья, работа, своя квартира. И впереди целая жизнь.

И пошла спать.

Завтра будет новый день. Новая съёмка. Новые встречи. Новая жизнь.

И она была готова к ней.

Октябрь в Милане то время, когда город меняет цвет. Листья на деревьях в парках желтеют, кафе убирают столики внутрь, а воздух становится прозрачным, холодным, с запахом дыма из труб и жареных каштанов на углах. Ада любила октябрь. Но в этом году она почти не замечала его.

Последние две недели были сумасшедшими. Съёмки, интервью, встречи с дизайнерами. После успеха у Armani и публикации в Vogue Italia предложения посыпались одно за другим. Бьянка едва успевала записывать, а Ада металась между студиями, как белка в колесе.

Она почти не спала. Ложилась за полночь, вставала в пять, пила крепкий кофе, чтобы проснуться, и бежала на очередную съёмку. Денег стало больше, но времени на себя почти не оставалось. Она даже не заметила, как миновал месяц с её последней поездки в Нессо.

Мать звонила каждый вечер.

— Ты как, доченька?

— Устала, мам. Но всё хорошо.

— Ешь нормально?

— Ем, мам.

— А спишь?

— Сплю.

— Не ври мне, я по голосу слышу. — Мать вздыхала. — Ты хоть приедешь скоро? Мартина новый рисунок закончила, хочет тебе показать. Маттео без тебя скучает.

— Приеду, мам. Вот закончу этот проект — и приеду. Обещаю.

— Ну смотри. Мы тут за тебя спокойны, у нас всё хорошо. Ты о себе думай.

Ада улыбалась в трубку. Мать всегда говорила «у нас всё хорошо» и теперь это было правдой. Новый дом, тёплый, просторный, с большим садом. Мать возится с детьми, водит их на кружки, читает книги, которые раньше никогда не успевала читать. Отец в своей мастерской чинит мебель для души, не для денег. Мартина рисует каждый день и мечтает стать художницей. Маттео гоняет в футбол и собирает коллекцию игрушечных машинок.

Ада слушала материнский голос и чувствовала покой. Там, дома, всё хорошо. Значит, и у неё всё получится.

В середине октября позвонила Бьянка. Голос у неё был необычный — взволнованный, хотя она старалась держаться сухо.

— Росси, завтра приедешь ко мне в офис. Дело важное.

— Что случилось?

— Завтра узнаешь.

Ада не спала всю ночь. Гадала, что могло случиться. Может, контракт сорвался? Может, наоборот, что-то хорошее? Бьянка не стала бы вызывать просто так.

Утром она приехала в агентство ровно в десять. Бьянка сидела за своим столом, заваленным фотографиями, и курила — верный признак волнения.

— Садись, — сказала она, кивнув на стул.

Ада села. Бьянка молчала долго, разглядывая её. Потом выдохнула дым и сказала:

— У меня для тебя предложение. От Calvin Klein.

У Ады перехватило дыхание. Calvin Klein. Американский гигант. Мечта любой модели.

— Что именно? — спросила она, стараясь говорить спокойно.

— Рекламная кампания. Весна-лето следующего года. Съёмки в Нью-Йорке. Если всё пройдёт хорошо — возможно, станешь лицом бренда.

— Лицом бренда?

— Да. Ты понимаешь, что это значит?

Ада понимала. Это был взлёт выше, чем она могла мечтать. После такого предложения карьера шла в гору стремительно. Это были деньги, слава, мировая известность.

— Когда? — спросила она.

— Через месяц. Надо улетать в Нью-Йорк минимум на три месяца. Подготовка, съёмки, презентации.

— На три месяца?

— Да. А что, проблемы?

Ада молчала. Три месяца. Три месяца без дома, без семьи, в чужой стране, одной. Но она уже знала ответ.

— Нет, — сказала она твёрдо. — Проблем нет. Я согласна.

Бьянка улыбнулась — впервые так широко, по-настоящему.

— Вот и умница. Я знала, что ты не подведёшь. Готовься, через месяц вылетаем.

Вечером она позвонила домой. Трубку взяла мать.

— Мам, у меня новость.

— Какая, доченька?

— Мне предложили работу в Нью-Йорке. На три месяца. Рекламная кампания Calvin Klein.

Мать ахнула в трубку:

— Господи, дочка! Это же… это же… я даже не знаю, как это называется! Это ж Америка!

— Америка, мам.

— Ты шутишь?

— Нет, мам. Не шучу.

Мать засмеялась и заплакала одновременно:

— Ада! Погоди, я отцу скажу! Отец! — закричала она в сторону. — Иди скорей! Тут Ада такое рассказывает!

В трубке послышался топот, потом голос отца:

— Что случилось? Пожар?

— Лучше! — Мать смеялась сквозь слёзы. — Аду в Америку зовут! Работать!

Отец взял трубку. Помолчал секунду, потом сказал:

— В Америку, значит?

— В Нью-Йорк, пап. На три месяца.

— Ну, — он кашлянул, — ты там это… не теряйся. Америка то большая.