Альбина Емцева – Северный шёлк и южное вино (страница 11)

Мартина и Маттео расцвели. В новом доме у каждого была своя комната. Мартина развесила по стенам свои рисунки, Маттео устроил в своей комнате настоящий гараж для игрушечных машинок. Мать возила их в школу, забирала, водила на кружки. Мартина ходила на рисование, Маттео — на футбол. Жизнь наладилась.

И теперь Ада приезжала домой не с чувством вины, а с радостью. Она привозила подарки, обнимала всех, слушала рассказы о школьных делах, смотрела новые рисунки Мартины, играла с Маттео в машинки. И уезжала обратно в Милан с лёгким сердцем, зная, что там, дома, всё хорошо.

В Милане её ждала другая жизнь. Работа, друзья, новые возможности.

Татьяна получила контракт с Versace и летала от счастья. Лена снялась для французского Elle и тоже была на подъёме. Они по-прежнему жили в пансионе синьоры Галли, но уже поговаривали о том, чтобы снять квартиру на троих.

— Надо искать что-то попросторнее, — говорила Татьяна. — Надоело в тесноте. Давайте снимем трёшку где-нибудь в центре.

— Дорого, — вздыхала Лена.

— Заработаем, — отвечала Татьяна. — Мы теперь звёзды, детка.

Ада слушала и улыбалась. Она уже присмотрела себе небольшую квартирку недалеко от пансиона студию с большими окнами и видом на крыши. Но пока не решалась съезжать. Слишком привыкла к этому сумасшедшему дому, к шуму на кухне, к вечным разговорам о кастингах и съёмках.

Но в один прекрасный день она всё-таки решилась.

Квартира оказалась идеальной, светлая, уютная, с высокими потолками и маленьким балкончиком, куда помещался только стул и горшок с цветами. Ада подписала договор, купила мебель в IKEA, сама собирала стеллажи и вешала полки. Это было странное, почти детское счастье делать что-то своими руками, обустраивать свой угол.

Татьяна и Лена помогали с переездом, а потом устроили новоселье с пиццей, вином и громкой музыкой. Соседи снизу стучали по батарее, но им было всё равно.

— Твоя квартира, — сказала Лена, оглядываясь. — Твоя собственная. Круто, да?

— Круто, — согласилась Ада. — Очень круто.

Будни модели оказались гораздо более насыщенными, чем она представляла.

Утро начиналось в шесть. Спортзал был обязательно, каждый день. Тренировки с персональным тренером, который гонял её до седьмого пота. Бег, растяжка, силовые упражнения. Потом бассейн плавание помогало расслабить мышцы после нагрузок.

— Модель должна быть в идеальной форме, — говорил тренер. — Это не прихоть, это работа.

Ада не спорила. Она вкалывала на тренировках, она знала, что, если хочешь результата, надо работать.

После спортзала был душ, завтрак и на съёмки или на примерки, или на встречи с дизайнерами. Дни были расписаны по минутам, и Ада удивлялась, как раньше она вообще успевала жить без этого графика.

Встречи с дизайнерами были отдельным искусством. Каждый из них был уникален, у каждого свои требования, свои капризы, своё видение. Синьор Версаче, например, был громким, экспрессивным, он мог кричать на ассистентов, а через минуту обнимать их и целовать. Донателла, его сестра, была холоднее, расчётливее, но в её глазах горел тот же огонь.

— Ты интересная, — сказала она Аде при первой встрече. — В тебе есть что-то... северное. Суровое. Это хорошо.

Дольче и Габбана были другими, мягче, спокойнее, они говорили тихо и много шутили. С ними было легко, почти как с друзьями.

— Твоя фигура — мечта, — говорил Стефано Габбана, обводя её силуэт руками. — Мы сделаем для тебя что-то особенное.

Ада училась общаться с ними, понимать их язык, чувствовать их настроение. Это было сложно, но интересно.

А ещё был английский.

— Без английского ты никуда, — сказала Бьянка жёстко. — Париж, Лондон, Нью-Йорк везде нужен английский. Нанимай репетитора.

Ада наняла. Молодую девушку, почти ровесницу, которая приезжала к ней три раза в неделю и заставляла учить слова, строить предложения, читать вслух статьи из американских журналов.

— Твой акцент — это очаровательно, — говорила она. — Но надо, чтобы тебя понимали.

Ада учила английский в метро, в перерывах между съёмками, перед сном, расклеивая по квартире стикеры с новыми словами. Это было тяжело, но она знала, что это необходимо.

В свободное время они с Татьяной и Леной гуляли по городу.

Милан открывался им с новой стороны. Они ходили по узким улочкам Бреры, разглядывая витрины маленьких галерей и антикварных лавок. Сидели в кафе на площади Дуомо, пили кофе и смотрели на туристов. Забирались на крыши небоскрёбов, откуда открывался вид на весь город.

— Смотри, — говорила Татьяна, обводя рукой горизонт. — Весь этот город наш. Мы его завоевали.

— Пока только маленькую часть, — смеялась Лена.

— Ничего. Будет и остальное.

По субботам они часто ходили на рынок на Via Fauche. Там можно было купить всё от свежих овощей до винтажной одежды. Ада обожала рыться в старых вещах, искать что-то уникальное, необычное. Она купила там старое бархатное пальто, которое носила с удовольствием, хотя Татьяна смеялась «Ты выглядишь как героиня фильмов Висконти!»

— Это комплимент? — уточняла Ада.

— Конечно!

А по вечерам, когда выпадала свободная минутка, они ходили на вечеринки. Миланская ночная жизнь бурлила. Клубы, закрытые показы, вечеринки у друзей, у дизайнеров, у фотографов. Ада сначала стеснялась, чувствовала себя не в своей тарелке среди этих шикарных, уверенных в себе людей. Но постепенно привыкла. Научилась улыбаться, болтать о пустяках, пить шампанское и не пьянеть.

— Ты должна быть в тусовке, — учила Татьяна. — Здесь всё через знакомства. Чем больше тебя видят, тем больше зовут. Это бизнес.

Ада училась. Она знакомилась с фотографами, стилистами, редакторами журналов. Её запоминали, её приглашали снова. Она становилась своей в этом мире.

Однажды вечером, после особенно удачной вечеринки у какого-то известного фотографа, они втроём сидели на крыше дома Татьяны и смотрели на звёзды.

— Знаете, — сказала Лена задумчиво. — А ведь мы это сделали. Мы здесь.

— Сделали, — кивнула Татьяна. — Но это только начало.

— Что дальше? — спросила Ада.

— Дальше — мир. — Татьяна мечтательно улыбнулась. — Париж, Лондон, Нью-Йорк. Мы будем там. Все трое.

— Думаешь?

— Знаю.

Они сидели молча, глядя на огни Милана, раскинувшиеся внизу. Город гудел, жил, дышал. И они были частью его.

— Я люблю этот город, — сказала вдруг Ада.

— Я тоже, — отозвалась Лена.

— А я люблю вас, девчонки, — заявила Татьяна. — Без вас я бы тут пропала.

Они обнялись, сидя на этой крыше, под звёздами, над огромным городом. И Ада почувствовала, что у неё есть не только семья в Нессо, но и семья здесь. Странная, разношёрстная, но настоящая.

Через месяц приехали родители.

Ада встречала их на вокзале и не могла сдержать улыбки. Мать вышла из поезда в новом пальто, которое Ада купила ей в подарок, с сияющими глазами. Отец нёс чемодан и оглядывался по сторонам с любопытством.

— Мама! Папа! — Ада бросилась к ним, обняла обоих сразу.

— Доченька! — Мать прижимала её к себе, гладила по голове. — Какая ты стала... городская, красивая.

— Я такая же, мам. Такая же.

Они провели вместе три дня. Ада показывала им Милан, Дуомо, галерею Виктора Эммануила, парк Семпионе, свои любимые улочки в Брере. Водила в кафе, где подавали лучший кофе, в рестораны, где готовили настоящую итальянскую пасту.

Отец ходил за ней как привязанный, разглядывал небоскрёбы и качал головой:

— Ну и город... огромный. Как вы тут не теряетесь?

— Привыкаешь, пап.

Мать ахала над витринами, рассматривала одежду в магазинах и удивлялась ценам.

— Доченька, это же целое состояние!

— Мам, я теперь могу себе это позволить. И тебе куплю.

— Не надо, у меня всё есть.

Но Ада всё равно купила матери шарф, отцу красивый кожаный ремень. Мелочи, но такие приятные.