Альбина Емцева – Куда ведёт запах свободы (страница 13)

Дэвид стоял посреди гостиной, тяжело дыша. Руки его были сжаты в кулаки, глаза бешеные. Но при виде двоих мужчин он как-то сразу сдулся.

— Это не ваше дело, — процедил он. — Это личное.

— Личное? — Клэр шагнула к нему. — Ты посмотри, что ты сделал! Ты ей чуть руку не сломал! Я видела синяк!

— Я её не трогал, — огрызнулся Дэвид. — Она сама упала.

— Врёшь, — спокойно сказал незнакомый мужчина. Голос у него был низкий, уверенный. — Я слышал крик за дверью. И грохот. Собирай вещи и вали.

— Ты кто такой? — Дэвид попытался наехать, но мужчина даже не шелохнулся. Только посмотрел на него сверху вниз, а он был выше Дэвида на полголовы и шире в плечах.

— Я брат Клэр, Шон, — ответил он. — И я сказал: собирай вещи.

Дэвид переводил взгляд с одного на другого. Марк стоял у двери, перекрывая выход. Шон прямо перед ним. Клэр обнимала Вайолет, которая наконец-то разревелась тихо, беззвучно, уткнувшись подруге в плечо.

— Вы пожалеете, — выплюнул Дэвид. — Она вас всех подставит. Она никого не любит, только себя.

— Вещи, — повторил Шон.

Дэвид заметался. Он попытался пройти в спальню, но Шон остановил его:

— Я с тобой. Чтобы ничего лишнего не взял.

Они ушли в спальню. Марк остался в прихожей, поглядывая то на дверь, то на женщин.

— Клэр, — прошептала Вайолет сквозь слёзы. — Как ты... как ты узнала?

— Я звонила тебе весь день, — Клэр гладила её по голове, как маленькую. — Ты не отвечала. Потом вечером набрала и услышала в трубке крики. Ты случайно нажала, наверное. Я сразу поняла, что что-то не так. Позвонила Марку, он позвал Шона. Мы примчались.

— Спасибо, — выдохнула Вайолет. — Если бы не вы...

— Тш-ш-ш, — Клэр прижала её крепче. — Всё хорошо. Мы здесь.

Через полчаса Дэвид стоял в прихожей с двумя чемоданами и пакетом. Шон проконтролировал сборы ни одной лишней вещи, только то, что действительно принадлежало ему. Оказалось, вещей было не так много. Два чемодана одежды, ноутбук, пара коробок с бумагами. Всё, что осталось от двух месяцев совместной жизни.

— Ключи, — сказал Марк.

Дэвид швырнул связку на пол.

— Передумаешь — не звони, — бросил он Вайолет. — Я не прощаю.

— Вали, — коротко сказал Шон, открывая дверь.

Дэвид вышел. Дверь захлопнулась.

Наступила тишина.

Такая гулкая, такая пустая, что Вайолет показалось — она оглохла.

Потом Шон посмотрел на разгромленную гостиную, на разбитую камеру, на осколки вазы.

— Ну и погром, — сказал он. — Вызвать кого-то утром убрать?

— Я сама, — прошептала Вайолет. — Спасибо вам. Спасибо огромное. Вы даже не представляете...

— Представляем, — Марк подошёл и обнял её за плечи. — Ты как, держишься?

— Не знаю, — честно ответила Вайолет. — Кажется, нет.

— Это нормально, — сказал Шон. — Зато живая. И квартира — это просто вещи. Вещи можно купить новые.

Вайолет посмотрела на разбитый фотоаппарат и снова заплакала.

— Нельзя, — прошептала она. — Это был... он был особенным.

— Почему? — спросила Клэр.

— Потому что сегодня я впервые им снимала. По-настоящему. В Ливерпуле. Я столько лет мечтала, а всё боялась. А сегодня взяла и пошла. И это был лучший день за долгое время. А теперь...

Она не договорила. Клэр обняла её крепче.

— Ничего, — сказала она. — Купим новый. Или этот починим. Главное — ты цела.

Марк и Шон переглянулись.

— Мы пойдём, — сказал Шон. — Если что — звоните в любое время. Клэр знает номер.

— Спасибо, ребят, — Клэр чмокнула брата в щёку. — Вы спасли ситуацию.

— Не за что. Берегите себя.

Они ушли. Дверь закрылась. И Вайолет с Клэр остались вдвоём посреди разгромленной квартиры.

Они сидели на кухне единственном месте, которое Дэвид не успел разнести. Клэр нашла в шкафу бутылку вина, открыла, разлила по бокалам. Вайолет смотрела на красную жидкость и не могла заставить себя сделать глоток.

— Пей, — сказала Клэр. — Легче станет.

— Ничего не станет легче, — прошептала Вайолет. — Я опять вляпалась. Опять поверила не тому. Опять отдала всё, а получила нож в спину.

Клэр молчала. Ждала.

— Знаешь, что самое страшное? — продолжала Вайолет. — Я ведь чувствовала. С самого начала чувствовала, что что-то не так. Когда он просил помочь с проектом, когда звонил только по делу, когда я приезжала уставшая, а он даже не спрашивал, как я. Я чувствовала! Но я так хотела, чтобы это была любовь... так хотела, что заставляла себя не замечать.

— Это называется газлайтинг, — тихо сказала Клэр. — Я читала. Тебе внушают, что твои чувства — неправильные, что ты слишком много хочешь, что ты всё выдумываешь. И ты перестаёшь себе верить.

— Да, — кивнула Вайолет. — Он говорил: «Ты слишком требовательная». «Ты всё драматизируешь». «Ты не умеешь принимать любовь». И я верила. Думала, правда, я какая-то не такая.

— Ты такая, — твёрдо сказала Клэр. — Ты та, кто умеет любить. По-настоящему. А он пустота. Он только берёт, потому что внутри у него ничего нет. И никогда не было.

Вайолет подняла на неё глаза.

—Важно то, что ты сейчас будешь делать? — Клэр осеклась.

— Я не знаю, — честно ответила Вайолет. — Я вообще ничего не знаю. У меня работа, квартира в разгроме, фотоаппарат разбит, сердце... не знаю, есть ли оно ещё.

— Сердце есть, — улыбнулась Клэр. — Оно болит значит, есть.

Они пили вино и говорили. Час, два, три.

Вайолет рассказывала всё про Ливерпуль, про Тома на набережной, про Молли в кафе, про женщину в магазине, про бабушку на старой фотографии. Про то, как снимала реку, и как впервые за долгое время почувствовала себя живой.

— А потом я вернулась сюда, — закончила она. — И всё рухнуло.

— Не всё, — возразила Клэр. — То, что ты чувствовала в Ливерпуле — оно никуда не делось. Оно в тебе. Просто сейчас его заслонила боль. Но оно вернётся.

— Откуда ты такая мудрая? — спросила Вайолет сквозь слёзы.

— Я просто тебя люблю, — Клэр пожала плечами. — И вижу то, чего ты в себе не видишь.

Под утро они уснули на диване — том самом, который теперь вызывал у Вайолет только отвращение. Клэр принесла плед, укрыла их обеих, выключила свет.

— Клэр? — позвала Вайолет в темноте.

— М-м?

— Спасибо, что пришла.

— Всегда пожалуйста, — ответила Клэр. — Спи.