Альбина Емцева – Куда ведёт запах свободы (страница 10)

Слова падали в неё, как камни. Тяжёлые, точные.

— Что же делать? — спросила она.

— Перестать бежать, — просто ответил Том. — Остановиться. Посмотреть на реку. Поснимать. Подышать. Побыть с собой. Не с кем-то, а с собой. Страшно сначала будет. Очень страшно. А потом пройдёт. И вы увидите: с собой тоже можно. Даже интересно.

Паром причалил к берегу. Они вышли.

— Спасибо вам, Том, — сказала Вайолет.

— Не за что. Я сегодня тоже кое-что понял. Редко с кем разговариваю. А с вами легко. Может, потому что вы искренняя. Это редкость.

Они обменялись рукопожатием.

— Если будете ещё в Ливерпуле, заходите на набережную. Я часто здесь.

— Обязательно, — улыбнулась Вайолет.

И они разошлись. Том в сторону своего дома, Вайолет дальше, в город.

Она пошла по направлению к центру, куда глаза глядят. Ноги сами несли её, а камера фиксировала всё, что попадалось на пути.

Узкие улочки с кирпичными домами викторианской эпохи. Граффити на стенах — огромные портреты Джона Леннона, Джорджа Харрисона, местных знаменитостей. Пабы с вывесками, которые помнят, наверное, ещё девятнадцатый век. Магазинчики, где продают всякую всячину: от магнитов с «Битлз» до настоящих морских карт.

Витрины были украшены к Рождеству. Гирлянды, искусственный снег, олени, Санта-Клаусы. До праздника оставалось меньше двух недель, и город готовился.

Она зашла в маленький магазинчик на Мэтью-стрит. Внутри пахло старыми книгами, деревом и ещё чем-то неуловимо морским. За прилавком сидела женщина лет семидесяти в огромных очках и вязала длинный полосатый шарф.

— Доброе утро, — сказала Вайолет.

— Доброе, — женщина подняла глаза, поправила очки. — Ищете что-то конкретное или просто смотрите?

— Просто смотрю. Я в первый раз в городе.

— А, туристка, — улыбнулась женщина. — Ну смотрите. У нас много интересного. Вон там открытки старые, там карты, там книги про Ливерпуль. А это, она кивнула на витрину с магнитами и рождественскими украшениями, для тех, кому нужно увезти кусочек. Берите, что понравится.

Вайолет бродила между стеллажами, рассматривала вещи. Её взгляд упал на старую фотографию в рамке. На ней была девушка в платье начала двадцатого века, стоящая на причале и смотрящая вдаль. Сзади угадывались очертания Ливер-билдинга тогда ещё нового, только построенного.

— Красивая, — сказала Вайолет.

— Моя бабушка, — отозвалась женщина, не отрываясь от вязания. — Ждала жениха с войны. Он не вернулся. А она ждала всю жизнь. Так и не вышла замуж. Говорила: «Я за него замужем, просто он не рядом».

Вайолет посмотрела на фотографию с другим чувством.

— Она не жалела?

— Не знаю. Она умерла, когда мне было десять. Но я помню: она всегда смотрела в окно на реку. И улыбалась. Не грустно, а так... светло. Будто знала что-то, чего мы не знаем.

— Может, знала, — тихо сказала Вайолет.

— Может, — согласилась женщина. — Вы купите что-нибудь?

Вайолет купила старую карту Ливерпуля и маленькую открытку с видом на набережную. Не как сувенир, а как напоминание: есть места, где можно остановиться.

— Счастливого Рождества, — сказала женщина на прощание.

— И вам.

Она вышла из магазина и пошла дальше. Через полчаса оказалась в районе Альберт-Док. Это был старый порт, переделанный в культурный центр. Краснокирпичные здания, мощёные улочки, кафе, музеи. Вокруг сновали люди с пакетами — предрождественская суета была в самом разгаре.

Вайолет зашла в кафе на первом этаже одного из старых складов, села у окна с видом на воду, заказала чай и сэндвич. Пока ждала, листала фотографии на камере.

Река. Чайки. Корабли. Том. Паром. Улицы. Граффити. Магазин. Бабушка на старой фотографии.

Они были хороши. Не профессионально, конечно, но в них было что-то живое. То, чего не хватало в её обычной жизни.

— Извините, здесь свободно? — раздался голос.

Рядом стояла девушка лет двадцати пяти с рыжими кудрями, выбивающимися из-под вязаной шапки, и огромной кружкой кофе в руках.

— Тут всё занято, а у вас свободно. Можно присесть?

— Да, конечно, садитесь, — Вайолет кивнула на свободный стул.

Девушка плюхнулась напротив, отхлебнула кофе и уставилась в окно.

— Ненавижу декабрь, — сказала она без предисловий. — Темно, холодно, вечно этот ветер с реки. Но сегодня повезло. Хотя бы не дождь.

— Вы местная? — спросила Вайолет.

— Ага. Родилась, выросла, никуда не уезжала. А вы?

— Из Дублина.

— О, ирландка! — девушка просияла. — У нас в пабе официантка ирландка. Говорит так смешно. Вы тоже так говорите?

Вайолет рассмеялась.

— Наверное, тоже.

— Я Молли, — представилась девушка.

— Вайолет.

— Красивое имя. Старомодное. Моя бабушка так хотела меня назвать, но мама сказала, что Молли современнее. А я люблю старомодное. У вас есть парень?

Вопрос был таким неожиданным и прямым, что Вайолет растерялась.

— Эм... нет. То есть был. Но больше нет.

— Бросил? — Молли сочувственно наклонила голову.

— Я бросила.

— Молодец, — кивнула Молли. — Значит, правильно. Если бросаешь значит, не твоё. Я своего бросала три раза. И каждый раз возвращалась. Дура была. Теперь всё, завязала. Свободна, как чайка.

Она показала в окно, где как раз пролетала чайка.

— И не жалко?

— А чего жалеть? — Молли пожала плечами. — Он меня не ценил. Я готовила, убирала, работала, а он на диване лежал и говорил, что я пилю. А когда я ушла, он сначала звонил, просил вернуться, а через месяц нашёл другую. Такую же дуру. Теперь она готовит, убирает, работает, а он лежит. И так по кругу.

Вайолет смотрела на эту девушку и удивлялась её мудрости. Двадцать пять, а видит жизнь насквозь.

— Откуда вы это знаете?

— А я в том же районе живу, вижу их иногда. Она уже уставшая ходит, глаза как у рыбы. А он довольный. Значит, схема работает. — Молли допила кофе. — Ладно, мне пора. Работа. Я бариста в кофейне на набережной. Заходите, если что, сделаю вам лучший кофе в Ливерпуле.

— Спасибо, Молли. Обязательно.

Девушка убежала, оставив после себя ощущение лёгкости. Вайолет допила чай, расплатилась и вышла.

Она бродила по городу до самого вечера.

Зашла в музей «Битлз» огромное пространство, посвящённое группе, которая изменила мир. Слушала их песни в наушниках, разглядывала старые фотографии, инструменты, костюмы. И думала о том, как четверо парней из рабочего города стали легендами. Просто, потому что делали то, что любили.

Потом пошла в англиканский собор огромный, величественный, с витражами, от которых захватывало дух. Села на скамью и долго сидела, глядя на свет, льющийся сквозь цветное стекло. В соборе готовились к Рождеству у алтаря уже стояла ёлка, пахло хвоей и ладаном.

Мысли в голове текли медленно, как река Мерси.