Альберт Пиньоль – Горе побежденному (страница 81)
Таити. Сначала я был невероятно рад наконец ступить на твердую землю, но уже через два дня мне хотелось убить Бэнкса, этого осла Джозефа Бэнкса.
Враждебные дикари! Укрепления, созданные незамедлительно, чтобы противостоять атакам орд варваров, вооруженных колючими дубинками и копьями, длиннее, чем те, которые использовали греческие фаланги! Припоминаете? Мое присутствие было не-об-хо-ди-мо! Так вот, знаете, что мы обнаружили на Таити? Некое подобие счастливой Аркадии, заселенной радикальными республиканцами, которые вместо одежды носили листья кокосовых пальм; король их отличался от своих подданных только тем, что был самым толстым. Мне кажется, если бы мое внимание не привлекли кое-какие приятные сюрпризы, я бы заколол Бэнкса.
Таити казался сумасшедшим домом, в котором заперли всех нимфоманок планеты. Туземки, похожие на смуглых ящериц, на которых вместо одежды были только цветочные гирлянды, плясали для нас танец живота и ломали руки, подзывая нас: «Иди, иди сюда, красавчик мой: забудь о кислой капусте и попробуй мою киску». А как они улыбались! Если бы все женщины обладали такой улыбкой, даже Гланстон показалась бы прелестной. Не знаю, был ли тому причиной рацион на основе кокосового молока, овощей и морепродуктов, но уверяю вас: у всех таитянок великолепная фигура, независимо от того, улыбаются они или нет.
Поначалу, естественно, моряки заподозрили какой-то подвох, и ничего удивительного в этом не было. Кто бы мог поверить, что в мире существует остров-бордель, где все женщины невероятно красивы и к тому же не требуют платы за свои услуги? Они крепились до тех пор, пока Суви-молодец не подцепил одну черную красотку и не увлек ее в кусты. Его примеру тут же последовал Льомпарт, который был порядочным занудой и нытиком, но в некоторых ситуациях не терял времени даром. А раз таитянки готовы были трахаться с двумя иссохшими мумиями, то что должна была предпринять остальная команда корабля?
Конечно, были и исключения. Глупый Бэнкс и его ученые коллеги предпочли ходить по острову и ловить бабочек, жуков, улиток и прочих существ, которые умеют летать, бегать или ползать. Ну и идиоты! Правду говорят, что есть задницы, которые годятся только для пинков. Только капитан не присоединился ни к первым, ни ко вторым.
Для меня это путешествие было просто бесконечной пыткой, которая прервалась лишь во время нашего пребывания на Таити, однако это не мешает мне здраво оценить роль капитана Кука. Он был сыном скромного земледельца и поэтому никогда не позволял себе быть высокомерным. Найти человека, который выделялся бы среди других своей добродетельностью в какой-либо сфере жизни, очень трудно, а Кук объединял в себе три черты: он был справедливым капитаном, умелым мореплавателем и превосходным дипломатом.
Какими бы доброжелательными ни были туземцы, все могло бы кончится катастрофой, если бы не способности Кука. Он умел обращаться с изысканным почтением к толстяку-королю, которого, как мне кажется, звали Тарроа, или Турроан, или Туррон Масляный – что-то в этом роде. А дело это было непростое. Если на Венере есть жизнь, то наверняка ее обитатели похожи на нас больше, чем таитяне. В их обществе не существует понятия частной собственности, и кража не является преступлением. Но попробуйте объяснить это моряку, у которого пропал нож, трубка или еще какая-нибудь безделушка, столь дорогая для человека, проводящего долгие месяцы в море.
Кук сумел понять ситуацию и сгладить все острые углы. Он рассудил здраво и приказал, чтобы все огнестрельное оружие оставалось на корабле. Что касается связей между англичанами и таитянками, капитан проявлял невероятную снисходительность и наказывал за отдельные излишества только своих людей, а не туземцев. И, если позволите, я скажу, что он был прав, хотя удары кнутом никому не нравятся. Будем справедливы: разве моряк имел право жаловаться на то, что у него украли пряжку, если он сам в это время пользовался услугами жены вора?
Как я уже сказал, Кук обращался к Туррону Масляному с таким уважением, словно тот был русским царем, хотя владения этой голой глыбы жира ограничивались четырьмя кокосовыми пальмами. И в знаменательный день прохождения Венеры по диску Солнца Кук показал ему наши телескопы. Как вы помните, мы прибыли туда, чтобы наблюдать за астрономическим явлением, которое могло – по крайней мере, теоретически – позволить рассчитать диаметр Солнечной системы. Мы устроили небольшую астрономическую обсерваторию на холме. Бэнкс и его приспешники от нетерпения чуть не писались в штаны, особенно некий Чарльз Грин, астроном. Таитянский король понял, что ему оказывают какую-то непонятную честь. Будем откровенны: телескопы и прохождение Венеры интересовали Туррона Масляного не больше, чем девственность женщин его племени или чем меня – кислая капуста.
И вот наступил исторический момент. Выскажемся, пожалуй, еще высокопарнее: исключительный момент в истории, ознаменованный прохождением Венеры. О том, насколько это событие интересовало всю команду корабля, можно судить по тому факту, что большинство моряков в это самое время трахали таитянок на берегу океана, в лесу или в хижинах поселка. Грин использовал один телескоп, а Кук собственной персоной встал у второго.
И наконец, появилось то, ради чего мы предприняли столько усилий во время путешествия. И что это было? Какой-то слабенький зеленый огонек, двигавшийся над горизонтом. Теперь следовало зафиксировать точно, сколько времени пройдет с момента его появления и до исчезновения. Пока длилось наблюдение, и Грин, и Кук постоянно жаловались на какое-то пятнышко, изменявшее картину в телескопах. Закончив наблюдение, они сравнили результаты, и оказалось, что разница в их подсчетах составляла… сорок две секунды! Я ничего не смыслил в этом вопросе, но даже мне стало ясно, какое это имело значение. При тригонометрических расчетах расхождение в сорок две секунды означает, что результат будет столь же точен, как если мы будем проводить измерения на карте мира при помощи большого пальца.
Ну и смехота! Мы переплыли моря и океаны половины мира, чтобы увидеть прохождение Венеры, а когда прибыли на место и установили свои телескопы, появилось маленькое пятнышко и все нам изгадило[66].
Размеры Солнечной системы! Ради всего святого! Бэнкс и его ребята были такими ханжами, что им никогда не удалось бы измерить даже собственную елду! И ради этого меня подняли с моего мягкого дивана и вырвали из объятий
Единственным моим утешением было то, что теперь можно было возвращаться. Прощай, Таити! В конце концов, мы, в общем-то, неплохо провели здесь время: ученые развлекались со своей Венерой, а я – с дюжиной живых богинь любви. Но в гостях хорошо, а дома лучше. Так думал я и считал, что наступает счастливый конец, не правда ли? Ничего подобного!
Мы поднялись на борт «Индевора», и Кук открыл конверт, скрепленный сургучом: секретные указания Адмиралтейства. И что там было написано? Оказывается, мы должны были плыть дальше на восток по прямой. До какого места? А, совсем недалеко, всего какую-то пару тысяч миль.
Мне кажется, что я не умер только потому, что меня слишком сильно укачало.
Я, естественно, взял с собой в путешествие свою маску и еще две запасные. К этому времени все они уже потеряли свой цвет от морской соли и заржавели от влаги. Меня это уже не волновало, меня уже ничто не трогало. Я целыми днями лежал навзничь в каюте и страдал от своей ненависти к водному пространству. Однажды, когда я в беспамятстве валялся на матрасе, Льомпарт от нечего делать не нашел ничего лучшего, как раскрасить мои маски восьмью разными цветами каждую! Если бы у меня оставались силы, я бы его убил.
Через несколько дней Кук собрал всех офицеров и объяснил им как можно яснее, в чем состояла следующая миссия «Индевора».
Все, что в нашем мире знали о землях, к которым направлялся наш корабль, было туманно, отрывочно… и ужасно. В первый и единственный раз в эти края занесло более ста двадцати лет назад одного голландца по фамилии Тасман. Как его угораздило оказаться в южной части Тихого океана? Рассказ Тасмана был краток, но это делало его не лучше, а только страшнее. Судите сами.
Тасман прибыл в эти края с зелеными берегами и горами, которые терялись в тумане, и назвал их Новой Зеландией. На прибрежном песке появились темнокожие и мускулистые дикари, чьи тела от самых бровей и до колен покрывали татуировки, и весело приветствовали гостей, трубя в деревянные трубы. Тасман ответил им музыкой своих горнов и в качестве жеста доброй воли послал вперед шлюпку с подарками. Стоило морякам ступить на песок, как туземцы сожрали их живьем. Этим все и кончилось. Короткий рассказ, не правда ли?
– Из этого следует заключить, – сказал Кук, решив неожиданно пошутить, что было несвойственно этому флегматичному человеку, – что первым продуктом, который импортировали в Новую Зеландию, было голландское мясо.
Единственным положительным моментом во время плавания к Новой Зеландии для меня стало изучение языков. Кук взял на корабль молодого и очень смышленого таитянина, который вызвался нас сопровождать. Капитан надеялся, что, несмотря на огромные расстояния, разделяющие их земли, таитяне и новозеландцы говорят на схожих языках и его можно будет использовать в качестве переводчика.