Альберт Дивный – Ядовитый цветок отравляющий мысли (страница 1)

Альберт Дивный

Ядовитый цветок отравляющий мысли

Пролог

От колыбели до могилы человек неустанно куёт цепь решений. Среди них есть судьбоносные, а есть мимолётные, но почти каждое из них неотступно сопровождают сомнения. Порой достаточно лишь искры – случайного слова или неловкого жеста, – чтобы в душе проросли зёрна неуверенности. Они, словно ядовитые цветы, пускают корни в самой душе, оплетая сердце и разум своими терпкими стеблями, отравляя каждый вдох и каждую мысль. Последствия решений, принятых в таком состоянии, непредсказуемы и могут привести туда, где даже отчаяние теряет последнюю надежду.

Изгой

Робкий луч рассветного солнца, прокравшись сквозь узкую решетку окна, высветил пол тюремной камеры. В его дрожащем свете танцевали пылинки, взметённые в воздух со старого матраса, когда человек на верхней койке проснулся и заворочался. Молодой мужчина внизу, уже более получаса лишённый сна храпом соседа, держал в руках потрёпанную книгу.

– Ну что, Граф Монте-Кристо, побег задумал? – проскрипел измождённый голос с верхних нар.

Молодой человек, погружённый в чтение «Графа Монте-Кристо» Дюма, оторвался от страниц и взглянул на свисающее с края лицо соседа.

– Даже если и так, ты узнаешь об этом последним, – отрезал он, стараясь скрыть раздражение.

В ответ раздался громкий, каркающий смех, напоминающий блеяние гиены в предсмертной агонии. Лицо, нависшее над ним, оскалилось, демонстрируя все десять оставшихся зубов.

– Предупреждаю тебя в последний раз, Чича, не разговаривай со мной, – процедил молодой человек, сдерживая гнев. – У тебя невыносимо несёт изо рта.

– Ишь ты, какие мы нежные! – донеслось сверху, и голова исчезла из поля зрения. – Думаешь, ты лучше других?! Если бы оно так, не оказался бы здесь!

Молодой человек промолчал, вновь погружаясь в книгу, которую, в силу отсутствия альтернативы, перечитывал уже в пятый раз. Сверху доносилось тихое ворчание соседа, но он научился отсекать его, словно назойливую муху. Хуже было с навязчивыми вопросами, от которых не было спасения.

В коридоре лязгнули ключи, и эхо разнеслось по затхлой камере. Тяжёлые шаги охранника заставили Чичу невольно вздрогнуть и замолчать, словно крысу, застигнутую врасплох. Каждый обход вызывал в нём сосущее чувство тревоги, как предчувствие неминуемой беды.

Грузная фигура охранника возникла в проеме решетки.

– Тебе письмо, – буркнул он, обращаясь к молодому, словно кидая кость паршивому псу.

– От кого? – настороженно спросил тот, нахмурив брови.

– Распишись, узнаешь, – отрезал охранник, не утруждая себя любезностями.

С опаской, словно прикасаясь к раскаленному углю, молодой человек подошел к решетке и торопливо черкнул закорючку в бланке. Охранник протянул ему конверт без обратного адреса и продолжил свой монотонный обход, растворяясь в коридорной тьме.

Сгорая от любопытства, мужчина разорвал конверт и вынул письмо.

На лице его промелькнуло удивление, которое с каждой строчкой сменялось все большей серьезностью. Дочитав до конца, он замер, и на мгновение на его губах мелькнула слабая, едва заметная улыбка. Спустя секунду губы задрожали, и по щекам потекли слезы. Он сжал письмо в кулаке и опустил голову, давясь беззвучным рыданием.

Наблюдавший за ним с верхней койки мужчина, истосковавшийся по живому огоньку в этом царстве тоски, не выдержал. В его взгляде плескалось неприкрытое любопытство.

– Письмо… от жены? – спросил он, поражённый столь бурной реакцией соседа.

Молодой резко обернулся, окинув его испепеляющим взглядом.

– Я уже говорил тебе! Её больше нет! – прорычал он сквозь зубы, стиснутые до боли, и вновь провалился в пучину мучительных воспоминаний.

Новость

В салоне «Опеля Астра» стало нечем дышать. Старенький кондиционер, выкрученный на максимум, вместо привычной прохлады выдавал лишь тонкую струйку затхлого воздуха, словно выдыхая последние силы. Андрей с обреченностью выключил измученное устройство и слегка опустил стекло. В салон хлынул свежий ветер, наполненный ароматом цветущей липы, и вместе с ним – тихая грусть уходящего лета.

Алиса сидела, отвернувшись к окну, где проносились огни автомобилей. Её профиль, обычно мягкий и приветливый, казался острым и неприступным.

– Чего это ей вдруг понадобилось нас увидеть так срочно? – спросил Андрей у жены.

– Может, просто соскучилась, – задумчиво ответила Алиса, не поворачивая головы.

– Да вы с ней по телефону почти каждый день разговариваете. Мне порой кажется, что она узнаёт об изменениях в твоей жизни раньше, чем я.

– Не вижу ничего плохого в желании матери увидеться со своей единственной дочерью, – ответила Алиса раздражённым тоном. – Меня смущает, что отчим дома будет. Надо же было ему отпуск взять как раз сейчас.

Андрей провалился в воспоминания о том, как на третьем свидании Алиса впервые поведала ему историю о том, как в её жизни появился мужчина, который стал претендовать на роль отца. Спустя пару месяцев он сделал матери предложение, а вскоре проявилась тёмная сторона, которую он так тщательно скрывал поначалу. Алкогольная зависимость была лишь верхушкой айсберга. Истинная проблема заключалась в неконтролируемой агрессии, которая вырывалась наружу каждый раз, когда он прикладывался к бутылке.

Однажды, в беспросветном мраке запоя, он утратил человеческий облик и с ножом бросился на жену. Лишь отчаянный крик девочки, кинувшейся на защиту матери, смог пробудить в нём подобие разума. Первые годы после школы Алиса провела под одной крышей с матерью и ненавистным отчимом, и только страх за жизнь самого близкого человека удерживал её от переезда.

Несколько лет назад отчим будто бы завязал с пагубной привычкой и теперь совсем не пьёт. Вот только доверие падчерицы вернуть он так и не смог. Каждая встреча с ним становилась для Алисы невыносимой пыткой.

– А что она сказала-то вообще, дословно? – спросил Андрей, остановив автомобиль в первом ряду на светофоре, готовясь повернуть на улицу, где жила тёща.

– Что у неё какая-то важная новость и что она не может сообщить об этом по телефону.

Андрей задумался о том, что может означать подобные заявления от женщины пятидесяти лет. Может быть, виной тому была избыточная настороженность, свойственная его характеру, но ничего хорошего ему в голову не пришло. Поделиться с женой своими мыслями по этому поводу он не решился. Хватит с неё переживаний на сегодня.

Андрей сбросил скорость до минимума, осматривая правую сторону улицы на предмет свободного парковочного места. Спустя несколько секунд он заметил заветный промежуток, подходящий по размеру, и, ловко вывернув руль, припарковался у тротуара рядом с нужным домом.

Привычная площадка пятого этажа, где располагалась квартира тёщи, сейчас казалась Андрею зловещим преддверием ада – настолько мрачным было настроение жены. Нажав на кнопку звонка, он крепче приобнял её, пытаясь согреть не только теплом, но и своей поддержкой. По её телу бежала едва заметная дрожь.

Дверь отворилась, и в проёме показалось лицо отчима Алисы, Александра Евгеньевича, улыбающееся во все тридцать два зуба.

– Привет, привет! – провозгласил он с чрезмерным радушием, отступив в сторону и жестом приглашая гостей в квартиру.

Андрей легонько подтолкнул Алису вперёд, бережно касаясь её спины. При виде отчима она мгновенно напряглась, словно струна, и эта перемена не укрылась от внимательного взгляда мужа.

– Мы уж заждались, – сказал отчим, крепко пожимая руку Андрею.

– Да, домашние хлопоты, знаете ли, – уклончиво ответил тот.

– Выходные, они такие. Пока из постели выберешься, полдня как не бывало, верно?

Александр Евгеньевич лукаво подмигнул Андрею, явно намекая на что-то личное, и расхохотался. Андрей выдавил натянутую улыбку и отвернулся к жене, которая, убирая обувь в шкаф, сочувственно скривила губы.

– Ну-ка, дай обниму! – грянул отчим, распахнув объятия навстречу падчерице.

Не дождавшись ответа, он сам заключил её в крепкие объятия. Алиса, не отвечая, лишь сухо отвернулась, устремив взгляд на мужа. Андрей с нечитаемым выражением лица наблюдал за этой сценой натянутой близости, словно ведя безмолвный отсчёт времени, готовый в любой момент разорвать объятия при малейшем признаке дискомфорта на лице жены.

– Где мама? – прозвучал в голосе Алисы робкий луч надежды, когда она высвободилась из объятий отчима.

Он хотел было что-то ответить, но в этот миг из кухни появилась Наталья Викторовна, облачённая в цветастый передник и на ходу сбрасывающая кухонные рукавицы.

Приветствия захлестнули волной, объятия сплелись в крепкий узел, и Андрей не мог не заметить, как тёща, обычно щедрая на тепло, на этот раз буквально излучала нежность. Именно эта атмосфера радушия манила его в этот дом, словно маяк, в отличие от холодных стен родных пенатов.

– А вас что-то совсем не видно, не слышно было, – игриво подколол Андрей тёщу. – Решили в прятки с нами поиграть?

– Ой, Андрюшенька, ну что ты выдумываешь! У меня там всё кипит, шкворчит, вот и не расслышала сразу, – ответила теща, одарив его теплым взглядом.

– Проходите в комнату. Наташа, долго там еще колдовать будешь? – обратился отчим к жене, и в его голосе послышались нотки нетерпения.

– Уже почти готово, – отозвалась она, поспешно скрываясь за кухонной дверью. – У нас сегодня плов узбекский, настоящий, и драники со сметаной. Соскучились, поди, по домашней еде? Наверняка одними полуфабрикатами питаетесь?