Алай'А Мин – Реквием по моей смерти (страница 4)

Но опять же, если быть откровенной, в собственных глазах мы склонны не замечать свою привлекательность. Келли не была исключением, ее самооценка всегда желала оставлять лучшего.

С Мейсоном Келли сдружилась весьма посредственным способом. Тем самым, в который, если бы вам довелось узнать, наверняка не сразу бы поверили. Поэтому, прежде чем приступить к повествованию, хочу предупредить. Они были детьми, каждому из которых было лишь по девять лет. Все-таки трудно описывать чье-то детское состояние, когда тебе уже за пятьдесят.

В один день вдруг осознаешь, что начинаешь забывать о таких, казалось бы, неважных вещах, как имя любимой куклы, первой школьной любви, о детской несбывшейся мечте. И этого совсем не хочется, хотя раньше молился на то, чтобы выкинуть это из головы, потому как оно приносило саднящую боль в груди. Детство словно перемещается в параллельную вселенную, в которой ты никогда и не жил. Оно становится таким далеким, неизведанным. И внезапно особенно интересным.

Были бы наши герои немного старше, смогли бы переступить черту гордости друг перед другом. Но они этого не сделали, чем очень усложнили себе обстоятельства. Они прошли через это вместе, поэтому ничего не случилось зря. Это не было ошибкой.

Декабрь 2018, шт. Каэру

Через неделю после приезда Келли пошел снег. Весь двор особняка завалило пушистым белым снегом. Уже нельзя было играть в гольф на большом стадионе или прогуливаться в общем саду, поэтому все дети находились в доме.

По расписанию начальные классы сидели на уроках по чайному этикету, средние томились в библиотеке за чтением классической литературы, а старшие практиковали шахматы в общем зале. Каждый год в особняке проходил шахматный турнир между старшеклассниками. К нему подходили очень серьезно, так как победитель получал возможность выехать в сопровождении куратора за город, что являлось очень ценной наградой для большинства. А именно для тех, кто вырос в этом доме и никогда не видел ничего, кроме Каэрского пляжа. Что ни делали ради победы. В истории детского дома определенно зафиксировали пару случаев попыток самоубийства при поражении. Правда, такое случалось лишь пару раз в девятнадцатом веке, когда некоторые сходили с ума от чересчур долгого заточения в каменных стенах особняка.

В веке нынешнем подобные меры наказания уже не столь актуальны. И Келли не была уверена, что новизна, встроенная в устав, пошла им на пользу. Скорее ровно наоборот.

– Келл?! Господи, в такой холод? – Мареллин удивленно наблюдала за тем, как ее подруга натягивает сапоги. – Разве ты не должна сидеть на кухне вместе с Рози? Ты можешь провалить следующий экзамен по этикету.

– Поднимайся обратно, – та нетерпеливо махнула рукой, подпрыгивая на месте, чтобы дотянуться до сложенного на верхних полках шарфа.

Мареллин надула губы.

– Тебе не всегда будут делать исключения. Скоро ты уже не будешь «новенькой», – с напором на последнее слово вынесла вердикт девочка.

– Слышу не первый раз. Просто дай мне немного отдохнуть, – отмахнулась Келли, уже отворяя дверь. – Ну, ты со мной?

– Ты же знаешь, что я не могу, – тихо прошептала Мареллин, трусливо оглядываясь по сторонам. – Буду ждать тебя здесь, только быстрее.

Келли вышла за ворота и села на ближайшую скамейку. Натягивая ворот пальто до ушей и пряча руки глубоко в карманы, девочка болтала ногами, не дотягиваясь до земли. Она комплексовала из-за своих коротких ног и всегда предпочитала сидеть на бордюре. Так, чтобы в грудь упирались острые коленки, а задница леденела до онемения. Или же подобная привычка пошла вовсе не из-за низкого роста? Келли не хотела вспоминать о прошлой школе.

Однако нежеланные воспоминания вонзились в ее сознание против воли, разъедая кожу, впиваясь в горло, душа. Так, что от бессилия сводило живот и кололо где-то глубоко в груди, в сердце… Подобно ударам ножа. Они быстро впивались и мучительно медленно вынимались. У Келли никогда не было ни ножа, ни любого другого оружия, все валилось к ногам. Трясущиеся руки она прятала в карманы и улыбалась.

Однако где-то глубоко-глубоко внутри она надеялась, молилась, что когда-нибудь сумеет обрести силу, ведь ждать спасения в 21 веке от принца на белом коне было бы просто эгоистично. Тупо, стыдно!

Прячься под юбку мамаши, недоросток.

Сосочка понадобилась? Хочешь в коляску?

Да она на серьезе обделалась, смотрите… Фу!

Не подходите, воняет.

Обойдите лужу, она же описалась!

Мерзкая…

Слушай, она случайно не отсталая?

В ее семье все отсталые…

Мамочка не учила носить подгузники?

Пошла отсюда, тебе здесь не место! Ты что не слышишь? Иди-ка сюда, а ну…

Келли выдернула из карманов руки, закрывая уши покрасневшими от холода пальцами. Ну вот опять! Воспоминания о прошлой жизни не давали жить. Когда она была готова отпустить прошлое, оно не было готово отпустить ее. Если не одна проблема, то обязательно другая продолжала цеплять и цепляться. Келли качалась из стороны в сторону в попытках нормализовать дыхание и сфокусировать внимание на картинке ровно перед собой. Картинка…

Да, именно это слово превосходно описывало тот пейзаж, что стоял перед ее глазами. Снег покрывал крыши дорогих коттеджей, а с холма, где возвышался особняк, вечно обволоченный волшебной дымкой, они и вовсе походили на пряничные домики, тщательно посыпанные сахарной пудрой и другими сверкающими вкусностями.

В этом районе репутация всех детей из приютского особняка, как, впрочем, ожидаемо, была подмоченной. Никто не желал сталкиваться с ними, заводить любые разговоры. Келли даже представить не могла, какие сплетни о них пускают местные жители. Но об одном знала точно. Их никто не жалел, как обычно жалеют сирот. Их и сиротами не считали. Ходили слухи, мол, это жесткий интернат для детей из-за границы. Всегда можно было заметить избегающие взгляды окружающих и подозрительные покачивания головами.

Хорошо, что их школа располагалась намного дальше, в том квартале, где сплетен о них ходило в разы меньше. Общение с ровесниками вне особняка у Келли не задалось, да она не особо и пыталась, хоть это было – удивительно! – не запрещено. Друзей не было, однако никто не приставал с ненужными вопросами. Ее просто не замечали.

На минуту задумавшись о нынешней жизни, Келли не заметила, как к ней сзади подкрался мальчик.

– Что делаем? – он наклонился и прошептал ей в ухо.

От неожиданности девчонка подскочила, чуть не скатившись с холма. Мальчишка рванул с места и перехватил ее руку.

– Не благодари, – он помог Келли обратно взобраться. Лукаво улыбнувшись, расправил плечи.

Когда до нее дошел весь смысл происходящего, она выдернула руку и бросилась прочь. Мейсон уже успел стать ее личным кошмаром за эту неделю. Он напрочь игнорировал все попытки если не подружиться, то хотя бы познакомиться. Даже Ви-Энь со своими особенностями оказалась более дружелюбной. А два дня назад Келли проснулась до подъема от неясной тревоги и обнаружила, что Мейсон стоит у изножья ее кровати и смотрит внимательно, как маньяк.

– Притормози убегать! – мальчишка кинулся за ней. Опять схватил за руку.

Келли бросила попытки отбиться секунд через пять, вперившись усталым взглядом в незнакомое лицо. Больше всего на свете ей хотелось не видеться с Мейсоном Хиллом никогда.

– Чего? – она отвернулась, переводя дыхание и концентрируясь на падающих снежинках.

Она старательно показывала, что она не здесь, в то время как Мейсон неприлично принюхивался, склонив голову.

– Отвали, – бросила Келли, грубо отпихивая от себя мальчика.

Его не смутила подобная резкость, напротив, он лишь шмыгнул носом, расплываясь в широкой ухмылке.

– Пончики.

Келли в изумлении изогнула бровь.

– Пончики, – повторил тот, тыча пальцем в ее пальто. – В карманах.

Девочка отстранилась на шаг, впиваясь раскрасневшимися пальцами в рукава шерстяного пальто, с неприязнью фыркая.

– Глупая попытка, – она качнула головой и, наконец, когда ничто ей не мешало, пошла прочь. – Придумай что-то получше! – напоследок отсалютовав, Келли захлопнула тяжелые двери, отставляя парня наедине с не поддающимся объяснениям мыслями.

– Не видела, но я знаю, что ты собираешься делать, поэтому позволь дать совет, – не отрываясь от книги, ответила девочка, тыча пальцем на входную дверь за окном, когда Мейсон обратился к ней с весьма нестандартным вопросом. – Наблюдала за тобой все это время. Скажи, у вас это в роду – быть тощим и недалеким? Ты игнорировал ее всю предыдущую неделю, а сегодня подошел прикольнуться?!

– Серьезно? – брови Мейсона взметнулись к вверху, скрываясь под белоснежными локонами. – Ты смеешь оскорблять мои методы?

– Еще как, – Мареллин подперла подбородок и с деланным интересом окинула друга взглядом. – Понимаешь, то, что я тебя терплю, еще не означает, что ты интересный. Ты скучный, однако, если изменишь свое поведение, сможешь легко это исправить. А я… – Мареллин посмаковала во рту последние слова и быстро спрыгнула с подоконника.

Секунду мальчишка не отрывал выпученных глаз от рыжеволосой девочки, но после, будто опомнившись, махнул рукой.

– Я тебя понял, – Мейсон вежливо отступил, уже хватаясь за дверную ручку. – Однако от совета не откажусь.

– Перестань играть.

– Не понял.

Мареллин с прищуром подняла глаза к потолку, сделала глубокий вдох и наконец взглянула на сидящего перед собой мальчика.