Алана Алдар – Волчья Ягодка (страница 57)

Глава 69

— Маша, услышь же ты меня!

Я слышу слова, но с каким— то запозданием понимаю их смысл, до меня слабо доходит, почему я больше не умею дышать. Вместо этого, как выброшенная на берег рыба, судорожно хватаю воздух ртом.

— Он… он… жив? Скажи, что с ним всё будет хорошо, умоляю тебя.

Пауза перед ответом Олега кажется мне вечностью, превращая ожидание в персональный ад.

Секунды складываются в годы, минуты — в десятилетия. Меня трясёт, хотя, возможно внешне и не видно, но внутри я натягиваюсь и рвусь, как перетянутые гитарные струны. В голове завелась обезьянка с металлическими блинами, что нещадно лупит ими друг о друга.

Бум. Бум. Бум.

Мне хочется прямо противоположных вещей: зажать уши ладонями, заставить её прекратить, потому что я боюсь не услышать ответ его брата и одновременно не хочу, чтобы она останавливалась, потому что очень боюсь услышать.

Остальные члены стаи суетятся, о чём-то говорят, но я не могу разобрать, лишь вижу, как шевелятся их губы, как неожиданно появляются и другие, приносят одежду тем, кто прибежал сюда волком. Кто-то пытается оттеснить меня от моего волколака, но я лишь сильнее сжимаю ладонями пропитанную кровью шкуру, бережно укладывая лохматую голову себе на колени. Я не волк, но рычу в ответ на касания не хуже.

— Не трогайте её, — отдаёт распоряжение Олег. — Отойдите.

“Пожалуйста, пожалуйста, прошу…”

Не знаю, кого и о чём молю. Меня кутает в тишину, и лишь собственный голос с мольбой, и ледяной страх разбавляют вакуум. Замираю от осознания, что сегодня утром могла видеть Серёжу последний раз.

Вместе с этим, события прошедших двух недель проносятся калейдоскопом, сменяя собой друг друга.

Я же столько всего не сказала важного о нас! Во мне столько слов, что не хватило бы целой жизни высказать.

— Маша, — с явным нетерпением повторяет Олег.

— Скажи, что он придёт в себя! — уже не прошу, а требую. Зло размазываю колючие слёзы испачканными в крови руками. — Скажи!

Бета стаи устало трёт переносицу.

Он издевается?! Или нарочно тянет время?

— Он волколак, Маша.

Тоже мне новость. Но не бессмертный, как Кощей. Я боюсь выдыхать, говорить и вообще спорить, но проглотив ком, всё же цежу:

— Не слышу радости в голосе, — пальцами бездумно вожу по громадной тяжёлой башке своего волка.

Олег вымученно улыбается.

— Волк против медведя не выстоит, Маша. Идти один на один против такого соперника — самоубийство. Серый потерял много крови, у него очень сильные повреждения, к тому же вы всё ещё не закрепили связь и он не сможет тянуть из тебя силу. Да даже если и смог бы — не захотел, ты же знаешь, он как баран твердолобый…

Упрямо мотаю головой. Где-то внутри рвутся красные нити души, кровоточа и убивая меня. Я умираю с каждым произнесённым словом. Почему он не хочет сделать как я? Не приукрасит чёрное розовым, чтобы поддержать и подарить надежду. Я бы сделала так для близкого человека, подарила бы капельку надежды. А он продолжает убивать меня словами, руша мою жизнь, новую, счастливую, наполненную смыслами. Словно неуклюжий ребёнок, ломает её на куски, как только что собранный пазл.

“Если он умрёт я больше себя не соберу”.

Теперь понимаю предельно ясно: всё, что я когда— то считала важным — пустышка. Бесполезное, материальное и совершенно нестоящее того, чтобы за это держаться. Моя работа, достаток… До недавнего думала, что достигла много, что у меня есть всё. Но теперь ничего не хочу. Единственное, острое желание одно — чтобы он выжил… опускаю голову, вслушиваясь в его едва заметное дыхание. Он даже не хрипит. Грудь опадает слишком редко и прерывисто. Мир схлопывается до размера нас с Серёжей. Больше никого не существует за ним. Дрожащими пальцами глажу мокрый нос зверя. Где-то в лабиринтах между жизнью и смертью, между зверем и человеком, решая остаться или уйти за грань ходит Мой Мужчина. Но я не могу его отпустить.

— Вернись ко мне, Серёжа, — шепчу, роняя на мохнатую голову слёзы. — Вернись. Ты обещал меня не отпускать. Обещал находить в новых перерождениях, но я не хочу ждать другой жизни, слышишь? Хочу прожить эту, с тобой, до самой старости. Я больше не представляю своей жизни без тебя. Я не смогу больше… одна. Не бросай меня, хорошо? Хотя я вряд ли такая истинная о которой ты всю жизнь мечтал. Но я люблю тебя, несмотря ни на что. Поэтому, пожалуйста, вернись.

— Маша… нам надо отнести его в храм. — Олег вновь вымученно улыбается. Так не похож на себя прежнего. — К капищу.

Слова не дарят надежду, но ему больше нечего мне предложить, поэтому хватаюсь за то, что есть, как утопающий за соломинку.

— Хорошо, — понуро киваю.

— Позволь нам его забрать, — давит он, поднимая меня с колен. Голова Серёжи бухает по земле и я не выдерживаю, расходясь горькими, горючими слезами.

— Если он не справится, я умру.

Глава 70

Привычный уже круг из двенадцати ножей, воткнутых остриём вверх. Всеволод, как будто враз постаревший, с залёгшей меж бровей глубокой морщинкой споро смешивает травы в небольшой ступке, и Серёжа лежащий в магическом круге недвижимо совершенно.

Я стою возле круга, с протянутыми вперёд руками, на которые Сева наносит хной странные рунические символы.

— Это единственный наш шанс, хотя и очень рисковый, Маша.

— Я справлюсь! — зло шиплю в ответ. — Мы справимся. Серёжа и я.

— Ты не понимаешь, — качает он головой.

— Нет. Это ты не понимаешь! Он — мой, а я его. Мы справимся.

— Связь не закреплена.

— С Велькой вышло.

— Велька малец, безотцовщина, а вы пара.

— Вот именно, — от злости на шамана даже притопываю ногой.

— Сейчас этого может оказаться мало, Маша. Ему необходим зов пары, закреплённой самки и женщины, одновременно, чтобы две души, две ипостаси обрели смысл жизни и обе захотели вернуться.

— Он у него есть, смысл жить.

— Упёртая… — качает головой Сева, — как и он.

— Муж и жена одна сатана, — бормочу без тени улыбки, натягивая рукав на запястье, когда он заканчивает.

— Магические руны усилят заклинание и создадут иллюзию связи. На очень короткий миг. Делай что хочешь, но он должен тебя укусить. Его оборот, назад в человека, сравним со сдиранием шкуры, наживо. И если он лишится чувств, главенствующую роль займёт волк. Навсегда.

— Как было с Велькой, — понимаю я. Сева кивает. — А если… если не укусит, всё равно регенерирует при обороте?

— Да, но останется зверем навечно.

— Зато живой… — веду плечами от прошивающего насквозь озноба, — что ж, давай приступать.

Вхожу в круг под монотонные напевы шамана. Он медленно нарезает вокруг нас круги, зажигает свечи. За ритуальным залом Храма, я точно знаю, собралась вся стая. Они молят своих Богов о спасении. Я же никогда не раздумывала, не углублялась в вопросы веры, просто верила в то, что есть над нами высшая сила, всемогущая, что вершит своё правосудие, наблюдает и направляет на нужный путь, даря свои уроки и сталкивая на жизненном пути людей, что служат учителями. И я благодарна им за Серафиму, которая уговорила поехать в глухомань, о которой я слыхом не слыхала, о знакомстве с Ядвигой и походом в “Кости”.

Даже за мужика того несчастного благодарна, которого огрела дубинкой тогда. Спасибо тебе, добрый человек, надеюсь, жив ты и здоров. Благодарна судьбе и Богам, что побежала в сторону поселения, а не в совершенно противоположную, что встретила Севу, который привёл меня к Серёже, потому что только с его появлением в моей жизни я по— настоящему поняла, что такое настоящая ответственность, полное принятие, безусловная любовь и семья. Раньше, при любых раскладах была только я и весь мир против. Теперь появились МЫ. И пусть это проверка богов, попытка преподать мне горький урок, но я усвоила его ещё там, на той кровавой поляне и не дам ему теперь исчезнуть навсегда, когда хотя бы что-то от меня зависит. Я отобью и заберу его себе, не позволю уйти ему туда, куда не прилететь, не приехать и не прибежать.

Опускаю взгляд на тихо лежащего волка. Моя большая ответственность, которой я поначалу испугалась, моя самая большая любовь.

Глава 71

— Ну, здравствуй, Сергей, — властный голос похож на журчание жидкого огня в Смородинке.

— Дивия, — Богиня сидит на крупном камне по нашу сторону от Чертогов Чернобога. Как всегда собранная, с мягкой улыбкой, но серьёзным взглядом. Надо же… Лично пришла.

— Не ожидала от тебя. Ладно бы Олег… Но ты и законы нарушать?

Молчу. Что тут скажешь. Вроде бы и право имею, а перед законом и богами бесправный.

— Ну пойдём, проведу тебя, чтоб не жёг огонь очищения, — Дивия поднимается. Ветер играет полами туники, большие разрезы по бокам позволяют ей двигаться быстро и манёвренно, как и положено богине— охотнице.

— Ты прости, матушка, но рано мне. Не пойду я с тобой.

— Вот как… — напряжение и смех одновременно чувствуются в тоне. — Раз ноги тебя принесли сюда, то тело твоё слабо.

— А дух силён. Рано мне в Чертоги. Ждут меня там, по нашу сторону. Живые ждут, не мёртвые.

— А точно ждут? — в глазах лукавство. Тут, перед Богами, соврать невозможно. Да мне и не нужно. Нет во мне сомнений в Марье. Давно уже все выветрились.

— Точно, — и так спокойно на душе. Знаю, что стая пришла на зов, что защитят её, пока я тут мыкаюсь меж двух миров.