Алан Григорьев – Пути Дивнозёрья (страница 57)

– Хотите, я убью их для вас? – оскалилась Ясинка.

Змиулан отмахнулся:

– Помолчи, малахольная!

– А я же говорил, – фыркнул Лис.

– И ты помолчи.

– Не подумаю! – Кощеевич бросил отчаянный взгляд на Тайку и на одном дыхании не очень внятно пробормотал: – Назад пути нет.

– В смысле нет?! – заволновался Пушок.

Май тоже насторожился. А Тайка прижалась пушистым волчьим боком к ноге Лиса, готовая поддержать в последней волшбе. Он запел сразу в полный голос, и она помогла волчьим воем, как умела. Не гусли, конечно, но сойдёт за аккомпанемент. С момента, как прозвучало первое слово, воздух будто уплотнился, и все вокруг застыли. Заклинание было уже не остановить.

– Призываю в свидетели Жизнь и Смерть! Ни о чём не посмею просить вас впредь. Суть свою колдовскую отдам сполна – а взамен мне лишь справедливость нужна. Пусть случится она однажды, а что будет со мной – не важно.

– Не смей этого делать, княже! – закричал Май. Ещё мгновение назад он был вороной, а теперь опять превратился в человека.

Тайка опустила глаза и увидела свои ноги в кроссовках вместо лап. Значит, волчье обличье слетело. Под ногами был не камень, а сухая трава. Свод над головой тоже исчез – она не сразу поняла это, потому что вокруг царила ночная тьма. Сколько же они проторчали в пещере? И каким непостижимым образом оказались на этом острове посреди моря? В воздухе пахло солёной свежестью. Рядом рос огромный кряжистый дуб.

Пушок разразился возмущённым мяуканьем, но Тайка больше ни словечка не понимала. Как тогда – в безволшебном ноябре…

Царь Ратибор упал на колени возле дерева, обнимая руками ствол. То ли дуб что-то значил для него, то ли ноги уже не держали.

– Может, я вижу кошмар? – пробормотал он.

А у Тайки вдруг защемило сердце от чувства утраты. К горлу подступил ком. Всё-таки магия была важной частью её жизни, а теперь… Она не знала, насколько большой получилась безволшебная зона. Охватила ли она только этот маленький остров или всё Дивье царство? А может, и всю Волшебную страну?

Лис с изумлением огляделся, потом пощёлкал пальцами, но не смог вызвать даже малой искорки.

– Почему мы вообще оказались на острове Буяне, не понимаю… – протянул Кощеевич.

– Потому что здесь соединяются миры, тут находятся начало и конец. Это колыбель волшебства, – пояснил змей.

– Хочешь сказать, магию во всех мирах отключило? Не такой справедливости я просил, но… Это в какой-то мере изящно. Все равны в том, что силы нет.

Змиулан вздохнул, не сводя глаз с царевны:

– Балбесы вы оба… Не усомнились бы в последний момент, сейчас уже праздновали бы победу.

– Хочешь сказать, ты был на нашей стороне? – прищурилась Тайка.

– Я же пообещал. – В голосе змея проскользнула обида.

Ясинка, заслышав это, вскочила и воскликнула:

– Г-господин, а как же я?!

В её глазах читались непонимание и гнев. Наверное, она даже осмелилась бы напасть на своего кумира, но могла лишь бессильно трясти рукавами. Молнии не трещали, чёрный дым не валил, сила кошмаров ушла.

Змиулан взял её руки в свои и заговорил мягко, завораживающе:

– Я, Великий Змей, сказал, что благодарен тебе, – и это чистая правда. Твои чары нарушили привычный ход вещей на Дороге Снов, что помогло мне проделать брешь между реальностями и выбраться из заточения. Но прочие твои действия были не ради меня. Ты просто хотела угодить отцу.

– Мне на него плевать! – яростно вскричала Ясинка, и Ратибор дёрнулся, как от удара плетью. – Я хотела подарить вам весь мир, господин! Чтобы вы установили новые порядки.

Змиулан удивлённо вскинул бровь:

– Кто тебе сказал, что я этого желаю? Жажда власти – глупое человеческое чувство. Мне оно не знакомо.

– Но разве раньше у тебя не было земель и замка? Разве ты не правил людьми? – Ясинка обвиняюще направила палец прямо в грудь змея. Её рука тряслась, и зубы стучали – так страшно ей было перечить змею.

– Всё так. Я не понаслышке знаю, что власть – это обуза и горькая ответственность. Поэтому я ушёл, как только смог. По своей воле.

Лис со вздохом кивнул:

– Знаете, я его понимаю. Сколько раз мне тоже хотелось всё бросить… Но, пока нет преемника, мой долг – оставаться князем Нави.

– И я тоже понимаю. Может, не настолько хорошо, как ты, – неожиданно для самой себя подала голос Тайка.

Она вспомнила, как ей, тогда ещё шестнадцатилетней школьнице, приходилось вставать на защиту маленькой волшебной деревни, делать тяжёлый выбор и постоянно поступаться своими интересами ради общего блага. В минуты слабости она не раз хотела перестать быть ведьмой Дивнозёрья, но потом собирала волю в кулак. Ради всех, кто в неё верил.

Змей заглянул Ясинке в глаза:

– Ты добивалась власти не ради меня, а ради себя.

И тут царевна вырвала ладони из рук Змиулана и разрыдалась, закрыв лицо. Её плечи тряслись, на носу повисла крупная слезинка. Ясинка пошатнулась и, наверное, упала бы, но змей подхватил её.

На звуки рыданий обернулся и Ратибор. Его взгляд стал растерянным.

– Отчего моя дочь плачет? Где мы? Почему ноги меня не держат… Как же я буду воевать?

Но на его скрипучее старческое бормотание никто не обратил внимания.

Змиулан гладил Ясинку по плечам, утешая:

– Ну-ну, хватит. Ты всё ещё моя старшая жрица и можешь исправить ошибку, если хочешь.

– Хочу. Но как? – царевна подняла на него взгляд, полный надежды.

– Отринь обиду на отца. Посмотри на него: он же просто никчёмный глупый старик, у которого больше нет жала, чтобы уязвить тебя. Вернись в свою страну, живи своей жизнью, правь мудро и великодушно. Не вмешивайся в дела других земель. А кошмары… Они тебе больше не нужны. Без них ты сильнее.

Пока Змиулан говорил всё это, на его плечо сел Пушок и потёрся о щёку, будто извиняясь за своё недоверие. Змей почесал коловершу за ухом, а Ясинка вытерла слёзы.

– Вы правда считаете меня сильной? Я сделаю всё, что скажет Великий Змей.

– Сектантка! – хихикнул Пушок с плеча Змиулана.

Но царевна, не обратив внимания на незнакомое слово, продолжила:

– Вот только как мне выбраться с этого острова?

Лис, вздохнув, буркнул:

– Простите… Похоже, придётся построить лодку из этого дуба, если нет других идей. У меня из оружия только лук и нож. Ножом долбить долго, но других вариантов я не вижу…

А Тайка вытаращилась на коловершу:

– А ну-ка повтори, что ты сказал!

– Э-э-э, ничего такого. Ну вспылил немного, назвал царевну сектанткой. А кто же она ещё? Если ты хочешь, чтобы я перед ней извинился, то и не подумаю…

Тайка обвела всех торжествующим взглядом:

– Я понимаю, что говорит Пушок! Значит, волшебство не пропало из мира навсегда. Оно возвращается!

– Разумеется, не пропало, – сварливо отозвался змей. – Я и есть волшебство.

Он подошёл к Ясинке, что-то прошептал ей на ухо, а потом хлопнул в ладоши.

Царевна, восхищённо ахнув, исчезла.

– Куда ты дел мою дочь, негодяй?! – взревел Ратибор.

– Отправил домой.

– Но мне она ещё нужна здесь!