Алан Григорьев – Пути Дивнозёрья (страница 56)

– А как же ты?

– За меня не беспокойся. Но я тронут, что ты не забыла обо мне. Вперёд, ведьма. И пообещай мне не оглядываться.

– Угу.

И Тайка прыгнула. Было ли ей страшно? Ещё бы! Лететь над пропастью, которую даже не видишь, – а кому бы не было? Но она доверилась друзьям и не прогадала. Когда лапы коснулись твёрдой поверхности, ей оставалось только выдохнуть с облегчением. Очень хотелось узнать, как там Каа. Может, он превратился в горыныча? Интересно, а какого он цвета? Зелёный, как все? Или белый, как Люта? Она помнила, что обещала не оборачиваться. Но что, если одним глазком? Он даже не заметит. Нет, нельзя. Скрипнув зубами, Тайка поборола искушение, чтобы в следующий миг вздрогнуть, услышав над ухом свистящий шёпот:

– А ты, выходит, держиш-шь слово!

– Уф, я рада, что ты с нами!

– А я слова не давал, всё видел, – тихонько муркнул Пушок.

Но Каа погрозил ему пальцем, и коловерша умолк. Неужели есть в этом мире кто-то способный заставить этого болтуна замолчать?

– Не время медлить, пора кое-кого навестить. – Змей облизнул губы раздвоенным языком. Зрачки его глаз стали вертикальными, ноздри раздувались. Куда только делось равнодушие? Может, оно изначально было напускным? Или преследование взбудоражило Каа только сейчас? Спросить бы, да наверняка не ответит.

Ясно одно: змей перестал быть сторонним наблюдателем и решил принять живое участие в погоне. И вряд ли потому, что Тайка подловила его на неосторожном слове. Она всё-таки удивила его в третий раз. По-настоящему. Но чем?

– Тем, что сдержала слово, – ответил Каа на незаданный вопрос. – Я чуял, как тебе было сложно. Но обещание оказалось важнее любопытства. Да, в мире есть немало людей, которые не нарушают важные клятвы. Но на маленькие обещания это не распространяется. Вот только маленькие не менее важны, чем большие.

– Ты что, ещё и мысли читаешь?! – ахнула Тайка.

– Нет, это ты слишком громко думаешь, – улыбнулся змей, показав клыки. – Смотрите, впереди огонь. И этот запах… Думаю, кто-то варит волшебное зелье. Если мы хотим этому помешать, сейчас самое время нанести визит.

Он отправился на свет плавной скользящей походкой. Тайке на мгновение послышался шелест чешуи по камням. Но она решила, что это игра воображения: ведь обычно Каа двигался совершенно бесшумно. Или… Возможно, именно сейчас он хочет быть обнаруженным?

– Ведьма, послушай, – зашептал Лис, – я тут придумал заклинание. Оно остановит Ясинку. Расправимся с ней, а потом – с Ратибором. Но тебе придётся поделиться со мной силой. Ты согласна на это?

– Да, если ты считаешь нужным.

– Погоди. Ты должна знать ещё кое-что. Мы оба, скорее всего, лишимся магии после этого заклинания.

– Навсегда?..

У Тайки ёкнуло сердце. Сила была частью её самой. Неужели она снова окажется в безволшебном ноябре и больше не сможет видеть друзей?

– Не знаю. Обещаю, что использую эти чары, только если не будет другого выхода.

Говоря это, Кощеевич едва не задыхался. И Тайке стало стыдно: она-то стала колдовать совсем недавно, а Лис был чародеем сотню лет, для него лишиться магии – это как отрезать руку или ногу. И он всё равно готов на это пойти.

– Я помогу. Скажи, что нужно делать?

– Петь. Если я скажу «назад пути нет» – это будет знак. Подтягивай второй голос. И молись, чтобы сработало. А ещё… отгоняй Мая. Он может попытаться помешать, если поймёт, что я задумал. Или того хуже: решит пожертвовать собой. А я хочу, чтобы он жил… И следи за Каа. Что-то я ему не доверяю.

– Это потому, что он змей? Никак не можешь избавиться от предубеждений? По-моему, он уже не раз доказал, что на нашей стороне. А сейчас особенно – он же обещал, что поможет, потому что я трижды его удивила.

– Ты слишком доверчива, – сокрушённо цокнул языком Лис.

– А ты, наоборот, слишком подозрителен!

Тайка негодовала. Она сама не понимала, когда успела так привязаться к Каа, но готова была защищать того с пеной у рта.

– Скоро мы узнаем, кто из нас прав.

На этих словах они вошли в освещённый грот – уже не иллюзорный, а настоящий, если, конечно, верить Каа.

Первым Тайка увидела Ратибора. Он сидел на камне, поджав ноги. Рядом стояла медная чаша с дымящимся напитком, но царь не пил – видимо, зелье было ещё слишком горячим.

Лис щёлкнул пальцами, и чаша опрокинулась. Ратибор вскрикнул, попытался поймать её, но ухватил рукой пустоту и выругался. В тот же миг от стены отделилась тень в чёрном платье. Миг – и наваждение обрело плоть, и Тайка узнала Ясинку.

– Да как вы посмели!

Царевна занесла руки над головой. Её ладони засияли, воздух опасно затрещал.

– Назад пути…

Договорить Лису не удалось.

Он осёкся на полуслове, когда грозная Ясинка вдруг побледнела, бухнулась на колени и, надрывно воскликнув «О мой господин!», склонилась ниц перед Каа.

Глава двадцать пятая

Назад пути нет

– Вот видишь, я был прав! – прошипел Лис, ткнув Тайку кулаком в мохнатый бок. – Этот подлец чешуйчатый с самого начала был с ними заодно.

А Тайка стояла остолбеневшая и не верила своим глазам. Неужели интуиция на этот раз её подвела? Выходит, Каа просто использовал их, чтобы выбраться из заточения в Сонном царстве?! Ух гад! Всё, никакой он больше не Каа, а Змиулан поганый! Нечего называть гада именем хорошего персонажа из книжки… Интересно, а как они держали связь с Ясинкой? Наверное, через сны. Не зря же царевну называют повелительницей кошмаров. Может, все эти буераки на Дороге Снов нужны были для того, чтобы расшатать печать и выпустить змея?

События, подобно цветным стёклышкам в калейдоскопе, выстраивались перед её внутренним взором в причудливый узор. Но всё же для полноты картинки нескольких кусочков не хватало…

– Ух мы и влипли, Тая!

Пушок отчаянно встряхнулся, и из его хвоста выпало несколько рыжих в крапинку перьев. Коловерша всегда линял от сильных переживаний: бабушка говорила, что может даже облысеть.

– Ты только не волнуйся, – прошептала она. – Мы ещё не проиграли. С нами Лис. И… есть последнее средство.

Совсем недавно мысль навсегда остаться без магии пугала её. Но объединившиеся Змиулан и Ясинка пострашнее Кощея будут… Может, позвать Мару-Марену? Но услышит ли она? После объединения чародейка-судьба стала чем-то новым. Не факт, что у неё осталась прежняя сердечная привязанность к маленькой ведьме Дивнозёрья.

– Я искал тебя. – Взяв руки Ясинки в свои, Змиулан с интересом принялся рассматривать браслеты на её запястьях. – Значит, ты жрица Великого Змея?

– Старшая жрица, господин, – благоговейно прошептала царевна. – Я счастлива, что вы наконец-то вернулись в наш мир, и мечтаю стать свидетельницей вашего праведного гнева.

– А где все прочие жрицы?

– Они далеко, в моём королевстве, поддерживают огонь в вашем храме. Но готовы прибыть по вашему зову. Два десятка могущественных чародеек из самых разных уголков света, и каждая обладает особенным знанием, господин.

Змиулан хмурился, что-то прикидывая в уме. На его губах играла недобрая улыбка, от которой у Тайки по коже пробежали мурашки.

– Так это из-за тебя Дорога Снов заросла быльём и репьями?

– Всё, чтобы освободить вас, господин.

– Благодарю за помощь.

На этих словах Тайка побоялась, что фанатичную царевну может хватить удар – ту аж затрясло.

– Рада стараться! Моя жизнь принадлежит вам, господин!

– Перед кем это ты склоняешь голову, дитя моё? – проскрипел Ратибор с нотками ревности в голосе. – И может ли он помочь мне удержать власть в Дивьем царстве? Надеюсь, что да. А не то…

– Да помолчи ты хоть немного, старый дурак! – огрызнулась царевна. – Если бы не я, тебя бы уже давно повесили на воротах Светелграда.

– Как ты с родным отцом разговариваешь, охальница!

Ратибор поднялся на дрожащих ногах и пнул носком сапога пустую чашу. Ему, наверное, казалось, что он выглядит устрашающе, но Тайка видела перед собой лишь плешивого немощного старика, который слишком долго цеплялся за власть и пестовал ненависть. Ей не было его жаль. Однако и торжества тоже не чувствовалось. Она знала, что, пока враг слаб, но не побеждён, расслабляться рано.

Ясинка дунула в сторону царя, и тот, охнув, упал на колени, сбитый с ног порывом ветра.

– Не слушайте его, господин. Моя жизнь принадлежит вам. Приказывайте!

Змиулан торжествующе глянул на Тайку, та не выдержала:

– Вот ты какой скользкий тип, оказывается! А я-то тебе верила. Перед Лисом тебя выгораживала. Зря мы тебя спасли. Лучше бы оставили на Дороге Снов.

– Но тогда вы бы тоже там застряли, – опешил змей.

– И пусть!

Тайку захлестнула горечь – извечная спутница предательства. Наверное, похожее чувство испытывал Индрик, когда впервые узнал о существовании лжи.