Алан Григорьев – Пути Дивнозёрья (страница 55)
Все вытаращились на Кощеевича, а Ратибор аж ногами затопал:
– Что ты несёшь, дуралей?! Белены объелся?!
– Тот Ратибор, которого я знаю, обычно требовал своё. А ты только угрожать горазд. Ну точно как дитё малое обиженное песок раскидывает и кричит сверстникам: «Мой папка вам всем покажет!»
– Да как ты смеешь?! Сейчас я тебе…
– Вот видишь? Опять. Но это ещё не всё. Так уж вышло, что я хорошо знаю Смерть. И готов дать руку на отсечение, что ты не в её вкусе. Значит, и бессмертие твоё липовое.
– Сейчас я докажу тебе, что ты ошибаешься!
Ратибор выхватил из-за пояса кинжал с костяной рукояткой и, крякнув, с размаху всадил его себе в грудь. На рубахе показалась кровь, и Тайка от неожиданности вскрикнула.
Пушок закатил глаза, демонстрируя готовность упасть в обморок. А вещун-Май, сидящий на плече у Лиса, пробормотал:
– Мы же не станем мешать ему поступать пр-равильно, да? Сам убьётся, нам даже не пр-ридётся стар-раться.
Но надеждам Мая не суждено было сбыться. Ратибор деловито вытер кинжал о подол, а потом рванул на груди рубаху. Рана затягивалась на глазах. Миг – и ему осталось лишь стереть кровь рукавом, чтобы явить изумлённым взорам неповреждённую кожу.
– Видали?! – торжествующе усмехнулся царь.
В ответ Лис с нарочито скучающим видом зевнул:
– Ну и на что тут смотреть? Иллюзии я и сам создавать мастак. Царевна Ясинка, покажись. Я же знаю, что это твоих рук дело.
Ратибор набычился, неестественно завращал глазами, и – хлоп! На его месте возникла высокая стройная красавица в чёрном платье. Её запястья обвивали браслеты-змеи из чернёного серебра. Светлые косы были уложены вокруг головы наподобие короны. Семейное сходство с Ратибором и Радосветом было очевидным. Вот только у тех отродясь не было таких светлых глаз, напоминающих кусочки льда. Этот холодный взгляд портил всю красоту, как и ярко-алые губы, изогнутые в надменной ухмылке.
– Отец говорил, что ты хитёр, Кощеев сын. Не ожидала, что ты так быстро раскусишь мой морок. Его ведь не всяким заклинанием развеять можно, а тебе даже чары не понадобились. Браво! – захлопала она в ладоши.
Лис картинно поклонился:
– Благодарю.
– Что ты, это я должна вас благодарить. Зашли в расставленные сети, словно косяк глупых маленьких рыбёшек. Хотелось бы подольше с вами поиграть, ну да ладно. Отца вам всё равно уже не настичь. Да и самим никогда отсюда не выйти, – усмехнулась царевна.
– А мне говорили, ты Несмеяна, – удивился Лис.
– Так прошли те времена. А теперь я стала повелительницей кошмаров и получаю всё, что захочу, – чего же мне не радоваться? – Ясинка закружилась, подметая пол длинными рукавами.
– А не блефуешь ли ты? – нахмурилась Тайка.
– Я слетаю пр-ровер-рю. – Май устремился в тёмный коридор, но очень быстро вернулся. Вид у него был взъерошенный и понурый. – Она не вр-рёт. Гр-рот закр-рыт чар-рами.
– Но Ясинка здесь! – не унималась Тайка. – Не могла же она и себя вместе с нами запечатать. Или тоже иллюзия? Я бы поверила, если бы не Каа.
– А при чём тут я? – хмыкнул змей.
Похоже, происходящее забавляло его не меньше, чем Ясинку.
– Ты почуял их. И мы шли за тобой на запах. А иллюзии не пахнут. Принюхайся, наши враги ещё здесь? Или сматываются, пока мы тут болтаем с очередным мороком?
– Хочешь сказать, у нас тут иллюзия в иллюзии? – Пушок аж присвистнул. – Ну, Тая, ты голова!
– Ну а что такого? Бывает же сон во сне. Когда тебе снится, что ты проснулся, но на самом деле нет. Это всего лишь гипотеза, я до конца не уверена, поэтому…
– Ты совершенно права, – кивнул Каа. – Я способен видеть сквозь любые мороки. То есть это не совсем зрение, скорее – чутьё.
– И ты молчал! – Тайке очень захотелось его стукнуть – особенно после того, как она угадала, что в следующий миг ответит хитрый змей:
– А ты не спрашивала.
– Тогда давай, рассказывай во всех подробностях, что ты чуешь! Они ещё здесь?
– Неподалёку. Чтобы поддерживать такие сложные мороки, нужно находиться поблизости. Так-так, где же вы? А, вот, нам сюда.
Пушок подлетел ближе, чтобы получше рассмотреть, куда указывает Каа, и недоумевающе мявкнул:
– Но там же стена! Хочешь сказать, этот грот – тоже иллюзия?
– Весь мир – иллюзия, – отмахнулся змей. – А теперь следуйте за мной.
И прошёл сквозь стену.
– Легко ему говорить… – вздохнула Тайка. – Он-то преграды не видит. А нам придётся убедить собственные глаза, что они обманываются.
– Просто закрой веки, – подсказал Лис.
Тайка послушалась, сделала несколько шагов вперёд и… ой! – больно треснулась лбом о камень.
– Забудь, что там стенка. Не думай о ней.
– Я не могу!
– А Радосвет, между прочим, смог. В башне, где Кощей держал мою мать, была похожая дверь.
– Оттого, что ты рассказываешь про чужие успехи, мне легче не становится. Наоборот. Это ж выходит, что я хуже своего деда. Не соответствую.
– Как же с тобой иногда сложно, ведьма!
Тайка ойкнула, когда Лис решительно подхватил её на руки и скомандовал:
– Май – на правое плечо! Пушок – на левое! Ведьма, зажмурься! Все думаем о сосиске в тесте. И-и-и – оп!
Они оказались на той стороне. Кощеевич налетел на Каа и прикрикнул:
– Чего встал? Мог бы и отойти с дороги.
– Там обрыв, – меланхолично заметил змей, сложив руки на груди. – То, что вы его не видите, не значит, что его там нет. Не стоит благодарности.
Пушок захлопал глазами:
– А… почему надо было думать о сосиске?..
– Ляпнул первое, что пришло в голову. Как видишь, эффект неожиданности сработал, – с улыбкой пояснил Кощеевич.
– Как же есть хочется! – коловерша вздохнул так печально, словно отсутствие сосисок в пещере возле Забыть-реки было самым большим горем в его жизни.
А Тайка поинтересовалась:
– Насколько широк обрыв?
– Человеку не перепрыгнуть, а волку – запросто. Даже вот с этим умником на спине, – кивнул Каа на Лиса.
Май взмыл в воздух.
– Я пер-релечу и стану ор-риентиром. Каа, говор-ри, где пр-риземляться?
– Дальше. Ещё немного дальше. А теперь бери чуть-чуть правее. Вот здесь можешь сесть. Ведьма, держи курс на ворону – там удобная площадка.
Тайка, недолго думая, пробормотала присказку и обернулась волчицей. Лис вскочил ей на спину и пришпорил пятками:
– Н-но, родимая!
– Укушу, – пообещала Тайка. – Я тебе не лошадка.
– Да я ж любя!
Кощеевич обезоруживающе улыбнулся, но она всё равно щёлкнула зубами – чтобы не забывался. А потом повернулась к Каа: