Алан Григорьев – Пути Дивнозёрья (страница 41)
– Что ты натворил?!
– Иногда хороших путей просто нет и приходится выбирать наименьшее из зол. Это было моё решение, ведьма, так что не вздумай себя винить. В конце концов, я уже был ледяной статуей. Мне не привыкать к смерти. – Весьмир судорожно вдохнул, будто тоже всхлипнул. – Когда снова увидите Лиса, передайте ему, что я прошу прощения за всё зло, которое ему причинил. А ещё скажите Василисе, что я её люблю…
Тут уж Тайка не смогла сдержаться – слёзы полились ручьём. Яромир крепко сжал её ладонь в своей.
А Огнеслава зло и отчаянно выплюнула:
– Ну и дурак же ты, Весьмир!
– Эй, полегче! Ты единственная промолчала, когда мы собирались пожертвовать собой. Трусам слова не давали!
Радмила в сердцах толкнула целительницу в грудь. Та дёрнулась, как от пощёчины, а потом замахнулась в ответ, но ударить не успела. Вязовое дупло вдруг засияло бледно-оранжевым светом. Побеги, удерживавшие Вертопляса, рассыпались в пыль, и Пушок подхватил обессилевшего вещуна, словно коршун – добычу.
«Бам!» – с первым ударом часов толстые ветки, преграждающие путь, расступились.
– Все в дупло, скорее! – Яромир потащил Тайку за собой.
Она не упиралась, но шла еле-еле – ноги вдруг стали будто ватными. Тайка всё оборачивалась к бледному как смерть Весьмиру. Разве можно его вот так оставлять? Это же нечестно!
– Спасибо тебе, ведьма, – улыбнулся чародей.
– Но за что?
– Однажды мне сказали: умрёшь – никто по тебе плакать не будет. А ты – смотри-ка – плачешь. Значит, всё было не зря. Мне нечем отблагодарить тебя. Разве что… Возьми себе мою силу. И главное – верь, что всё получится.
На этих словах плющ полностью закрыл тело Весьмира. Казалось, дерево поглотило его целиком.
Тайка словно окаменела. Но Яромир, к счастью, не растерялся и втащил её в вязовое дупло как раз с последним ударом часов.
Глава восемнадцатая
Таящийся во тьме
– Это не Дивнозёрье! – вырвалось у Тайки, когда глаза немного привыкли к темноте.
Они оказались где-то в пещерах под землёй. Сквозь трещину в потолке пробивался солнечный лучик, но дальше коридоры уходили в темноту. Соваться туда без фонарика было бы опрометчиво, но Радмила, щёлкнув пальцами, создала путеводный огонёк. Кладенец в Тайкиных руках засиял тёплым мягким светом. Яромир, оглядевшись по сторонам, снял со стены факел и зажёг его. Хорошо, когда тебя окружают чародеи и волшебные предметы!
Темнота отступила, но, похоже, она была не единственной проблемой. Вертопляс каркнул, привлекая внимание спутников, и все взгляды обернулись к Огнеславе. Целительница стояла ни жива ни мертва и, кажется, даже не дышала. Её лицо побелело как полотно, в глазах плескалось отчаяние.
– Кощеевы подземелья… – прошептала она едва слышно.
– Подтвер-рждаю, – согласился вещун. – Мне доводилось здесь бывать.
– М-мать моя коловерша! – простонал Пушок, впиваясь когтями в Тайкино плечо. – Только этого не хватало.
– Успокойтесь, пожалуйста. – Тайка сжала кулаки, чтобы не выдать страха. – Напоминаю, что Кощей мёртв.
– Но это не значит, что нам ничего не угрожает, Тая! В прошлый раз, когда мы искали Василису, нас вёл Лис, помнишь? А сейчас его с нами нет. Значит, мы понятия не имеем, куда идти. И здесь могут быть упыри и злыдни. И мары. И даже горынычи!
– Кто сказал «горынычи»? – Кладенец дёрнулся в Тайкиной руке. – Отпусти меня, ведьма! Сейчас я им задам!
– Да погоди ты, горячая голова. Мы пока никого не встретили. И это не настоящие подземелья, помните? Мы на Дороге Снов, значит, всё это иллюзия.
– Даже иллюзия может убить, – поджал губы Яромир.
Ну спасибо, утешил, называется.
– Я не пойду дальше. Оставьте меня. – Огнеслава прижалась спиной к стене. По её щекам текли слёзы, руки дрожали, грудь вздымалась часто-часто – словно целительнице не хватало воздуха.
– Да это же паническая атака! – ахнул Пушок. – Тая, у тебя есть пакетик? Дай ей, пусть подышит.
Тайка мотнула головой и взяла Огнеславу за руку:
– Ты была здесь не только пленницей. Помнишь, как мы впервые встретились? Ты тогда притворилась, что сбежала, а сама собиралась завести нас в ловушку Доброгневы.
– Я хотела бы об этом забыть.
– Но тогда тебе не было страшно. Вспомни это ощущение.
– Нет, я не должна. Нельзя подвергать опасности наше общее дело. Тогда это было не моё спокойствие, а тёмного двойника. У меня нет нити судьбы, помнишь? И тёмный двойник может вернуться. Тогда я нападу на вас. Уходите, пока я ещё могу бороться с этим желанием.
– Ох… Это всё моя вина. – Тайка опустила голову. – Ты должна была получить свою ниточку, но я её потратила.
– Не вини себя. – Яромир положил руку ей на плечо. – Если бы не та нить, ты не победила бы Доброгневу.
– Я могла бы попросить у матушки Люты на одну нить больше.
– И как ты должна была об этом догадаться? Ты же не умеешь предвидеть будущее.
– Зато я умею, – каркнул Вертопляс. – И, смею вас завер-рить, оно мне совсем не нр-равится.
– Что ты видишь? – обернулась к нему Тайка.
– Смер-рть! – Вещун встопорщил перья. – Огнеслава пр-рава. Тёмный двойник возвр-ращается. Она убьёт нас, если мы не оставим её в подземельях. И это случится совсем скор-ро. Надо уходить без неё.
– Нет. Должен быть другой выход. Тебя же мы не бросили. Значит, и Огнеславу не оставим.
– Возможно, вы и меня зр-ря выр-ручили… – вздохнул Вертопляс. – Обменяли на того чар-родея. Он пожер-ртвовал собой. Кто-то из нас может так же пожер-ртвовать собой р-ради Огнеславы, но…
– Я готов! – шагнул вперёд Яромир.
– С ума сошёл? – Тайка едва удержалась, чтобы его не стукнуть. – Ну что ты за человек такой? Как будто специально ищешь повод убиться об стенку.
– Почему об стенку?
– Не бери в голову, это просто выражение такое.
– Тая хотела сказать, что ты постоянно демонстрируешь самодеструктивное поведение, что может говорить о психологических проблемах… – начал Пушок.
Но Вертопляс, налетев, клюнул его в темечко.
– Хватит галдеть! Лучше дослушайте. Я хотел сказать, что никакая жер-ртва не вер-рнёт Огнеславе нить судьбы. А значит, всё бесполезно. Р-рано или поздно тёмный двойник пр-ридёт.
– Она уже давно и успешно сопротивляется. – Тайка не хотела сдаваться.
– Да. Но Дор-рога Снов ускор-рила его пр-ришествие. Осталось пр-ример-рно полчаса. Это в лучшем случае.
И, точно мало было слов вещуна, на каменной стене снова появились проклятые ходики, показывающие без пяти двенадцать.
– Вас тут только не хватало! – в сердцах рявкнула Тайка на часы. – Как будто я и сама не знаю, что время поджимает.
Эх, вот бы придумать заклинание, способное остановить бег минут! Но внутреннее чутьё подсказывало: не стоит даже пытаться. А вот замедлить время для одного человека, пожалуй, возможно. Ледяные статуи Кощеевича вон сколько лет простояли, и ничего, разморозились. Вот только Лис остался в реальном мире вместе со всеми своими способностями. Да и тащить с собой ледяную глыбу было бы несподручно…
О, идея! Во сне человек тоже не ощущает ход времени. Правда, тогда Огнеславу ждёт сон во сне… Времени взвесить все «за» и «против» уже не было, и Тайка произнесла нараспев:
– Пусть замедлит время ход, пусть целебный сон придёт. Над тобой не властен рок – ты проснёшься в нужный срок.
Целительница широко зевнула и сползла по стеночке. Её лицо стало безмятежным, к щекам вернулась краска.
– Это лишь отср-рочка… – вздохнул Вертопляс.
– Зато у нас будет время подумать, что делать дальше. А пока давайте выбираться отсюда.
Яромир вручил Тайке факел и подхватил Огнеславу на руки так легко, словно та ничего не весила. Радмила покачала головой, но ничего не сказала, только махнула рукой, отправляя путеводный огонёк вперёд.
– Ты всё правильно сделала, – шепнул Пушок Тайке на ухо, и она повеселела: хоть кто-то поддержал её решение.
– Мы не сдадимся. – Она почесала коловершу за ухом. – А когда вернёмся, я попрошу у матушки Люты ещё шерсти, а Мара-Марена спрядёт новую ниточку судьбы.
– Значит, ты больше не злишься на Огнеславу?