Алан Григорьев – Пути Дивнозёрья (страница 40)

И тут Тайку осенило:

– Летучая мышь! Яромир, превращайся! Ты сможешь!

– Я же потерял эту способность, когда ты сплела мне новую нить судьбы.

– А Май почему не потерял?

– Потому что его облик – это совсем другая история. Хватит говорить под руку, дивья царевна. Я справлюсь. Есть и другие ветки.

Яромир успокаивал её, но Тайка прекрасно видела, что дело дрянь.

– Превращайся! – взмолилась она. – Это же сон. Тут возможно всё. Просто поверь мне!

– Это теперь не так-то просто, знаешь ли.

Щёки вспыхнули, и Тайка опустила взгляд. Яромир всё ещё припоминал ей эту глупую историю с Лёхой. А ведь сказал же, что простил… Но простить – это полдела, а доверие – не то, что можно восстановить по щелчку пальцев.

В вышине послышался громкий треск – ветка всё-таки обломилась. Тайка вскрикнула и невольно зажмурилась. А когда нашла в себе силы снова открыть глаза, то увидела: прямо над её головой порхает белая летучая мышка.

– Ура! – девушка захлопала в ладоши. – У тебя всё-таки получилось!

Возможно, это превращение значило намного больше, чем любые слова прощения. Яромир прислушался к ней. Попробовал. И преуспел. Это ли не чудо?

Приземлившись, дивий воин сразу юркнул в лопухи, а поднялся оттуда уже в человеческом облике. Тайка бросилась ему на шею, и Яромир обнял её в ответ.

Они могли бы простоять так вечность, если бы Огнеслава не кашлянула:

– Кхм, кто-то говорил, что у нас мало времени.

Тайка смущённо отпрянула (наверное, Огнеславе неприятно смотреть, как они обнимаются?) – но сияющий взгляд спрятать не сумела, как ни старалась.

Яромир указал пальцем в чащу леса:

– Я видел там кое-что, пока летал мышью. В стороне, куда клонится солнце, растёт вяз с дуплом. Мне кажется, нам туда.

– Кажется ему, пф! – Огнеслава никак не могла успокоиться. Она старалась держаться поодаль, но теперь по всей поляне разносился запах вонючих снадобий.

– Думаю, Яромир прав, – поддержала Тайка. – Вязовое дупло всегда куда-то ведёт. Не обязательно в Волшебную страну или в Дивнозёрье. Может, оно приведёт нас к Маю. Или даже к луку и стреле. Вдруг Май уже нашёл их?

– Сказки не рассказывай, – буркнула Огнеслава. – Это было бы чудесным везением. Только в жизни такого не бывает.

– Не проверим – не узнаем.

Подняв из травы Кладенец, Тайка бодро зашагала вслед за солнцем, то перепрыгивая через поваленные стволы, то подныривая под них. Пушок обогнал её и полетел впереди – ему хотелось добраться до вяза первым. Яромир и остальные тоже не отставали.

Лес выглядел довольно светлым, не враждебным. Прогулка тут была бы даже приятной, если бы не раздражающе мерный ход часов.

– Сколько там уже натикало? – спросила Тайка у меча.

Тот нехотя ответил:

– Без пяти. Время принимать решение.

– Но какое?

Кладенец промолчал. А в следующий миг Тайка и сама увидела. Вязовое дупло было затянуто плющом и ветками, между которыми, словно в силках, застрял Май в облике вороны. Птичьи глаза были подёрнуты плёночками, клюв приоткрылся. У Тайки ёкнуло сердце: неужели не дышит? Она осторожно коснулась крыла, и ворона встрепенулась:

– Кто такие? Зачем пр-ришли?

– Май, ты нас не узнаёшь? Это же я, Тайка. А вот Пушок. Ты помнишь Пушка?

– Май? Он наш советник. А я – Вер-ртопляс, личный вещун княжича. Вы, кстати, его не встр-речали? Я потер-рялся. Ой… – Заметив дивьих за её спиной, Вертопляс забился, силясь вырваться, а когда не смог, запричитал: – Только им не говор-ри, кто я! Или, может, ты на их стор-роне? Тогда мне пр-равда конец!

– Но почему?

– Р-разве не знаешь? Навь и Дивь воюют. А тот дивий, что постар-рше, – самый опасный. Он – пр-редатель. Тепер-рь я вспомнил – это он отр-резал голову моему княжичу. Но тот выжил. Не спр-рашивай как. Всё как в тумане. Может, и вы – мор-рок?

– Уж я точно не морок. И война между Дивью и Навью давно закончилась.

Тайка принялась обламывать ветки, чтобы высвободить вещуна. Но как она ни старалась, всё было тщетно: на месте оборванных побегов сразу же вырастали новые.

– Не вер-рю. Хочешь сказать, тепер-рь в мир-ре никто не воюет?

– Нет. Теперь Дивь сражается с Дивью.

– О, это хор-рошо.

– Вообще-то ничего хорошего. Сосредоточься: ты был с нами, но на Дороге Снов нас раскидало в разные стороны. Может, ты видел что-нибудь важное?

– Что-то опр-ределённо было… Только я не могу пр-рипомнить – хоть убей.

– Смотрите, а это что?

Тайка повернулась, чтобы посмотреть, куда указывает Яромир, и с губ сорвался удивлённый возглас – такого она ещё не видела! В соседнем вязе – том, что без дупла, – имелось углубление как раз по форме человеческого тела.

– Ты что-то об этом знаешь? – повернулась она к Вертоплясу.

Но измождённый вещун гордо вздёрнул клюв:

– Вы – вр-раги.

– Значит, знает… – вздохнула Огнеслава. – Эх, если бы мои зелья не разбились, я бы нашла способ развязать язык этой глупой вороне.

– Мы не стали бы так делать! – возмутилась Тайка. – Он же наш друг. И он вспомнит, вот увидишь.

– Ты часы видела? Некогда думать о чужих чувствах.

Тем временем Весьмир подошёл к дереву и задумчиво провёл рукой по шершавой коре.

– Мне доводилось видеть подобное раньше. Это ключ. Кто-то должен встать сюда, чтобы проход открылся. Я же прав, вещун?

Вертопляс грозно зыркнул на чародея:

– Думаешь, что я тебе что-то р-расскажу, пр-редатель? Ха! Дер-ржи кар-рман шир-ре!

Стрелка на ходиках сдвинулась. Теперь они показывали без одной минуты. Небо потемнело, словно перед грозой.

Тайка обвела взглядом притихших друзей:

– Мы должны пройти сквозь это дупло. Я стану ключом.

– Не вздумай, Тая! – Пушок впился когтями в её плечо. – Тогда ты останешься здесь навеки. И никогда не вернёшься домой. Как же мы без тебя? А что будет с Дивнозёрьем?

– Но кто-то же должен. Иначе погибнут все.

– Не смей! – рявкнул Яромир. – Это место займу я.

Радмила обняла его:

– Не надо, брат. Ты ещё можешь быть счастлив со своей ведьмой. А я… мне терять нечего. К тому же я должна искупить измену. Нет, не возражай. Я знаю, что виновата, и не могу избавиться от мук совести. Предала родной край, позволила Кощеевичу сбежать. Мной двигала любовь, но разве это оправдание?

Она сделала шаг по направлению к дереву, но Яромир поймал её запястье:

– Уверен, что на земле нет ни одного человека, который не делал бы глупостей из-за любви. К тому же Кощеевич оказался не таким уж злодеем. Только ему не говорите, что я это сказал.

Все были слишком заняты препирательствами, поэтому никто не успел остановить Весьмира, когда тот прислонился спиной к коре. А когда поняли – было уже поздно: плети хищного плюща оплели его тело, разрывая одежду, прорастая сквозь кожу.

Тайка чуть не расплакалась: