Алан Григорьев – Новые чудеса Дивнозёрья (страница 30)

— В погребе, — Алевтина Александровна брезгливо передёрнула плечами. — С утра бражки принял, теперь отсыпается. Ничего, я его ещё воспитаю.

— Вообще-то, Сеня уже давно не пил, — Тайка мяла в руках юбку, словно оправдываясь перед старшей ведьмой. — Не знаю, чего это на него вдруг нашло.

— Обрадовался приезду новых хозяев. Завтра будет головушкой маяться. Так ему и надо!

Да, это было очень похоже на балбеса Сеньку… он никогда не думал о последствиях!

— Скажите, а вы… ну… единственная ведьма в семье? Или… — Тайка замялась, не зная, как лучше спросить про остальных домочадцев. Соседка не поняла вопроса (а может, сделала вид):

— Не волнуйтесь, я этим ремеслом не зарабатываю, так что клиентов у вас отбивать не буду. Работайте на здоровье.

— Да я не о том беспокоюсь, — вздохнула Тайка. — Тут, понимаете ли, много разной нечисти водится.

— О, у меня не забалуешь, — усмехнулась Алевтина Александровна. — Я их всех приструню. Если вам какая помощь нужна, вы не стесняйтесь, обращайтесь. У меня есть много оберегов и ограничивающих заговоров. Таких, что даже мышь не прошмыгнёт, не то что кикимора.

Ох, Тайка и не думала, что объясниться со старшей ведьмой будет так сложно!

— Тут очень разная нечисть обитает. Много есть доброй, хорошей. Вы уж их не обижайте, пожалуйста. Они с нами в мире живут, людям помогают, никого не трогают. Леший у нас замечательный, Гриней зовут. И мавки весёлые. А как танцуют — залюбуешься! Кикиморы немного озорные, но мирные: только яблоки воруют, поганки! Но так для яблок ведь ещё не сезон. А Марьянка-вытьянка…

— Простите, — холодно перебила её соседка, — все эти существа не бывают плохими или хорошими. Нечисть есть нечисть. Нельзя их распускать, иначе хлопот потом не оберёшься. Уж поверьте, я знаю, о чём говорю!

— Но мы с ними дружим! — по изменившемуся лицу Алевтины Александровны Тайка поняла, что вот сейчас сболтнула лишнего.

— Простите, вы… что?! — соседка фыркнула так, будто бы услышала нечто в высшей степени непристойное. — Скажите, Таисия, это ваше, так сказать, жизненное кредо или банальное невежество?

Тайка подавилась чаем:

— В смысле?

— С нечистью нельзя дружить. Это очень опасно. Вы, конечно, слишком юны, чтобы понимать это, но послушайте опытную ведьму. Немедленно прекращайте. Они должны нас с вами уважать и бояться. Как только вы подпустите их слишком близко, они непременно вас обманут, воспользуются вашим доверием. А цена ошибки будет высока.

Тайка резко вздёрнула подбородок — в такие моменты она становилась особенно упрямой:

— Да что вам нечисть такого сделала, что вы на всех скопом злитесь?

Алевтина Александровна подняла свою чашку, отставив мизинец в сторону, отпила маленький глоток и улыбнулась, показав белоснежные зубы:

— А это, простите, не вашего ума дело.

М-да. Вот и поговорили.

Тайка встала, оправила платье и буркнула:

— Тогда я лучше как-нибудь попозже зайду.

— Конечно, Таисия, приходите, когда будет угодно. Только, пожалуйста, в следующий раз зверька своего чумазого с собой не берите, — она указала за окно: там по забору с важным видом расхаживал коловерша, думая, что его, конечно же, никто не видит. — Впрочем, хоть в дом его не притащили — и на том спасибо. Предупреждаю: в следующий раз я развешу обереги.

— У вас что, аллергия на перья? — не удержалась Тайка.

— Не у меня, — вздохнула Алевтина Александровна. — У моего мужа. Простите, если я кажусь вам слишком резкой. У меня есть свои причины не любить нечисть. Я надеюсь, это не станет препятствием для добрососедских отношений?

— Да, я тоже на это надеюсь, — наскоро попрощавшись, Тайка выскочила во двор, скрипя зубами от досады.

Она свистнула Пушку, и тот с готовностью спикировал ей на плечо. Все лапы коловерши были вымазаны в голубой краске, и Тайка возмущённо ахнула:

— Ну вот, ещё и платье испачкала, теперь не ототрёшь… Да что же за день такой дурацкий, а?

Рыжий Валера окликнул её:

— Эй, что случилось?

Но она отвечать не стала, даже не обернулась, а только с размаху захлопнула за собой калитку.

— Я же тебе говорила! — Марьяна старалась не подавать виду, но Тайка знала, что вытьянка очень расстроилась. — От этой ведьмы ещё будут проблемы, уж поверь мне. Я таких задавак за версту чую. Глядишь, ещё и дупла нам закроет, чтобы «всякая нечисть» туда-сюда не шастала.

— Ты думаешь, она может? — ахнула Тайка.

— А кто ж её знает? — Марьяна дёрнула плечом. — Совести у неё точно нет. Хватит ли сил — вот это вопрос.

Губы вытьянки искривились, Тайке показалось, что та сейчас расплачется, поэтому она поспешила утешить подругу:

— Я тебя никогда не выгоню. Живи, сколько хочешь. И буду только рада, если ты мне по хозяйству станешь помогать. А то я одна со всем не справляюсь.

— Правда? — Марьянины глаза заблестели.

— Конечно. А Алевтина Александровна показалась мне не такой уж плохой женщиной. Думаю, она тут немного поживёт, пообвыкнется и тоже поймёт, что не вся нечисть одинаковая. Мне кажется, у неё что-то случилось в жизни, и от этого она озлобилась. Я обязательно попробую выяснить, что же произошло.

От своих слов Тайка не собиралась отступаться, поэтому вечером снова отправилась к бывшему заброшенному дому, чтобы поговорить с Валерой. Тот как раз закончил красить забор и, завидев её, заулыбался:

— О, привет! Снова к маме в гости?

— Не, — Тайка пожала плечами. — Просто хотела сказать, у нас тут вечером вся деревенская молодёжь на лавочках собирается: песен попеть, поболтать. Вот я и подумала, может, ты захочешь присоединиться?

— Конечно! — Валера просиял. — Сейчас, только руки вымою и переоденусь. Подождёшь меня? А то я ж там никого не знаю. Хотелось бы в первый раз с кем-то из местных прийти.

Тайка кивнула, решив не упоминать, что она сама на эти лавочки обычно не ходит. Новому знакомому об этом было знать совершенно не обязательно.

Валера собрался очень быстро, так что на лавочки они пришли первыми — даже вечный заводила и бессменный гитарист Лёха ещё не появился.

— Ребята попозже придут, — Тайка села на нагретую солнцем лавку, а Валера устроился рядом. — Расскажи пока что-нибудь о себе. Откуда вы с родителями приехали?

— Да мы всё время переезжаем, — вздохнул новый сосед. — До моих десяти лет жили в Москве. Потом папу стали всё время по работе отправлять куда-нибудь: то к морю, то на самый крайний север. А сейчас он вроде уволился и мы в городе квартиру продаём. Может, наконец-то осядем где-нибудь на подольше. Эх, хорошо бы здесь…

— Тебе нравится Дивнозёрье? — Тайка не смогла сдержать улыбку, когда Валера кивнул:

— Да, очень. В городах очень много суеты, а здесь так спокойно… И птицы поют — заслушаешься.

Словно в подтверждение его слов из кустов раздалась щёлкающая соловьиная трель, и взгляд Валеры стал мечтательным. Он положил руку на спинку лавочки, и Тайка на всякий случай отодвинулась подальше.

— Слушай, а почему твоя мама такая грустная? — на самом деле Алевтина Александровна грустной не была — скорее подозрительной, — но Тайка не знала, как ещё расспросить о случившемся.

— Разве? — Валера почесал в затылке. — Не знаю, может, просто устала. Мы последние дни только и делаем, что дом приводим в порядок. Он же столько лет в запустении стоял.

— Мне показалось, глаза у неё печальные. Такие, будто бы что-то случилось. Ещё давно…

— Да вроде всё в порядке. Тебе, наверное, показалось.

Тайка вздохнула: похоже, вся эта затея оказалась бесполезной. Либо Валера скрывал что-то, как и его мать, либо и в самом деле ничего не знал. Лицо его при этом было таким бесхитростным, что она без сомнений поставила бы на второе.

Новый сосед, осмелев, сам принялся её расспрашивать: о жизни в Дивнозёрье, о семье, о том, кем она хочет стать, когда закончит школу, и Тайке пришлось отвечать (и хорошенько следить за своими словами, чтобы не сболтнуть лишнего). Потом подтянулись остальные ребята, началось веселье. Тайка несколько раз за вечер порывалась уйти, ссылаясь на срочные дела, но её не отпускали. Что тут поделаешь? Пришлось остаться до полуночи, а потом ещё и позволить Валере проводить её до дома.

— Мы же завтра увидимся? — он галантно придержал ей калитку.

— Не знаю, — Тайка ответила честно и только потом поняла, что эти слова можно было расценить как кокетство.

А ведь ей этот парень даже ни капельки не нравится. Ох, ну и влипла же она!

Этой ночью Тайка спала плохо, ей было то жарко, то холодно, поэтому она всё время сбрасывала одеяло, потом просыпалась от холода, стуча зубами, закутывалась в кокон и снова проваливалась в сон.

Проснувшись в очередной раз, она решила спуститься вниз, чтобы попить воды. Окно на кухне оказалось открыто, и Тайка насторожилась — она ведь точно помнила, что всё закрывала на ночь. Сон как рукой сняло. Она проморгалась, чтобы глаза привыкли к темноте, сжала в кулаке оберег, висящий на шее, и последние ступеньки прошла очень осторожно, чтобы рассохшееся дерево не скрипнуло под ногой.

Предчувствие не обмануло: на кухне определённо кто-то был. Чужак. Сердце дрогнуло: Тайка вспомнила, как однажды здесь же встретила упыря. Да, оберегов у неё висела уйма, но мало ли, вдруг этот гад отыскал какую-нибудь лазейку?

Она опустилась на четвереньки и заползла под стол, где — как раз на такой случай — стояла заранее припасённая кастрюля с водицей, заговорённой против нежити.