Алан Григорьев – Новые чудеса Дивнозёрья (страница 32)

— Кто старое помянет, тому глаз вон, Тая. На этот раз всё точно! Не веришь, так у Марьяны спроси.

— Хватит уже врать! — Тайка рывком встала с места, одёргивая платье. Она и сама не понимала, с чего вдруг так разозлилась на коловершу. — Ничего не хочу слышать об этих дурацких оборотнях. Сыта уже по горло вашими выдумками!

— Эй, что за шум, а драки нет? — на крыльцо выглянула Марьяна.

Её длинные волосы были подвязаны косынкой, руки и фартук испачканы в муке, и даже на носу виднелось белёсое пятно.

— Она мне не верит, — обиженно пробурчал Пушок, вздыбив перья на загривке. — Скажи, что ты тоже этого вол чару позорного видела!

— Ага, видела, — Марьяна чихнула и потёрла нос тыльной стороной ладони. — Вот видишь, правду говорю. Здоровенный такой, серый с рыжими подпалинами, а глазищи умные, человечьи. Прокрался на крыльцо, у двери стал лапами скрести, тут я его половником и шуганула.

— А он что? — Тайка невольно ахнула.

— Испужался и сбежал, — вытьянка развела руками. — Смешной такой. У него ещё на лапах какие-то обмотки были. Чтобы, сталбыть, следов не оставлять.

— Какие ещё обмотки?

— Синенькие, как в поликлинике, — подсказал Пушок. — Помнишь, Тай, как мы с тобой к доктору ходили, когда ты руку ушибла? Ты там тоже надевала такие пакеты прямо на кроссовки.

— Хочешь сказать, бахилы? — Тайка потёрла переносицу.

Час от часу не легче — теперь друзья в два голоса пытались убедить её в том, что к ним на крыльцо приходил волк-оборотень в бахилах, который испугался половника! Звучало как бред сивой кобылы, если честно.

— Я поняла, — её лицо вдруг просветлело. — Вы не врёте, а просто решили подшутить надо мной. Ха-ха, очень смешно.

— Перед тем, как сбежать, он обронил кое-что, — Марьяна протянула ей маленький мешочек, легко помещавшийся в одной ладони. — Знаешь, что это такое?

Тайка взяла мешочек, и пальцы вдруг обожгло, будто огнём. Вскрикнув, она отбросила его — и вмиг поняла: не простой это был мешочек, а заклятый. Ведьмы такие подкладывают, чтобы порчу насылать.

— Это заклятие, — Тайка облизнула пересохшие губы и подышала на ладони, чтобы согреться. — Только я никогда прежде не слышала, чтобы оборотни колдовать умели. Им оно без надобности: они же сами по себе волшебные существа.

— Выходит, наш оборотень спутался с ведьмой? — между бровей Марьяны залегла глубокая складка. — Ох, чую, не обошлось тут без этой мымры.

— Какой мымры? — не поняла Тайка.

— Да этой… Алевтины как-её-там-батьковны.

— Ах, да… — мысли о новой соседке словно сами по себе ускользали из Тайкиной головы, стоило только задуматься о её колдовских умениях.

— Вот и ведьма нашлась! — вдруг завопил Пушок, хлопая крыльями. — Это она нам порчу подложила! Наверняка она заодно с этим волчарой! Пока они не приехали, никаких оборотней у нас в деревне не водилось. Значит, мымра его с собой привезла! И Марьяну поэтому выгнала. Вытьянка же легко волчий дух почует.

— А почему тогда Арсения оставила? Он, наверное, тоже оборотня от человека отличить может.

— Дык он же алкаш, — брезгливо поморщилась вытьянка. — Какой с него спрос? Скажут, мол, почудилось тебе спьяну, он и поверит. А без домового в деревне жить не след.

Да, всё это было похоже на правду.

— Тогда надо посмотреть, что там в мешочке, — вздохнула Тайка. — Только я его в руки взять сама не могу. Марьян, откроешь? Только осторожно.

— Ага, на меня, похоже, это заклятие не действует, — вытьянка подняла мешочек, разорвала суконную нитку и вытряхнула на ладонь пепел, какие-то сухие травки и куколку, сшитую толстыми красными нитками.

У Тайки вмиг заныли зубы, ей захотелось отвернуться и смотреть куда угодно, лишь бы не на ведьминские чары.

— Бабушка такие штуковины «забывашками» называла, — выдохнула она. — Слышали, может, выражение: память зашить? Вот так и ведьмы в мешочек память зашивают. Это чтобы я не думала о…

Тайка запнулась, пытаясь сообразить, о чём же она должна была не думать, но мысли прыгали с одного на другое.

— Сожги это! Быстро! — крикнула она.

Марьяна не заставила просить себя дважды — метнулась в дом и с размаху бросила мешочек в печь.

Сводить зубы сразу перестало, сердце успокоилось, и Тайка вытерла выступивший на висках пот.

— Точно! Об оборотне! Я не должна была думать об оборотне… — она выдохнула с облегчением. — Да, это точно Алевтина наколдовала: больше некому. Не зря же она мне зубы заговаривала, что никакого волка не существует. Ох, надо бы дом защитить, оберег повесить. Я помню, у бабушки что-то было от оборотней.

— Я знаю, где лежит! — обрадовался Пушок. — Сейчас мигом сгоняю и всё повешу.

— Только не перепутай: к стене кожаной частью, а мехом наружу.

— Да знаю я, знаю, — проворчал коловерша, скрываясь в доме.

Не прошло и минуты, как он вернулся, довольный проделанной работой, с гордым видом устроился на перилах и совсем по-птичьи склонил голову набок:

— Думаю, Марьянка права. Эта ваша Алевтина наверняка сыночка защищает. Не зря же у оборотня шерсть в рыжину отдаёт. И этот её Валера-холера тоже рыжий!

— Но вы же вчера оба видели этого парня! Неужели не заметили бы? — Тайка насторожилась.

— Так сперва темно было, — смутилась Марьяна. — Да и пахло от него краской. Она любой запах перешибёт, даже волчий.

А Пушок добавил со смешком:

Надо бы тебе, Тай, навестить того парня. Он ведь так мечтал снова с тобой увидеться!

Тайке немедленно захотелось его стукнуть.

— Не хочу я этого волчару-в-бахилах видеть! Сдался он мне, как зайцу стоп-сигнал!

Но эти двое, словно сговорившись, переглянулись, кивнули друг другу и хором заявили:

— Хошь — не хошь, а придётся!

Конечно, Марьяна и Пушок увязались за ней следом — ну кто бы сомневался! Не могли же они Тайку одну отпустить, когда такие дела творятся!

А она, признаться, и рада была: одной идти к новым соседям было немного боязно. Если уже дело до подброшенной порчи дошло, то что же дальше будет? Поэтому Тайка на всякий случай положила в карман ветровки серебряный ножик и теперь грела его рукоять в ладони — это её немного успокаивало.

Во двор она заходить не стала: сделала знак друзьям, чтобы те встали поодаль, и громко позвала из-за забора:

— Валера-а-а! Выходи-и-и!

Тайке пришлось покричать ещё немного, прежде чем дверь дома отворилась и оттуда показался её рыжий приятель. Лицо его было хмурым, рот кривился в недовольной гримасе.

— Привет, — буркнул он, подходя к забору. — Ты извини, я сегодня на лавочки не пойду. Меня за вчерашнее наказали. Предки увидели, во сколько я вернулся, и устроили мне головомойку.

За спиной захихикал невидимый Пушок:

— Хе-хе, не повезло парню! Наша Тая-то ему тоже головомойку устроила. В прямом смысле!

А Марьяна поддакнула:

— Ага-ага! Наказали его, надо же! Такой лоб здоровенный, уже жениться пора, а он всё мамку слушает.

— Может, мне с ними поговорить? — Тайка шагнула ближе к забору. — Вдруг отпустят?

— Ты им не нравишься, — вздохнул Валера. — Уж не знаю, почему. Мама говорит, что ты невоспитанная. И ещё нам тут соседи кое-чего про тебя рассказали… Говорят, чокнутая ты.

— Ах вот как?! — у Тайки от негодования покраснели щёки. — И ты им поверил?

Валерка кивнул и отвёл взгляд, а Марьяна презрительно фыркнула:

— Никакой он не оборотень — теперь я это точно вижу, Обычный маменькин сынок. Тьфу, пакость!

Ну что же, по крайней мере, хоть что-то они выяснили. Вот только в расследовании своём так и не продвинулись: если оборотень не Валерик, то кто же?

— То есть ты не будешь со мной дружить, потому что тебе соседи наговорили про меня гадостей и потому, что родители запрещают? — Тайка хмурилась, но в душе даже обрадовалась: ни к чему ей такие друзья, которые меняют мнение так же часто, как весенний ветер — направление.

— Прости, — парень виновато опустил глаза. — Мне правда жаль, что так получилось. Ты мне сначала очень понравилась, правда.

— А ты мне — нет! — Тайка, не удержавшись, показала ему язык и зашагала прочь.