Алан Григорьев – Невиданные чудеса Дивнозёрья (страница 35)

— Сначала когти спрячь. А то пододеяльников не напасёшься. Все подрал.

— Ох, Тая, ну что значит какой-то там пододеяльник, когда мы собираемся делать фестиваль!

Тут уже сон как рукой сняло. Тайка рывком села на постели.

— Погоди, какой ещё фестиваль? И кто это «мы»?

— Ну, я. И ты. Если хочешь, конечно. Весна на дворе, Тай. Солнышко вон как припекает. Скоро цветочки пойдут, красота. Проснутся наши друзья: леший, мавки, полевики. Давай устроим в честь них праздник? Представляешь, как они обрадуются!

Идея и впрямь была хороша, тут не поспоришь. Тайка очень соскучилась по друзьям за долгую зиму. Но соглашаться она не спешила. Знала, что Пушок — тот ещё хитрец. Придумает что-нибудь, а сам — в кусты.

— Имей в виду, я одна не потяну организовывать такой праздник. Знаешь пословицу: «Кто придумал, тот и водит». Так что не вздумай потом сказать, что у тебя «лапки».

— Когда это я такое говорил? — Пушок надулся, сразу став похожим на обиженный рыжий шарик. — Мы с дикими коловершами тебе поможем. Я уже даже название для фестиваля придумал: «Маур-р-рт»! Ну ты понимаешь? Это как март, только ещё «мяу» и «ур-ур-ур», потому что нужно показать ребятам, как сильно мы их любим.

— А ничего, что март уже почти закончился? — Тайка глянула на календарь. — Пушок, ты всё проспал. Апрель на носу. А друзья наши так и вообще ближе к маю просыпаются.

— Подумаешь! — отмахнулся коловерша. — «Апре-мр-мрль» совсем не звучит. В общем, так: с тебя — пироги, шашлыки и список гостей, с меня — культур-ур-урная программа. Песни там, пляски, кулинарный поединок.

— Смотр коловершьей самодеятельности, — хихикнула Тайка.

Она-то пошутила, а Пушок серьёзно закивал:

— Вот-вот, мы с тобой уже мыслим в одном направлении. Это же несправедливо, что в Дивнозёрье нет Дома культур-ур-уры. Поэтому устроим культур-ур-ную поляну. Сокращённо «пэ ка». Никифора с балалайкой в хедлайнеры позовём — это типа самый главный исполнитель, которого больше других ждут. Он же у нас известный частушечник.

— Ладно, — Тайка махнула рукой. — Делай свой фестиваль, а я уж помогу, чем могу.

Она ещё не понимала, на что подписалась…

Когда домовому Никифору объяснили значение мудрёного слова «хедлайнер», он немедля задрал нос. С тех пор в избе покоя не стало: домовой каждый день репетировал. Нельзя же ударить в грязь лицом перед почтеннейшей публикой! Он так увлёкся, что даже хозяйство подзабросил. И Тайка, в очередной раз гоняя веником расплодившихся пауков, поминала Пушка и его «Маур-р-рт» недобрым словом.

Чуть позже к Никифору присоединилась и Марьяна. Вытьянка, как все призраки, была ух голосистая. В иной опере так не поют! Но без аккомпанемента, по её мнению, получалось скучновато, и домовой взялся ей подыграть.

Ещё спустя пару дней в избе нарисовались Кира и Клара. Сёстры-кикиморы решили попробовать себя в разговорном жанре, а Пушок подписался опекать начинающих актрис. Его наставничество в основном заключалось в совместном просмотре с кикиморами лучших номеров КВН. Естественно, выкрутив звук на полную громкость.

Каждый день после ужина на чердаке репетировал коловерший хор под руководством лысого Веника. То есть, простите, маэстро Вениамина, единственного и неповторимого коловерши-сфинкса. На Тайкин взгляд, получалось у них не очень. Коловерши орали не в такт, не в лад, пытаясь перекричать друг дружку. Вдобавок Жорка-обжорка втихаря слопал две банки маринованных огурцов, за что был выставлен Пушком из хора «за профнепригодность».

— Хорошие артисты чужие огурцы не жрут! — таков был его вердикт.

Жорка, конечно, обиделся и в отместку пометил крыльцо. А отмывать всё опять пришлось Тайке.

Она как раз яростно отжимала тряпку в тот момент, когда запиликал телефон и на экране высветилось сообщение от мамы:

«Привет! Как дела?»

Только этого не хватало! Тайка закатила глаза. Нет, маму она любила, но вот со взаимопониманием у них не складывалось. Та всё хотела забрать дочку в город, а Тайка упиралась. Здесь же всё родное: дом, друзья. И вообще, она ведьма-хранительница Дивнозёрья.

Вытерев руки, Тайка набрала ответ:

«Нормально. А у тебя?»

Объяснять, что за катавасия у них творится, было бы слишком долго. Да и мама всё равно не поняла бы.

На экране всплыло строгое:

«А к ЕГЭ готовишься?»

И Тайка отложила телефон. Врать не хотелось. Но какое тут «готовишься», когда Пушок целыми днями фестивалит?

Она уже сто раз пожалела, что согласилась на эту авантюру. А самое обидное знаете что? Похоже, весело было всем, кроме неё.

В один погожий денёк она просто ушла из дома. Взяла бутерброды, термос с горячим чаем и отправилась бродить в поля по проталинам. Уже миновало время обеда, а возвращаться не хотелось. Может, и впрямь сесть на автобус и податься в город к маме, а вернуться, когда фестиваль пройдёт?

От этой мысли Тайке стало совсем грустно, и она сказала себе:

— Стоп! Что это за упаднические настроения? Друзья праздник делают, а ты…

Но самообвинения сделали только хуже. Эх, с кем бы поговорить, чтобы облегчить душу?

И тут её осенило: мавка Марфа! Та, которая бывшая болотница. Она же просыпается раньше всей прочей нечисти! Одним глотком допив из крышечки чай, Тайка поспешила к заветному озерцу.

Долго ждать не пришлось: стоило покликать Марфу, как та появилась. Вид у мавки был заспанный, но довольный.

— Привет, ведьма, — она зевнула и с наслаждением потянулась. — Подарочек принесла?

— Нет, извини, — покачала головой Тайка, — я ведь к тебе не собиралась, а потом подумала: дай зайду. Хочешь бутерброд с сыром?

— А давай! — кивнула Марфа. — После зимнего сна очень уж есть охота.

— Как спалось?

— Нефлофо, — мавка проглотила угощение и облизнулась. — А как зима прошла?

— Да тоже вроде неплохо.

Тайке очень хотелось пожаловаться на жизнь, но она не знала, с чего начать. К счастью, Марфа сама заметила:

— Что-то вид у тебя понурый. И голос грустный. Аль случилось чего?

Вздохнув, Тайка начала рассказывать про фестиваль. Закончить не успела — мавка вдруг хлопнула в ладоши.

— Ух ты! Тогда я тоже выступать пойду. Запишите в программу. С меня — соло на барабанах! Зря я, что ли, всю осень тренировалась? Эй-эй, ты чего, ведьма? Почему ревёшь?

«Я не реву», — хотела сказать Тайка, но слёзы уже градом катились по щекам, а плечи тряслись, и отрицать очевидное было бессмысленно.

Мавка вылезла из озера, встряхнулась и присела рядом на бережку. Некоторое время она ничего не говорила, просто гладила Тайку по спине, давая выплакаться. И только когда та немного успокоилась, велела:

— А ну, рассказывай!

— Не знаю я, что рассказывать, — буркнула Тайка. — Всем весело, а мне — нет. Хожу с постной миной, порчу всем праздник. Обидно.

— Если чувствуешь обиду, значит, на то есть причина, — Марфа приобняла её за плечи.

— Да вроде как и нет, — развела руками Тайка. — Сама не понимаю, что на меня нашло. Наверное, это я какая-то дурацкая…

— Не наговаривай на мою любимую ведьму, — улыбнулась Марфа. — В чувствах бывает сложно разобраться, уж это я по себе знаю. Может, ты не хочешь праздновать?

— Да нет же, хочу! Я по всем вам очень соскучилась.

— Может, устала всё время готовить да убираться, да ещё и шум постоянный терпеть? Это, знаешь ли, даже камень из себя выведет, а ты не каменная.

Марфа поболтала ногами в воде, и плеск подействовал на Тайку успокаивающе. В озере отражалось бездонное небо, в воздухе пахло весной, а на солнечном пригорке желтели огоньки мать-и-мачехи — Тайка только сейчас заметила, что они расцвели.

— Угу, наверное. Слишком много одновременно навалилось. И домашние дела, и учёба, и фестиваль ещё этот… Выходит, даже приятные дела могут быть в тягость, когда ты устала?

— Конечно, могут, — кивнула мавка. — Будешь смеяться, но я многому научилась у моллюсков. Их у нас на дне — тьма-тьмущая. В целом они ребята общительные, но порой захлопнут раковину — не достучишься. Посидят так, отдохнут маленько, и снова — здравствуйте, вот он я, душа компании. А ты передышки себе не даёшь. Светишься, всем помогаешь, никому не отказываешь.

— Да мне не сложно, — отмахнулась Тайка. — Я же только рада помочь, Правда! За это вы меня и любите, разве нет?

— Ох, ведьма… — Марфа набрала в ладонь песка и сжала в кулак так, чтобы потекла тоненькая струйка. — Смотри, вот так мы тратим силы и душевное тепло, помогая другим. Но потом песок заканчивается, и его нужно снова зачерпнуть. А ты ведёшь себя так, будто в твоём распоряжении есть неограниченный запас, понимаешь? И кстати, любим мы тебя не за что-то, а просто так.

Тайка следила за утекающей песочной струйкой, и на глаза опять наворачивались слёзы.

— Но я не могу сказать Пушку «нет». Он же на меня надеется!

— Помнишь, я тоже пыталась быть удобной для всех? А в итоге чуть не потеряла себя, заболотилась. И без твоей помощи ни за что не выкарабкалась бы, — Последние песчинки упали на землю, и Марфа отряхнула ладони. — Долг платежом красен. Говори, что нужно сделать? Я помогу. А ты — отдыхай. Придёшь потом на фестиваль, будешь смотреть на нас и гордиться.

— Я, вообще-то, выступать хочу! — неожиданно для самой себя выпалила Тайка. Она наконец нашла корень своей обиды. — Почему Пушок мне даже не предложил? Как пироги печь да гостей собирать, так сразу «Тайка», а как в хедлайнеры — так кто угодно, но только не я?! Сами репетируют, меня не зовут, будто я чужая…