Алан Григорьев – Чаша судьбы (страница 35)

— Только после тебя, — оборвав мелодию, он сделал приглашающий жест рукой.

Маэна криво усмехнулась и без колебаний вошла в темноту. Бард покрепче взял арфу и на цыпочках подошёл ближе к зеркалу. Сердце билось как сумасшедшее — ему было страшно вот так, очертя голову, идти в неизвестность. Но делать было нечего — сжав зубы, он сделал шаг. В тот же миг Элмерика окружила тьма — такая густая, что, казалось, её можно было пощупать руками. Уши словно набили ватой — он не слышал ни собственного дыхания, ни звука своих шагов. Под ногами что-то пружинило, будто пуховая перина. Сопротивление воздуха становилось всё сильнее — ему приходилось продираться, словно сквозь густой кисель. Элмерик по привычке прикрыл один глаз, чтобы посмотреть вокруг истинным зрением. Светлее не стало, но где-то впереди вдруг замерцал маленький путеводный огонёк. Быть может, это была свеча мастера Флориана?

Бард потянулся за этой одинокой искоркой и, ахнув, вывалился куда-то в привычный мир. Темнота не рассеялась, но по крайней мере звуки вернулись, а под ногами возник дощатый пол. Скрип досок после полнейшей тишины показался чудовищно громким, и Элмерик зажал уши.

— Я же просил тише! — проворчал мастер Флориан. — А ну, посторонись.

Сильные руки отодвинули барда от зеркала, и тут он увидел не один огонёк, а два. Наверное, это свеча отразилась в зеркале. Он не мог разглядеть рук наставника, только блики, сверкнувшие на лезвии колдовского ножа. В воздухе запахло палёным, а перед глазами запылали огненные фэды. Наставник творил второе заклятие перехода.

— Что-то не пускает, — прошипел он, отдёргивая руку от стекла.

— Может, мне сыграть? — шёпотом уточнил Элмерик.

— Тогда мы точно его разбудим, — Маэна схватила барда за рукав (её он тоже не видел и от неожиданности вздрогнул, но спасибо хоть не заорал).

— Поздно! Уже разбудили, — позади раздался голос, который Элмерик прежде слышал всего лишь раз — во время Зимней битвы, — но который не смог бы забыть, даже если бы захотел. — Я вас ждал.

В комнате вспыхнул яркий — словно от сотни свечей — свет, и бард невольно зажмурился, загораживаясь ладонью. Бешеным порывом ветра из его рук вырвало арфу (струны жалобно звякнули) а его самого отшвырнуло к стене. Зубы лязгнули, во рту стало солоно. Он услышал треск рвущейся ткани, а потом — сдавленный вскрик Маэны.

Его самого распластало по стене, бард чувствовал, как будто на него навалилась тяжёлая каменная глыба, выдавливающая из груди весь воздух. Он хотел крикнуть, что они пришли в гости, как учила Маэна, но не смог издать ни звука.

Лисандр стоял посреди комнаты в ночной рубахе (кажется, заявления о том, что он кого-то ждал, были сильным преувеличением). Возле него закручивался вихрь, повсюду летали страницы из книг, обрывки бумаги, писчие перья, свитки, монеты и боги знают что ещё…

— Неужели вы думали, что после того, как одна крыса прошмыгнула мимо, я второй раз попадусь на ту же уловку? Нет, пришлось поставить крысоловку — специально для вас. Вот вы и попались! Сонное заклятие, значит? Хм… это могло бы сработать, если бы я спал, — он потёр ладони. — Итак, кто сегодня умрёт первым?… Пожалуй, ты!

Он обернулся к Маэне, и та задрожала, прикусив губу. Элмерик ожидал, что сейчас раздастся визг, но эльфийка не проронила ни звука.

— Может, хочешь что-то напоследок сказать в своё оправдание, дорогая племянница? — Лисандр сорвал с неё шапку и ласково потрепал по волосам. — Ну же! Может, тебя заставили? А ты вовсе не хотела предавать родного дядюшку? Хотя да, ты же решила больше не лгать. Это же так больно.

— Это ты научил меня лгать! — выплюнула та в ответ.

Эльф грубо дёрнул её за волосы.

— И ты не справилась. Потому что слабая. А мне не впервой терпеть боль. Со временем к ней привыкаешь и даже начинаешь получать удовольствие. Впрочем, не трудись. Я всё равно тебе не поверил бы, — губы Лисандра искривились, он потянулся к повязке, закрывавшей его глаз.

Пока они пререкались, мастер Флориан каким-то чудом умудрился освободить одну руку и метнул во врага нож, но Лисандр остановил его ветром в паре дюймов от своего горла, перехватил за рукоять и, усмехнувшись, метнул обратно. Нож просвистел в воздухе и вонзился Флориану в плечо — тот охнул. Тёмная ткань его рукава быстро пропиталась влагой, несколько алых капель упали на пол. Элмерику казалось, что всё происходит очень медленно, — нож летел долго, капли падали целую вечность, а лезвие, пронзившее руку наставника насквозь, ещё некоторое время вибрировало в деревянной стене.

— С тобой я отдельно разберусь, — Лисандр подмигнул ему и снова повернулся к племяннице.

Элмерик мысленно молился всем богам, чтобы Шон явился поскорее. Что его могло задержать? Может, защитное заклятие, которое поставил Лисандр, не пропускало сюда воплощённые сны? Бард чувствовал, как жжёт кожу Слеза Бригитты, но кристалл ещё не трескался. Значит, смерть ему не грозила. Пока.

Враг, облизнув губы, шагнул к эльфийке (фиалковые глаза девушки расширились от ужаса), но вдруг споткнулся о дорожную сумку мастера Флориана. По полу рассыпались книги, амулеты, склянки с зельями и гадательные палочки…

Лисандр, в сердцах выругавшись, пнул одну из книг и снова потянулся к своей повязке. Маэна, всхлипнув, зажмурилась, но тут за спиной чародея заколебался воздух и вырос прозрачный силуэт леди Эллифлор.

— Ах ты сволочь белобрысая! — взвизгнула она и, рывком развернув Лисандра к себе, цепкими пальцами впилась ему в горло.

Колдун успел сорвать повязку и уставился на Эллифлор, выпучив свой дурной глаз. В комнате вмиг похолодало, потянуло земляным духом, как в погребе.

— Сейчас ты умрёшь! — прошипел Лисандр, но леди-призрак расхохоталась ему в лицо:

— Поздно, дорогой. Я уже умерла, — она крепче сжала пальцы, и эльф захрипел. А ведь раньше она не могла касаться людей и предметов… наверное, гнев и страх за брата оказались сильнее любых ограничений.

Элмерик почувствовал, что ветер, прижимавший его к стене, ослаб. Мастер Флориан со стоном осел на пол, зажимая кровоточащую рану, а Маэна, отлепившись от стены, на негнущихся ногах пошла к дяде. Её взгляд стал жутким — пустым, безжизненным.

Эллифлор прижала Лисандра к стене и подняла так, что его ноги больше не касались земли. Тот молотил руками воздух, но кулаки проходили сквозь призрака.

— Как ты посмел ранить моего брата, ублюдок?! — прошипела леди, ещё крепче сжимая пальцы. — Я тебя придушу! Глаза тебе выцарапаю!

— Тогда сделай это побыстрее, или он труп! — Лисандр завертел головой, ища глазами Флориана. Но Эллифлор была начеку и резким ударом лба расквасила ему нос.

— Только попробуй, паскуда!

Элмерик и не подозревал, что леди-призрак может быть настолько страшной в гневе. С этими развевающимися волосами и сверкающими глазами она напоминала неистовую и мстительную богиню Бадб — владычицу бранных полей.

Маэна тем временем подкралась ближе и, выставив перед собой руки, зашептала заклинание. Элмерик узнал чары, призванные изгнать духа в мир мёртвых, и рванулся вперёд — прямо навстречу вихрю. В висок ударило какой-то табакеркой, обрывок бумаги залепил глаза. В первый момент ему показалось, что этот ветер сорвёт кожу с его лица, но сейчас это было не важно — главное, что удалось выхватить флейту и, приложив инструмент к губам, заиграть, потратив почти весь оставшийся в груди воздух.

Ох, прав был Каллахан — мелодии, исполняемые на арфе, и песенные чары были намного сильнее, чем звуки старой серебряной флейты, принадлежавшей прабабушке Марджери. Но и этого хватило, чтобы Маэна застыла в нерешительности, будучи не в силах ни отменить заклятие, ни довершить его.

— Чего стоишь, дура? — прохрипел Лисандр. — Бей!

И в этот момент мастер Флориан со стоном вырвал нож из своего плеча, снова метнул его в колдуна — и попал прямо в его дурной глаз. Тот со всей мочи взвыл: «На помощь!» и осел на пол. Под воротом рубахи сверкнуло что-то, похожее на кристалл хрусталя, и оберег рассыпался в пыль — похоже, у Лисандра была своя Слеза Бригитты.

В комнате потемнело, ветер стих, и все летавшие предметы попадали на пол. Под ногами у Элмерика разбилась чернильница, забрызгав его до колен. Бард сполз вниз по стене, пытаясь отдышаться. Маэна тоже очнулась и часто заморгала. Заклинание изгнания духов в её ладонях погасло.

— Простите, это не я, — пролепетала она, пятясь к стене. — Меня заставили, клянусь…

А мастер Флориан, из последних сил набросив на Лисандра магические путы, вздохнул и отключился.

В тот же миг дверь в комнату с треском распахнулась, и на пороге возник бледный как смерть Шон.

— Простите, никак не мог пройти эту проклятую… ого! — рыцарь Сентября осёкся, глядя на представший его взору хаос.

— Надо уходить, скорее! — к нему подлетела бледная Маэна. — Сейчас сюда прибегут. Дядя успел закричать.

Рыцарь Сентября щёлкнул пальцами — и несколько свечей загорелись сами собой, в комнате вновь посветлело. Теперь Элмерик смог разглядеть, что плечи Шона укрывает удивительный плащ из белых птичьих перьев. Смотрелось непривычно — в белом рыцарь Сентября на его памяти ни разу не появлялся, всегда предпочитая строгие чёрные одежды. Да и скрываться в таком плаще, должно быть, неудобно — очень уж он заметный…

— Не прибегут. Я как раз встретил по дороге шестерых стражников-фоморов.