Алан Григорьев – Чаша судьбы (страница 36)
— И они мертвы? — эльфийка впервые посмотрела на него с уважением.
— Спят, — Шон перевёл взгляд на Эллифлор и кивнул. — Хорошая работа, цветочек!
Леди-призрак улыбнулась, польщённая. А Элмерик всё никак не мог осознать: они что, правда только что поймали Лисандра? Вот просто вошли — и победили? Ну ладно, не так уж просто и вчетвером на одного, но всё-таки…
Тем временем Шон присел рядом с лежащим без чувств Флорианом и прошептал слова заклинания, останавливающего кровь. Вскоре раненый пришёл в себя и тут же попытался встать, но рыцарь Сентября усадил его обратно, достал из-за пазухи кожаную флягу и сунул ему в руки:
— Пей. Я немного подлатал твоё плечо, но лучше бы тебя отправить к Патрику.
— Нет, я смогу идти дальше, — мастер Флориан отхлебнул из фляги и поморщился. — Ох, ну и гадость! Что ты такое пьёшь, Шон?
— Виски.
Элмерик, признаться, не разделял энтузиазма мастера Флориана: может он идти, как же! Наставник выглядел так, будто по нему только что проехала телега. К тому же своё главное дело тот уже сделал — нанёс Лисандру решающий удар и вырубил негодяя. Теперь ему лучше было бы не геройствовать без нужды…
Шон был того же мнения:
— Извини, но дальше мы без тебя. Вы с Эллифлор доставите Лисандра в замок и проследите, чтобы этот негодяй не сбежал. Ну и чтобы не помер раньше времени.
— Какой нам от него прок? Может, прикончить сейчас, и дело с концом? — скривился Флориан, бросив презрительный взгляд на неподвижного врага.
— Есть идея получше, — вмешалась леди-призрак. — Можно обменять его на Каллахана — одного пленника на другого. Чем не вариант?
— Посмотрим. В любом случае, мы не будем его убивать. Пока, — Шон протянул руку и помог Флориану встать, подобрал книгу с Эллифор и вложил ему в сумку, потом рывком поднял спелёнатого Лисандра под мышки и скомандовал: — Теперь открывайте дорогу домой.
Элмерик, спохватившись, потянулся к арфе (к счастью, та не пострадала во время драки), но играть не потребовалось — видимо, путь ещё не успел до конца закрыться, и Флориану хватило добавить всего пару фэд, чтобы внутри зеркальной рамы появилась знакомая комната мастера Каллахана.
Шон толкнул Лисандра внутрь и посторонился, пропуская Флориана. Тот с трудом стоял и вынужден был опираться на сестру:
— Если понадобится, разбудите отца, — рыцарь Сентября помахал им рукой.
— А вы берегите себя, — за двоих ответила Эллифлор прежде, чем они прошли сквозь зеркало.
— Ну что же, а теперь наша очередь, — Шон плеснул из фляги на зеркальную поверхность. — Неблагой двор ждёт. Ах, как давно я не был дома…
Как ни странно, в этот раз Элмерик не почувствовал никакого сопротивления — идти вслед за Шоном по пути между мирами было легко, словно ветер сам подгонял их в спину. Бард задумался: что же пошло не так в прошлый раз? «Крысоловка» Лисандра мешала идти? Или, может быть, рыцарь Сентября был настолько сильнее мастера Флориана, что с лёгкостью делал то, на что другим требовались немалые усилия? Все-таки он полуэльф и прожил на свете намного дольше, а значит, и в чарах был искуснее. Элмерик вздохнул. Вот чему он действительно завидовал — так это эльфийской продолжительности жизни…
Пока он размышлял, Шон ускорил шаг, и Элмерику пришлось перейти на бег, чтобы не отставать. Бард ожидал, что в конце пути они попадут в ледяную пещеру, но это оказалось другое место.
Стволы деревьев росли так плотно, что образовали стены этой залы. Трещины на тёмной коре сплетались в причудливые узоры, притягивающие взгляд. Над головой тихо шелестели жёлтые осенние листья (в основном кленовые — ведь эльфы, говорят, любят старые клёны). Повсюду горели болотные огоньки, под ногами светились гнилушки. В незнакомых покоях пахло землёй и влагой, а ещё — тем особенным запахом, который бывает только в осеннем дождливом лесу. Пол устилала ажурная вязь корней: по чьей-то прихоти они сплелись в круг, по центру которого росло дерево. Оно, подобно колонне, уходило вверх и терялось высоко в листве. Вокруг центрального дерева покачивались несжатые колосья, а в углах стояли свежие соломенные снопы, перевязанные алыми и белыми лоскутами ткани.
Кровати в этих покоях не было — только плетёный кокон из ветвей и листьев, подвешенный наподобие люльки. Судя по размеру, эта странная колыбель не была младенческой. Сквозь прутья проглядывали золотистые шелка, а на пол спускалась полупрозрачная кисея — вся в огоньках. Насколько бард успел заметить, ложе пустовало.
В дальнем конце комнаты стояли прялка и кудель. Оглянувшись, бард увидел широкий стол, заставленный серебряными блюдами с самыми разнообразными яствами. Чего здесь только не было: и сочное мясо, будто бы только что снятое с углей, и орехи в меду, и пышный хлеб с хрустящей корочкой, и спелые яблоки, а ещё такие сласти и фрукты, которым Элмерик даже названий не знал. Чудесные запахи манили. У него аж слюнки потекли, а в животе заурчало от голода. Но стоило ему сделать шаг к столу и протянуть руку за угощением, как Шон схватил его за плечо, резко развернув к себе:
— С ума сошёл? Взгляни сперва истинным зрением!
Элмерик почувствовал, как внутри закипает гнев. Сразу захотелось сбросить руку рыцаря Сентября, но разумом он понимал, что злиться ему не на что. А совет казался и впрямь дельным — всё это было очень похоже на наваждение. Живот вдруг скрутило так, будто бы бард не ел по меньшей мере неделю. Не в силах более сопротивляться, он схватил яблоко, но прежде, чем впиться зубами в сочный алый бок, всё-таки успел бросить колдовской взгляд на стол — и обомлел. Никаких яств на столе не было и в помине — только сухие листья, гнилые конские каштаны, коричневые водоросли и птичий помёт. Чудесные ароматы вмиг испарились, и живот отпустило.
Шон ударил его по руке, выбив яблоко. Не сделай он этого — в следующий миг Элмерик сам выбросил бы зачарованное угощение. Брезгливо скривившись, бард вытер испачканную ладонь о штаны.
— Фу, гадость какая!
— Это милые шуточки Ооны. Она всегда любила накормить смертных всякой дрянью. Не удивлюсь, если это не единственная её уловка.
— О, да, наверняка не единственная! — кивнула Маэна. — Для эльфов наверняка тоже что-то припасено. Королева знала о моём побеге, но подозревала, что я ещё вернусь. И что, скорее всего, приду не одна.
— Тогда смотрите в оба, — рыцарь Сентября шагнул вперёд, осторожно пробуя пол под собой так, будто бы это был ломкий лёд. И не зря — корешок, которого коснулся носок его сапога, тут же ожил и попытался обвить щиколотку. Силуэт Шона тут же сделался прозрачным, и хищное растение ухватило лишь воздух. Рыцарь Сентября высек пальцами искры и метнул сгусток пламени, но это не помогло. Заклятия увядания и замедления тоже не подействовали. Тогда чародей, снова став материальным, выхватил из-за голенища нож и от души рубанул. Брызнул сок — корешок вмиг съёжился и усох.
— Чары не действуют, зато холодное железо не подвело, — рыцарь Сентября обернулся к Элмерику, и бард с готовностью продемонстрировал ему свой нож.
А вот Маэна нахмурилась:
— У меня ничего нет. Не люблю холодное железо…
— Тогда держись ближе ко мне, — Шон поправил свой белоснежный плащ из перьев. — Если что прицепится, сразу кричи.
Они успели пройти всего несколько шагов, когда раздался пронзительный скрип и колесо прялки вдруг повернулось само. Нить потянулась из кудели и, скручиваясь, принялась наматываться на пляшущее в воздухе веретено. Выглядело так, будто бы незримая пряха вдруг проснулась и спешно взялась за работу.
— Что это? — Элмерику пришлось повысить голос, чтобы перекричать громкий скрип.
Сердце сжалось от страха: ну не должна обычная прялка так шуметь! Впрочем, невидимые пряхи на обычных и не прядут. Барду не хотелось даже думать, что будет, когда закончится эта кудель, но внутреннее чутьё подсказывало: ничего хорошего. Слова Шона только подтвердили его опасения:
— Я понятия не имею. Но отсюда надо выбираться — это точно, — он ускорил шаг, на ходу обрубая хищные корни. Те кишели, словно змеи в высокой траве и постоянно пытались сбить с ног незваных гостей.
— Куда выбираться? — крикнул Элмерик. — Я не вижу никаких дверей! Мы что, пойдём обратно в зеркало?
— Не поможет, — голос Маэны дрогнул. — Эта штуковина прядёт нашу смерть. Мы должны остановить колесо, пока нить не свилась до конца, или умрём, где бы ни находились. Здесь или в мире смертных — не важно.
— Никогда о таком не слышал, — рыцарь Сентября обернулся к ней, в его глазах читалось недоверие.
— Конечно не слышал. Это женская магия, подвластная только самым сильным эльфийским ворожеям. И имеющая свою цену, конечно. Похоже, мы очень разозлили госпожу Оону, раз она решилась на такой отчаянный шаг…
— Допустим, — Шон, не меняясь в лице, рубанул по корню, который обвил тонкое запястье Маэны. — И как же её остановить?
— Уж точно не грубой силой. Я могу попробовать, только сперва надо дойти до прялки.
— Я об этом позабочусь, — Шон поудобнее перехватил рукоять ножа.
План был хорош, но выполнить его оказалось не так-то просто. И не только из-за корней. Колосья вдруг начали стрелять в непрошеных гостей семенами. Одно семечко попало Элмерику в лоб. Кожа тут же вздулась, как от ожога угольком, и бард зашипел от боли.