Алан Григорьев – Чаша судьбы (страница 37)

— Закрывайте лица! — скомандовал Шон.

— Пф… проще сказать, чем сделать! Это некоторым уже всё равно… — буркнула Маэна.

Рыцарь Сентября не удостоил её ответом, а только ещё яростнее стал прорубаться вперёд. На долю Элмерика оставались лишь самые хилые корешки, с которыми он расправлялся без особого труда. К счастью, обстрел зёрнами закончился быстро, и опустевшие колосья грустно приникли к земле.

Когда путники добрались до дальней стены комнаты, примерно половина кудели уже превратилась в шерстяную нить. Маэна опустилась на пенёк перед прялкой, выставила руки ладонями вперёд и, закрыв глаза, зашептала заклятие. Элмерик, как ни силился, не смог разобрать ни единого слова: кажется, это и впрямь была магия, неподвластная его пониманию.

Колесо сперва замедлило бег, но вдруг заскрежетало, сорвалось и припустило с новой силой. Маэна, ахнув, попыталась поймать веретено, но то кружилось и прыгало в воздухе, не даваясь в руки.

— Элмерик, помоги! Сыграй на арфе! — взмолилась она.

— Но тогда я не смогу отбиваться от корней, — бард всего на мгновение отвлёкся, а злобный корешок уже всадил острый сучок ему под колено.

— Играй, я один справлюсь, — отозвался Шон. — Только брось мне второй нож.

Элмерик сделал, как велели, и рыцарь Сентября, поймав клинок в воздухе, принялся отбиваться с удвоенной яростью. Он был похож на диковинную белую птицу, машущую крыльями в спутанных ветвях. Бард даже не за всеми движениями мог уследить. Впрочем, вскоре ему пришлось сосредоточиться на другом.

Колесо скрипело равномерно, и он решил попробовать встроиться со своей музыкой в этот странный ритм. Не противоречить, а стать его частью, вплести посторонние звуки в свою мелодию. Придётся играть в быстром темпе, но ничего — он знал, что способен с этим справиться.

Прялка, словно почуяв, что колдовство начинает разрушаться, ускорилась. Но и Элмерик не отставал. Раз уж Келликейт сказала, что он должен здесь быть, чтобы всех спасти, — он спасёт. Пускай руки ломит от боли, а пальцы стираются в кровь о струны — ничего, выдержит. И докажет, что мастер Каллахан не зря взял его в ученики.

Перед глазами плыли разноцветные круги, к горлу подкатывала дурнота, в глазах темнело, но бард продолжал играть до тех пор, пока не услышал облегчённый вздох Маэны:

— Вот и всё.

Скрип прекратился, прялка встала. На кудели оставалось совсем немного шерсти — уф, кажется, они успели в самый последний момент!

Элмерику очень хотелось упасть навзничь, раскинув руки, и так полежать какое-то время, но отдыхать было ещё рановато. Шон разрубил пополам последний корешок и заозирался по сторонам.

— Будьте начеку! Что-то приближается…

Элмерик тоже почувствовал это «что-то»: холодок пробежал между лопаток, а волосы на загривке встали дыбом. В воздухе ещё сильнее запахло дождём, а ветер начал раскачивать плетёную люльку.

Бард был уже почти готов к тому, что странного кокона сейчас выпрыгнет какое-нибудь чудовище, но вместо этого деревья вдруг расступились и между стволами появился Эйвеон в тёмно-зелёном плаще и с луком.

— Живо сюда! — он наложил стрелу на тетиву, целясь в люльку.

Элмерик сорвался с места первым — не то чтобы он доверял Эйвеону, но то, что могло выскочить в любой момент, пугало его намного больше. Шон рванул следом, таща за собой упирающуюся Маэну.

— Отпусти меня! — шипела она сквозь зубы. — Этот негодяй нам не друг!

— Помнится, и я тебе не то чтобы хороший приятель, — с этими словами рыцарь Сентября вытолкал её из комнаты, и стволы сомкнулись за их спинами.

Они оказались в каменном коридоре, на стенах которого горели факелы, их пламя оказалось холодным. Элмерик едва не влетел волосами в огонь, и отпрянул. С опаской он протянул руку к пламени, но то даже не подумало обжечь ему пальцы. М-да, всё у этих эльфов не как у людей…

А сердце вдруг зашлось-забилось от волнения: он что, взаправду в волшебной стране? В настоящей? Неужели сбылась заветная детская мечта? М-да, не так он представлял себе это путешествие.

— Уф, успели! — Эйвеон вытер со лба бисеринки пота. — Столкнуться с этой тварью — врагу не пожелаешь. Не знаю, где матушка её нашла, но рядом с нею даже самые отважные смельчаки теряют храбрость и становятся похожи на трусливых зайцев. С тварью, а не с матушкой, я имею в виду. Хотя с матушкой порой тоже.

Он усмехнулся, но смешок получился нервным.

— Ну и где тебя носило? — напустился на него Шон. — Кто обещал: мол, приду, встречу, провожу?

— Ну я же пришёл, — Эйвеон вскинул голову, глядя на него с вызовом. — А ты что, меня заждался, чудо в перьях? Кстати, к чему этот маскарад?

— Мог бы и пораньше, — рыцарь Сентября ещё больше нахмурился. — Признайся: давно ты там за деревьями стоял?

— Ничего от тебя не скроешь. Мне было интересно, сумеете ли вы справиться с прялкой Ооны. Если бы я появился раньше, то тоже попал бы под заклятие смертоносной нити. А вдруг вы бы её не остановили? Я не намерен умирать так бесславно во цвете лет!

— Хватит уже оправдываться! — Шон хлопнул (хотя, вернее будет сказать, ударил) его по спине так, что эльф закашлялся. — Веди нас к Браннану.

Эйвеон кивнул и вдруг замер, потрясённый:

— Погоди! А где же Каллахан? Почему его здесь нет?

— Я вместо него.

— Но ты не король Лета! Ты вообще никакой не король! Так, мы никуда не идём. Я сейчас разомкну стволы и подниму тревогу. Бегите, и без Каллахана не возвращайтесь!

— Он не придёт.

— Но почему? А Медб? Так… Нет… Это был глупый вопрос, — даже в темноте коридора было видно, как Эйвеон побледнел.

— Мы попробуем справиться без них.

Принц Грозовых Дней рассмеялся в голос:

— Удивительная самонадеянность. Ну и кто же из вас то самое «верное сердце», способное спасти Браннана? Девчонка уже пыталась — не помогло. Я тоже не сумел. А вы двое присягали на верность другому сюзерену. Нет, даже не просите, я в этом не участвую…

— Может, мы справимся без него? — подал голос Элмерик, но стоявшая рядом с ним Маэна мотнула головой.

— Нет, мы внутри холма. Тут настоящий лабиринт. Я прожила при дворе несколько месяцев, и всё равно легко могу заблудиться. И он тоже, — она кивнула на рыцаря Сентября. — Тут всё меняется каждый год, а кто-то давно не был дома.

— Вот именно. Без меня вам не справиться, — Эйвеон сплёл руки на груди и с надменным видом глянул на барда. — А я не поведу. Так что уходите, пока я не позвал стражу.

Рыцарь Сентября вдруг резко прижал его к стене (кажется, даже слегка придушил), и ледяным голосом произнёс:

— Советую передумать.

Элмерик не видел второй руки Шона, но по тому, как расширились глаза Эйвеона, понял, что рыцарь Сентября угрожает тому заклятием. А может, просто сунул нож под ребро — кто знает?

— Ты меня не убьёшь. Ты же ещё надеешься вернуть своё лицо, разве нет?

— Хочешь проверить? — рыцарь Сентября хорошенько встряхнул пленника.

Эйвеон заглянул в его глаза и, сглотнув, пробормотал «н-нет» — лишь тогда Шон выпустил его. А бард похвалил себя за сообразительность, мельком увидев, как между пальцев наставника блеснула и погасла молния — остатки заклятия смертельного прикосновения. Рыцарь Сентября не блефовал.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — эльф снял со стены один из факелов и, жестом велев следовать за ним, зашагал вперёд.

Некоторое время они шли по лабиринту — коридор то и дело раздваивался, кружил и менялся на глазах. В какой-то момент потолок исчез, и над головой Элмерик увидел ночное небо, усыпанное частыми звёздами. В ноздри ударил резкий цветочный запах — каменные стены теперь оплетал вьюнок с белыми, голубыми и серебряными соцветиями. Некоторые из них слабо светились в темноте.

Если бы не Эйвеон, они наверняка заплутали бы в этих зарослях, но, к счастью, эльф уверенно шёл вперёд, даже не раздумывая, куда им сворачивать на следующей развилке.

Спустя ещё несколько поворотов и загибов сочная зелёная поросль начала увядать, деревья растеряли все листья, а на побегах плюща, сменившего волшебный вьюнок, появилась инеистая кромка. Чёрные изломанные ветви раскачивались над головой, в лицо дохнул морозный ветер, а на рукав барда даже упало несколько снежинок. Похоже, до ледяных покоев Браннана было уже недалеко.

Странно, что за всё время пути они никого не встретили. Но когда Элмерик украдкой шепнул об этом Шону, тот с улыбкой развеял его сомнения:

— Не беспокойся, Эйвеон знает, что делает, поэтому мы избежали ненужных встреч. Раза три или четыре, насколько я успел заметить.

— Вообще-то, пять, — эльф довольно хмыкнул. — Тут уже осталось совсем немного. Поэтому я вас оставлю.

— Ты что, не хочешь увидеть своими глазами, как проснётся Браннан?

— Ещё как хочу! Но сомневаюсь, что он порадуется нашей встрече. Наверняка король считает меня предателем. Ты уж скажи ему, что это я вас сюда привёл. Если тебе удастся его пробудить, конечно…

Шон ничего не ответил, просто молча взглянул на принца Грозовых Дней с таким презрением, что того аж подбросило:

— Вот только избавь меня от своих нравоучений, недоэльф! Я сделал всё, что мог. Теперь ваша очередь.

Он накинул на голову капюшон, поправил на плече ремень колчана и, махнув рукой, зашагал прочь.

— Постой, а как мы выберемся отсюда? — крикнул ему вслед Элмерик.

Ему вдруг стало страшно остаться в лабиринте без провожатого.

— Браннан выведет, — бросил эльф на ходу. — Король в своих владениях каждый уголок знает.