Алан Григорьев – Чаша судьбы (страница 39)
Браннан кивнул Элмерику, потрепал по щеке заплаканную Маэну и встал. Его мокрые тёмные волосы рассыпались по спине, чёрная с серебром туника напиталась влагой, и вышитая рубашка липла к телу. Король тихо произнёс ещё одно заклятие — и всё вокруг высохло: одежда, волосы, лужи под ногами, капли и тёмные потёки на стенах…
А взгляд вдруг Элмерика упал на цветочный горшок, который вчера безуспешно пытался разбить Эйвеон. Цветок (Лисий огонь, так ведь его называли?) тоже оттаял, но, увы, по-прежнему выглядел замёрзшим и мёртвым — оранжевые колокольчики стали грязно-бурыми, лепестки завяли, листья съёжились и поникли. Бард вздохнул, когда король-воин, наклонившись, бережно взял Лисий огонь в руки. Было так жаль, что цветок погиб. Ведь Шон надеялся, что Браннан сдержит слово и исправит ошибку прежних лет. Но, видно, не судьба…
Однако король-воин ничуть не казался расстроенным. Он наклонился к горшку, что-то шепнул, согрел дыханием землю у корней, а потом осторожно погладил увядшие листья — и те вдруг ожили, встрепенулись, потянулись вверх за его пальцами. Цветы бодро приподняли головки, к лепесткам вернулся прежний яркоогненный цвет, сочный стебель выпрямился, как стрела…
— Вот тебе моё спасибо, — Браннан протянул цветок Шону. — И пусть всё вернётся на круги своя.
— Это сколько же мы отсутствовали? — Элмерик в ужасе воззрился на Ллиун, которая встретила их на выходе из зеркала. — Хочешь сказать, что до Летней битвы осталось всего…
— Четыре дня. В эльфийских холмах время часто течёт по-другому.
— То есть мы могли вернуться и через четыреста лет? — голос барда дрогнул. Он просто на миг представил себе… нет, это была бы настоящая катастрофа!
— До этого бы не дошло, — Шон ободряюще похлопал его по плечу. — Но вернуться в тот же день порой не получается даже у самих эльфов.
— Особенно когда дороги были так долго закрыты. Это сбивает с толку, знаешь ли, — добавила Маэна.
Бард покосился на неё с сомнением, но спорить не стал. Он вообще не понимал, зачем эльфийка опять увязалась за ними. Не лучше ли было оставить её в Неблагом дворе рядом с Браннаном?
— Поэтому Ллиун и попросили дождаться. — лианнан ши, улыбнувшись, убрала с лица Элмерика непослушную прядку волос. — Чтобы не удивлялись, что замок опустел. Одинокий Дракон выздоровел и перенёс всех в столицу.
— Но зачем? — Элмерик помассировал виски: он пока ничего не понимал. — Разве не здесь, на мельнице, будет Летняя битва? Они успеют вернуться?
— Им не придётся, — Ллиун погладила его щеку, с каждым её прикосновениями тревога по капле уходила из сердца. — Потому что всех нас ждёт битва за Каэрлеон. Королева Зимы со своими войсками уже очень близко. И Врата нынче откроются там — так сказала Леди-кошка.
— Час от часу не легче! А где Лисандр?
— Жив. Но без своего дурного глаза стал не таким уж опасным. Его тоже забрали с собой. Как пленника.
— Ну хоть на том спасибо, — у Элмерика вырвался нервный смешок. — Ладно, а какие-нибудь хорошие новости есть? Впрочем, чего это я? Всё ведь и так понятно…
— Хм, вообще-то есть одна, — яблоневая дева сжала его ладонь в своей, и в её зелёных глазах мелькнул озорной огонёк. — Чародей в клетчатом пледе вернулся. Он сейчас здесь.
— Чародей в пледе? Ты хочешь сказать, Мартин? — пока бард хлопал глазами, пытаясь осознать услышанное, Мартин сам вошёл в комнату командира, остановился на пороге, сплёл руки на груди и с укором глянул на лианнан ши:
— Ллиун, ну я же просил аккуратно им сообщить, а не рубить с плеча! Эх ты!
Он хотел что-то ещё добавить, но не успел, потому что Шон на радостях сгрёб его в охапку.
— Март! Глазам своим не верю!
— Эй-эй, потише, Сентябрь! Придушишь же! Рик, что, и ты туда же?! Вот уж от тебя не ожидал!
— Просто смирись уже! — фыркнул Шон.
Ллиун дождалась, пока закончатся взаимные объятия, похлопывания по плечу и обмен радостными возгласами, а потом, улыбнувшись, вкрадчиво сообщила:
— Кстати, неплохо бы подкрепиться перед дорогой. Одной радостью сыт не будешь. А брауни как раз приготовили завтрак.
Все пятеро устроились трапезничать на кухне — и Элмерик вновь почувствовал себя дома, — как в старые добрые времена. Кухня была одним из немногих мест, где Фиахна не стал ничего менять: остались и некрашеный стол с царапинами на потемневшем от времени дереве, и щербатые шкафы со скрипучими створками, и старая печь. От запахов только что приготовленной еды текли слюнки, и приятное тепло разливалось по всему телу. Барду хотелось улыбаться — даже несмотря на все грядущие волнения и битвы.
— Мне кажется, будто бы я не ел десяток дней! — он положил себе двойную порцию овсяной каши и потянулся за пирожком с джемом.
— Так и есть, — Ллиун положила голову на его плечо.
Наверное, это был её способ выразить, что она тоже скучала. По крайней мере, барду хотелось надеяться на это. Он сплёл под столом свои пальцы с пальцами лианнан ши.
А Шон не отставал от Мартина, задавая ему всё новые и новые вопросы:
— Ну, рассказывай: как тебе удалось избавиться от Медб?
Тот вздохнул, вертя в ладонях кубок с горячим вином:
— Ну, не то чтобы я от неё избавился. Скорее она меня сама отпустила на время. С условием, что я помогу вам в битве, а потом вернусь. Не в её интересах, чтобы мы проиграли войну с Калэх, понимаешь?
— Мы не проиграем, — рыцарь Сентября отсалютовал ему своим кубком. — И ты к ней не вернёшься, я обещаю.
— Сентябрь, ты что, в пророки заделался? А я думал, это не твоё.
— Нет, конечно. Просто есть у меня одна идея…
— Это какая же? — Мартин подался вперёд, его глаза загорелись неподдельным интересом — было ясно, что он ничего не желает так страстно, как уйти со службы у Медб раньше положенного срока.
— Потом расскажу. Сперва мне самому надо будет кое-что выяснить. Кстати, раз уж ты тут, я попрошу тебя помочь мне в одном маленьком колдовстве после завтрака, — Шон сказал это совершенно будничным голосом, потом, как ни в чём не бывало, потянулся за хлебом, но Элмерик вдруг заметил, что у рыцаря Сентября подрагивают пальцы. Да и выглядел он бледнее обычного.
Похоже, речь шла вовсе не о маленьком колдовстве. Наверняка о лисьем огне — о чём же ещё?
— Ну а ты что здесь делаешь? — Мартин повернулся к Маэне, которая сидела в углу и за весь завтрак не проронила ни слова.
— Иду с вами на войну, — эльфийка отпила молока из своей кружки и улыбнулась: кажется, впервые за многие дни, проведённые на мельнице, оно не было кислым. — Должна же я поддержать своего отца!
Мартин перевёл непонимающий взгляд с неё на рыцаря Сентября, и тот кивнул:
— Это правда. Я и сам не подозревал даже.
— Хм… и поэтому прошлое вдруг забыто? Вы теперь ладите?
— Не поэтому, конечно, — щёки Маэны слегка покраснели — видно было, что эти слова дались ей не без труда. — Прежде я думала, что Шон виноват в смерти моей матери, и ненавидела его за это. Но теперь верю, что он тут ни при чём. Ведь он спас жизнь короля Брэннана…
— Вообще-то, это ты спасла всех нас, — не остался в долгу рыцарь Сентября.
Мартин несколько раз моргнул и задумчиво произнёс:
— М-да, кажется, я многое пропустил…
Выехать из мельничного замка удалось только около полудня. Вопреки надеждам Элмерика, Шон так и не снял свою обычную повязку на лице. Может, «маленькое колдовство» не сработало? И где теперь лисий огонь? В вещах рыцаря Сентября цветка явно не было — тот не поместился бы в седельную сумку вместе с горшком.
Любопытство оказалось настолько нестерпимым, что бард даже осмелился задать прямой вопрос — и получил ответ, от которого у него, признаться, отлегло от сердца.
— Цветка больше нет — мы сделали из него зелье. Оно ещё должно настояться, чтобы войти в полную силу к ближайшему празднику Колеса года. А это как раз Бельтайн, — Шон пришпорил своего чёрного, как ночь, жеребца. Время поджимало, и они собирались проделать путь до столицы всего за пару дней, даже если бы для этого им пришлось загнать лошадей.
День выдался погожим и жарким. Элмерик вскоре пожалел, что не догадался заранее отшнуровать рукава от куртки. Теперь по его спине стекал пот, и даже свежий ветер, обдувавший лицо, ничуть не помогал. Когда они выехали из-под сени деревьев на широкий тракт, стало ещё жарче. Он немного завидовал Ллиун, которая сказала, что доберётся до столицы сама и окажется там ещё даже пораньше некоторых, — мол, у младших фэйри свои дорожки.
Проехав Чернолесье и добравшись до развилки, Шон, не раздумывая, повернул направо, и бард, перехватив поводья в одну руку, натянул их, заставляя коня остановиться.
— Постойте, разве нам сюда? Я думал, есть дорога короче…
— Ты прав. Но сейчас нам придётся ехать в обход, — Мартин поравнялся с ним. — Не хотелось бы встретиться с фоморами раньше времени.
— Насколько же далеко они продвинулись? — ужаснулся Элмерик, чувствуя, как в горле пересыхает от волнения. — Я думал, мы сегодня заночуем в Трёх Долинах.
Он отвязал от пояса флягу и сделал мощный глоток, чтобы унять жажду.
— Замок Трёх Долин пал. Они сражались как могли, но силы оказались слишком неравными, — Мартин вздохнул и подтянул сползающую с руки перчатку.
А бард, глядя на него, пожалел, что не взял перчаток сам, — от таких вестей ладони вмиг вспотели и поводья начали выскальзывать из рук.