Алан Григорьев – Чаша судьбы (страница 34)
— Вот поэтому тебя никуда и не берут! — оскалился в ответ Элмерик.
В этот же миг Джерри пульнул в него косточкой от мочёной сливы.
— Это тебе на удачу, Рыжий!
Мастер Патрик, нахмурившись, погрозил им пальцем, Фиахна усмехнулся, а Шон, никак не отреагировав на эту выходку, кивнул мастеру Флориану:
— Тогда в три часа ночи собирай всех у Каллахана. Ты откроешь путь через зеркало, а я присоединюсь к вам уже с той стороны. И да помогут нам боги!
Элмерик собрался в путь быстро, ещё задолго до полуночи. Взял арфу и флейту, нож, зимний плащ (слишком жаркий для весны, но им вроде как предстояло отправиться в колдовскую зиму) и парочку оберегов — больше ничего ему в голову не пришло. Чтобы скоротать время, бард завалился на кровать поверх одеяла — прямо в одежде, только сапоги снял — и попробовал заснуть, но у него ничего не получилось. Он погрузился в свои мысли: то радовался, что пойдёт на такое важное дело, то, по обыкновению, боялся, что не справится. Интересно, хоть когда-нибудь он перестанет мучиться от неуверенности в себе? Понятно, что не сейчас, а… ну, хотя бы в возрасте мастера Патрика?
Он вертелся вместе с подушкой, сбил ногами одеяло и простыню, но никак не мог найти удобного положения. Вдобавок в комнате было душно — даже открытое окно не помогало.
Ллиун, которая так хорошо умела утешать его, в эту ночь, похоже, решила не приходить, что тоже добавляло тревоги: всё ли с ней в порядке? Элмерик вглядывался в темноту, но вокруг было спокойно: облака бежали по небу, сквозь них проглядывала бледная убывающая луна — ещё недостаточно тонкая, чтобы сделать тьму непроглядной. Воздух пах сладко — должно быть, в саду начинала расцветать сирень, а весенний ветер тихонько шелестел листвой. В деревне у подножия холма уже погасили огни — все жители давно спали крепким сном, и только в мельничном замке горело несколько окон — не он один мучился бессонницей.
Бард вздрогнул от неожиданности, когда раздался осторожный, словно мышиное поскрёбывание, стук в дверь. Сперва подумал, что ему почудилось, но звук повторился.
— Кто там?
— Это я. Рик, ты не спишь-та?
Он узнал тихий шёпот Розмари и отпёр щеколду (с некоторых пор бард предпочитал запираться по ночам, чтобы поутру никто не вломился в комнату незваным).
— Заходи. Что-то случилось? — Элмерик пропустил девушку внутрь и зажёг свечи.
— Да не… — она застыла посреди комнаты, не решаясь присесть. — Просто подумала… мы с тобой последнее время не ладили-та. Ругались. Нехорошо это.
Бард придвинул ей табурет, а сам устроился на кровати.
— Пустяки, Роз. Я никогда не хотел с тобой ссориться.
— Боишься, что прокляну? Так не боись-та! Я вот пришла пожелать тебе удачи.
В её голосе звучала такая неприкрытая тревога, что барду пришлось напомнить себе: дурные предчувствия и пророчества — не конёк Розмари. Вот если бы Келликейт пришла с таким похоронным видом, тогда да, впору было бы забеспокоиться.
— Да что ты?! Всё будет в порядке.
Девушка кивнула и, засунув руку в карман передника, вытащила подвеску с капелькой горного хрусталя. Элмерик сразу узнал Слезу Бригитты.
— Ого! Это мне?
— Ну да, — она вложила амулет в его ладонь. — Раз уж вы идёте без меня… Эх, жаль, я только одну успела сделать-та. Но к Летней битве ещё попытаюсь.
— Но почему мне, а не Шону или мастеру Флориану?
— Пойми меня правильно: они-та опытные чародеи и в случае чего сами могут о себе позаботиться-та. Эй, не вздумай возражать, дурачок! На правду не обижаются.
Элмерик опустил голову: конечно, Роз была права — куда ему до взрослых Соколов!
— Ты нос-та не вешай! — девушка погрозила ему пальцем, вмиг раскусив причину грусти. — Ежели Келликейт сказала, что ты там пригодишься, — без дела точно не останешься. Совершишь ещё свой подвиг, никуда не денешься-та. Знаешь, как Джерри тебе завидует? Ужасть!
— Ха! Так ему и надо! — хмыкнул бард, нащупав в кармане косточку от сливы.
Не оберег, конечно, а так — ерунда, но, когда отправляешься на опасное дело, не стоит пренебрегать даже шуточными подарками.
— Всё враждуете? — Розмари недовольно поджала губы, и Элмерик покачал головой.
— Не то чтобы… просто привычка.
— Скажу тебе по секрету-та: он тоже такое говорил, — девушка понизила голос до шёпота. — И знаешь, я рада. Вам с самого начала-та надо было подружиться, Рик.
— Пф, подружишься с ним, как же! — Элмерик покрутил в пальцах Слезу Бригитты, зачем-то посмотрел на свет сквозь прозрачный камешек, а затем надел амулет на шею.
— Вы с ним похожи. Даже одними словами говорите-та.
— Да ты чего? Мы совершенно разные!
Роз в ответ на это лишь фыркнула.
— Ладно, не буду спорить-та, а то, чего доброго, опять поругаемся! Ты это… будь осторожнее с этой Брендалин или Маэной, как бы она себя там ни называла. Тот, кто однажды предал, может предать снова.
— Да… — Элмерик со вздохом откинулся назад, заложив руки за голову. — Но… ведь идеальных людей не бывает, Роз. Каждый из нас совершал ошибки и делал такое, о чём потом жалел. Не то чтобы я собирался её прощать — мне до сих пор неприятно. Но допускаю, что даже Брендалин могла измениться. И, конечно, я буду держать ухо востро.
— Смотри, не обожгись снова, — Розмари вздохнула так глубоко, что пламя свечи дрогнуло, но вскоре снова выровнялось.
— Что ты! Об этом и речи быть не может! У меня же есть Ллиун. И к тому же Келликейт сказала, что Брендалин нужна нам для успешного исхода дела. Правда, я так и не понял зачем.
— Значит, скоро узнаешь. И мне расскажешь по возвращении. Лады?
Она протянула широкую ладонь — всю в царапинах и мозолях, — и бард ответил крепким рукопожатием.
— Договорились.
— Ну, сталбыть, до встречи! — стуча деревянными башмаками, она направилась к выходу и, обернувшись уже у самой двери, добавила: — И только попробуй мне не вернуться, Рик! Прокляну!
К двери комнаты Каллахана Элмерик пришёл раньше всех, а вот мастер Флориан и Брендалин («Маэна», — мысленно поправил себя бард) явились точно в срок. Эльфийку он сперва не узнал — та снова переоделась, на этот раз в мужскую одежду: на ней были тёмно-серые штаны, сапоги до колен, чёрная рубаха и туника явно с чужого плеча. Светлые волосы прятались под шапкой, и если бы не знакомые фиалковые глаза, Элмерик наверняка спросил бы у мастера Флориана, что за мальчишку притащил с собой наставник.
— В честь чего маскарад? — усмехнулся он, пытаясь скрыть неловкость.
— В платье воевать несподручно, — эльфийка пожала плечами. — Не на бал же собираемся.
Элмерик заметил, что в её ушах не было серёг, а вместо привычных браслетов запястья охватывали небольшие наручи (кажется, прежде он видел похожие у Келликейт — неужели та сама снарядила эльфийку в дорогу? Тогда одежда чья? Орсона, что ли?).
— Думал, ты ни за что не согласишься надеть штаны.
— Как я уже говорила, всё меняется. И времена, и мы сами.
Девушка вошла в комнату вслед за мастером Флорианом, и Элмерик по привычке придержал ей дверь. Барду подумалось, что, возможно, так и есть — гордячку Брендалин он знал, а эту незнакомку совсем не знает. Но это ещё не значило, что ей можно доверять.
Мастер Флориан зажёг свечи, и бард ожидал, что тот сейчас начнёт раскладывать по курительницам травы, как это делал Шон, но наставник обошёлся без дыма и благовоний. Вместо этого он начертил мелом фэды огама прямо на полу перед зеркалом и велел Элмерику приступать, а увидев его замешательство, хмыкнул:
— У каждого своя магия, дружище. У эльфов одна, у меня — другая. Но не беспокойся, всё будет как надо.
Элмерик заиграл мелодию, которую придумал в прошлый раз. Маэна, сплетя руки на груди, наблюдала за тем, как мастер Флориан творит своё заклятие. В её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Наставник же плеснул водой на зеркало и, пока струи не успели спуститься вниз, нарисовал ещё несколько фэд, скрипя пальцем по поверхности стекла.
Так же, как и в прошлый раз, отражение комнаты Каллахана пропало, но никакого иного изображения не появилось, будто бы по ту сторону царила глухая непроглядная тьма. Эльфийка нахмурилась, поплотнее надвинув шапку на уши, а мастер Флориан взял со стола подсвечник и поднёс горящую свечу поближе к раме. Та отразилась, но в зеркале светлее не стало.
— Наверное, дядюшка спит, — шепнула Маэна. — Он всегда очень плотно занавешивает шторы. Терпеть не может рассветы.
Флориан что-то шепнул — пламя свечи взметнулось, несколько восковых капель упали на зеркало, и по поверхности пробежала знакомая рябь, а с той стороны вдруг дохнул ветер, растрепавший пепельно-русые волосы чародея. Так Элмерик понял, что дорога открыта.
В темноте с той стороны стекла отчётливо слышалось мерное свистящее дыхание.
— Кажется, и правда спит… — мастер Флориан протянул руку сквозь зеркало.
С той стороны вспыхнули и осыпались искрами знакомые Элмерику сонные чары, и дыхание перешло в раскатистый храп.
— Тогда идём? — бард сам не узнал собственного голоса — до того хрипло он прозвучал.
Мастер Флориан поправил на плече ремень дорожной сумки и коротко кивнул:
— За мной. Только тихо, как мыши.
Он первым шагнул сквозь раму и пропал из виду. Эльфийка обернулась к Элмерику:
— Теперь ты?