Алан Гарнер – Луна в канун Гомрата (страница 8)

— И сколько, по-вашему, — прищурился Гаутер, — протянется эта морока?

— Боюсь, что долго, — покачал головой волшебник. — Недели, месяцы… хорошо, если не годы. Она ушла далеко.

— Ну так я сейчас же еду за врачом! — стукнул по столу Гаутер. — Хватит с меня этих глупостей!

— Да вы только подольете масла в огонь! — закричал волшебник. — Поймите же, эта работа не для смертных! Чего вы добьетесь? Ее у нас заберут — и задача наша усложнится впятеро.

— И правильно, если ее заберут в больницу. Ей ведь нужно особое питание!

— Не нужно. Мы о ней позаботимся. Мы сумеем ее уберечь. Фермер Моссок, отдать ее в чужие руки — это самое худшее, что можно придумать! Сьюзен грозит опасность — всем нам грозит опасность, — и, если вы нас не послушаете, угроза эта будет намного страшней.

Гаутер бросил на него испытующий взгляд.

— Ну что ж… Хоть мне это и не по вкусу, но вы, похоже, знаете, что говорите. Ладно, семь бед — один ответ. Коли Сьюзен не станет хуже, я, так и быть, подожду еще три дня.

— Три дня! — воскликнул Каделлин. — Что можно успеть за три дня?

— Это уж не моя забота. Сказано — три дня, и всё тут.

— Согласен, — вздохнул Каделлин, вставая со стула. — Будем надеяться, что вы еще передумаете… Колин, завтра в полдень приходи к Золотому камню. Тебе кое-что передадут — для Сьюзен.

Колин свернул с дороги на тропу, что бежала вдоль леса. Слева потянулись дубы и сосны, справа — луга и холмы.

Возле самой тропы торчала глыба серого песчаника. Этот камень почему-то назывался Золотым. Был он прямоугольный, грубой формы, будто простой валун — таких на Кряже сколько угодно. Мало кто догадался бы, что его касались руки каменотеса и поставлен он здесь для какой-то давным-давно забытой цели. Прислонившись к камню, сидели Утекар и Альбанак.

— Посиди с нами, — кивнул ему Альбанак. — Здесь не так уж мокро. Ну что там Сьюзен?

— Все так же. А у вас что-нибудь получилось?

— Пока ничего, — сказал Утекар, — хоть мы и не знали ни сна, ни отдыха с тех пор, как с вами расстались.

— Каделлин делает, что может, — пояснил Альбанак, — но даже ему неведомо, где ее искать. И все-таки мужайся! Видишь, мы не отчаиваемся, и нам помогают друзья. Вот это, — он протянул Колину кожаную флягу, — посылает вам Ангарад Златорукая: мы только что у нее побывали. Это заменит Сьюзен еду и питье. Вино Владычицы Озера обладает многими чудесными свойствами.

— Спасибо, — сказал Колин, — но вы ведь ее найдете, правда? Это же только вопрос времени? И где она может быть? И как она вообще может где-то быть, когда она лежит себе в кровати?

— Не хочу тебя обманывать, — покачал головой Альбанак. — Та Сьюзен, что лежит в кровати, — всего лишь оболочка. Настоящая Сьюзен далеко. Для тебя она всегда была единым целым, но Броллахан расщепил ее надвое, как нож деревяшку.

— Я вот что думаю, — поднял голову Утекар. — Я думаю, Каделлин ее не найдет.

— Найдет, и непременно! — воскликнул Альбанак. — Неужели ты так скоро пал духом?

— Ничего подобного. Просто мне пришло в голову, что высокая магия слишком для этого высока.

— Я тебя не понимаю.

— А ты не будь таким разумником, тогда скорей поймешь! Вот, скажем, королевский меч из Хранилища: он рассекает волос на воде, он разит как молния — но рубить им дрова ты ведь не станешь? Каделлин — искуснейший маг, он постиг все тонкости мастерства, но для схватки с Броллаханом не годится клинок столь чудесной закалки. Против Древнего Лиха надобны Древние Чары. Дайте мне королевский меч — и я выйду один против тысячи, но чтобы свалить этот дуб — дайте мне простой крестьянский топор!

— А ведь ты, пожалуй, прав, — оживился Альбанак. — Так или иначе, мы должны попытаться. Только где они нынче, Древние Чары? Спят глубоким сном, и лучше их не будить.

— Сам я в этом мало что смыслю, — признался Утекар. — Я расспрашивал эльфов, да где там! Они так низко не летают.

— Надо что-то придумать! — воскликнул Альбанак. Рассуждения Утекара, казалось, вдохнули в него надежду. Даже у Колина, не все понимавшего в их разговоре, загорелись глаза.

— В науках я не силен, — пробормотал Утекар, — но есть, говорят, одно старинное верное средство от всякого зла. Имя ему — Луноцвет. Вот только растет ли он на этих южных равнинах?

— Луноцвет! — подхватил Альбанак. — Я слыхал о нем! Но ведь это колдовское растение, отыскать его не так-то просто, а у нас всего три дня.

— Я найду! — выпалил Колин. — Расскажите, какое оно.

Утекар смерил его взглядом:

— Будь по-твоему: тут нужна решимость, а тебе ее не занимать. Луноцвет — прихотливое растение. Он вырастает на вершине, там, где кончается старая, прямая дорога, а цветет лишь в полнолуние.

— Завтра ночью как раз полнолуние, — обрадовался Колин. — А где эта дорога?

Он уже вскочил на ноги, Альбанак тоже, и только гном не двинулся с места.

— Их множество. И все давно забыты. Я знаю две таких тропы за Минит-Банногом, но туда и эльфу в срок не поспеть. Быть может, здесь поблизости есть другие. Нужно встать на дорогу, когда прямо над ней взойдет полная луна: в иное время она незрима.

Колин нетерпеливо повернулся к Альбанаку:

— Ну так где это?

— Не знаю… Слыхал я об этих тропах, но их проложили задолго до гномов и магов. Они тоже частица Древних Чар и пробуждаются к жизни вместе с ними.

— Но я должен ее найти! — не унимался Колин. — Ведь есть же какой-нибудь способ! Иначе зачем вы мне вообще про нее рассказали?

— Я надеялся, что такая дорога известна и в ваших краях, — сказал Утекар. — Но увы! Однако не отчаивайся. Это древнее волшебство проще нынешнего и доступней. Его можно тронуть решимостью и верой в победу. Если где-нибудь здесь и водится Луноцвет, он покажется только тебе!

— Но где мне искать?

— Верь, что помощь придет; пытайся и пробуй; думай о Сьюзен. А главное, не теряй надежду! Приходи сюда завтра в этот же час: может, мы и услышим добрые вести.

Домой Колин шел как во сне. Прямая, старая дорога… старая и прямая… Бред какой-то! И ведь где-то он это слышал — еще раньше, не сегодня. Глупости, где он мог такое слышать! Даже Утекар и Альбанак ничего не знали толком, а они-то жили в том мире… Но чем больше он напрягал память, тем дальше ускользало воспоминание, в котором — он был почти уверен! — как раз и крылась разгадка.

Обед прошел в унылом молчании. Колин уже отчаялся найти дорогу, теперь он думал только о Сьюзен. Бесс и Гаутер тоже ели без аппетита, с озабоченными, хмурыми лицами.

И вдруг — так бывает, когда отвлечешься, устав прокручивать в голове одно и то же, — забытая картинка сама всплыла перед глазами.

— Нашел!

Он вскочил со стула и бросился наверх, в свою комнату. С размаху плюхнулся поперек кровати, сдернул с полки переплетенный в замшу гроссбух. Где-то здесь, на одной из четырехсот пятидесяти пожелтевших страниц, упоминалась та самая дорога, старая и прямая. Он точно знал: на соседней странице нарисован чей-то герб — три кабаньи головы и остроконечная башенка в середине. Он лихорадочно перелистал всю книгу и лишь со второго раза отыскал знакомое место. Но записки ученого пастора показались ему такими сухими, скучными, такими далекими от всякого волшебства, что он тут же усомнился в своей догадке.

«Сегодня совершил я прогулку по старой, прямой дороге, над которой потрудились наши далекие предки, надо полагать, еще до высадки древних римлян на побережье Британии.

Дорога сия, по которой прошел я от Мобберли до Кряжа, проложена была во времена столь отдаленные, что даже упоминания о ней не сохранилось в исторических хрониках. Остались лишь вехи, указующие путь, из коих на Кряже наиболее примечательны Сигнальный холм и Золотой камень. У последнего и закончил я свою экскурсию: далее, по всей видимости, дорога ведет к вершине так называемой Ясной горки, что находится на расстоянии девяти миль в направлении Бакстона. Нельзя не подивиться искусству сих безвестных мастеров, не располагавших научными знаниями и тем не менее…»

Колин захлопнул книгу. Радостное возбуждение улетучилось. «Все равно, — подумал он устало, — надо попробовать».

— Что случилось, детка? — спросила Бесс, когда он спустился вниз. — Похоже, будто ты обронил шиллинг, а подобрал шестипенсовик.

— Все в порядке, — сказал Колин. — Простите, что выскочил из-за стола, мне срочно нужно было посмотреть одно место в старой книге. Тут на Кряже есть какой-то Сигнальный холм. Вы не знаете, где это?

— Как не знать, — отозвался Гаутер. — Он на самом верху, на полдороге от Башни к Грозовому Утесу. Там тропа сворачивает влево, а справа будет ровная такая горка — это он и есть. На Сигнальном была когда-то каменная будка, от нее один фундамент остался, но его сразу видно.

— А можно, я туда схожу? — спросил Колин.

— Ну конечно, пойди погуляй, — закивала Бесс. — Хоть отвлечешься немного.

— Спасибо. Я ненадолго.

И правда, Сигнальный холм отыскался сразу. Он виднелся чуть в стороне от леса, на самой верхушке Кряжа. Гладко утрамбованный, правильной формы, он явно был кем-то насыпан и больше всего напоминал могильный курган.

Колин облазил его вдоль и поперек, но ему попалась на глаза всего одна дорожка, с виду вовсе не старая и уж никак не прямая.

Потом он зашагал напрямик через лес к Золотому камню, до которого оказалось четверть мили. Никакой дороги не было видно. Он миновал Золотой камень, стараясь идти строго по прямой, одолел пологий подъем и вышел на открытое место. Внизу тянулись луга и поля, вдали темнели отроги Пеннинских гор, а прямо «по курсу», там, где начинались предгорья, покатые холмы лесенкой взбегали к невысокой, но приметной вершине. И опять же никакая дорога туда не вела.