Алан Гарнер – Луна в канун Гомрата (страница 16)

— Прежде всего потому, что на тебя ополчилась Морригана.

— Морригана?

— Да, она снова здесь и жаждет мести. До прежнего могущества ей еще далеко, но она и сейчас опасна. И вся ее злая воля направлена против тебя! Она похитила Колина, чтобы завлечь тебя в ловушку и уничтожить. Знак Фотлы пока еще служит тебе защитой, но так будет не всегда.

— Но почему я? Разве я что-нибудь значу? Я и в магии ничего не смыслю. Почему бы вам или Каделлину с ней не разделаться?

— Надевая на руку Знак, надеваешь судьбу, — отвечала Владычица Озера. — Этого и опасался Каделлин. Но на этот раз в тебе — вся наша надежда, ибо это магия луны и мы обе носим ее частицу.

Она вытянула руку, и Сьюзен увидела у нее на запястье светлый браслет.

— Наше могущество прибывает и убывает вместе с луной. Мой знак — полнолуние, знак Морриганы — ущербный месяц. Сейчас луна стара, и, значит, она сильнее.

— Но при чем тут я? — не поняла Сьюзен.

— Ты молода, и твой браслет означает новолуние. В дни молодой луны ты будешь сильней Морриганы — только бы у тебя достало отваги. Я могу лишь вывести тебя на дорогу и помочь уберечься от нее, пока луна не обновилась. Что ты скажешь на это? Согласна ты нам помочь?

— Ну конечно, — вздохнула Сьюзен. — Да и как я могу отказаться: Колин-то у нее. И потом, она все равно не оставит меня в покое.

— Все это так, — кивнула Ангарад. — Морригана вернулась, чтобы мстить. Но скоро ей сообщат, — должно быть, уже сообщили — что и ты носишь Знак. Она всегда страшилась юной луны, а на сей раз это будет еще и луна Гомрата. В эти дни наши чары были всего сильней, и, быть может, им вновь суждено возродиться.

Морригана попробует нанести удар сейчас, пока ты еще не вошла в силу. Ты сама должна отправиться к ней и вступить с ней в единоборство. Если ты победишь — она уже никогда не будет для нас угрозой. Если нет — ее мощь многократно возрастет и справиться с ней будет очень трудно.

Возьми с собой вот это. — Ангарад протянула Сьюзен кожаный пояс. На нем висел небольшой изогнутый рог цвета слоновой кости, мундштук и раструб — в золотой чеканке. — Морригана может призвать на помощь иные силы, а тебе отступать некуда. Возьми же этот рог: ему нет цены, по могуществу он — третий из всех известных нам талисманов. Имя ему — Ангалак. Мориат подарил его Финну, Финн передал его Камхе, а Камха — мне. Если все уже испробовано и все потеряно — только тогда ты можешь в него затрубить. Ибо стоит запеть Ангалаку, и не будет тебе покоя ни под солнцем, ни под луной.

Так помни: только… если… все… потеряно!

— Я не забуду… — пробормотала Сьюзен.

Чары медленно рассеивались, чудесный остров куда-то уплывал. Последние слова Ангарад долетели словно издалека, прозвенели в ушах, как эхо. Глаза у Сьюзен закрылись, и она погрузилась в сон — глубокий, крепкий сон, без сновидений.

…Ее разбудил негромкий шум воды. Она долго не открывала глаз, потом повернулась на спину и посмотрела на звезды. Она лежала на берегу реки, река бежала по дну пустынной долины, а кругом громоздились голые холмы. И совсем близко виднелись каменные ворота, а за ними — дорога, спускавшаяся в лесистый овраг.

Еще одна дорога вилась вдоль речки, но Сьюзен почему-то потянуло в лес. Вся долина казалась какой-то неживой… И при чем тут эти ворота? Она подошла поближе: железные створки, цепь и висячий замок — все было покрыто ржавчиной.

Сьюзен перелезла через ворота и зашагала по дороге. Слева от нее сбегал к реке говорливый ручей. Скоро над головой сомкнулись густые заросли рододендронов. Дорога была прямая и когда-то, должно быть, служила въездной аллеей. Но кусты одичали, разрослись, и осталась лишь узкая песчаная просека, тускло желтевшая в свете ущербной луны.

За кустами журчала вода — это был единственный звук в глухой тишине оврага. Вот он усилился: глубокое каменистое русло придвинулось вплотную к дороге. И все гуще, все душней становилась рододендроновая чаща. Тяжелый лиственный свод как будто давил на плечи, и Сьюзен казалось, что эта зеленая масса — миллионы едких, дышащих, кожистых листьев — составляет единое живое существо, по-звериному чуткое и враждебное. Может, ничего такого и не было, но теперь у нее самой обострились все чувства, и она скользила по лесу, как осторожный зверек, стараясь не наступать на камни и ветки и уже не сомневаясь, что Колин где-то близко.

Ручей дважды пересекал тропу. Сьюзен благополучно миновала первый каменный мостик с полуразрушенными перилами. Она прошла уже добрых полмили и, кажется, научилась видеть в темноте. За вторым мостом дорога разветвлялась, и в развилке виднелся небольшой круглый холм, тоже заросший кустарником. С одной стороны его огибал ручей, с другой — его приток; под мостом они сливались. А у входа на мост, в густой тени рододендронов, неподвижно стоял человек.

Во всяком случае, с виду он напоминал человека. В руках — копье и маленький круглый щит. Луна освещала только его макушку и плечи, остальное было в тени. И он стоял как статуя, так что Сьюзен не могла понять, живое ли это существо или какая-то диковинная скульптура.

Прошло несколько минут; странная фигура не шевелилась.

И все же идти через мост было слишком опасно. Но и возвращаться нельзя: во что бы то ни стало надо двигаться дальше! Значит, в обход.

Продираться сквозь кусты — безумие. Оставался ручей. Он журчал совсем рядом. Сьюзен прошла немного назад, чтобы с мостика ее не было видно, и осторожно спустилась в воду.

Ручеек был довольно мелкий, но с неровным каменистым дном. Иногда Сьюзен оступалась и проваливалась по пояс. Идти совсем бесшумно она не могла, но рокот бегущей воды заглушал все звуки, и она старалась держаться поближе к берегу, где потемнее. Самое трудное было пролезть под мостом. Вонь, слизь, теснота… Несколько раз она на что-то наткнулась и чуть не вскрикнула.

Берега становились все выше и круче, но для пущей безопасности Сьюзен прошла по воде еще сотню шагов. С восьмой или девятой попытки ей удалось наконец вскарабкаться по отвесному глинистому обрыву и кое-как выбраться на тропу.

Это была все та же просека; впереди она снова раздваивалась: левая тропка вела на вершину холма, правая — куда-то за поворот. Сьюзен хотела было подниматься дальше, но решила сперва дойти до поворота и поглядеть, что там такое.

Она по-прежнему двигалась очень тихо — и все же, оказавшись за поворотом, не смогла сдержаться и невольно ахнула.

На широком ровном уступе, к которому вели аккуратные ступени, зеленел ухоженный газон. А в глубине возвышался каменный дом, выстроенный в тяжеловесном итальянском стиле прошлого века. В окнах горел яркий свет, только был он какой-то мертвящий, словно там, внутри дома, светила ущербная луна.

Сьюзен поняла, что она у цели. Здесь, в этом месте, был источник зла! Здесь была Морригана — а значит, и Колин. Она направилась было к дому, но передумала. «Так нельзя, — сказала она себе, — я ведь не знаю, где искать, — вообще не знаю, что делать. Она, чего доброго, и меня захватит. Надо сообщить Каделлину, что она здесь: он-то уж знает, как с ней быть».

Над парадным входом торчала квадратная башенка со стрельчатыми окнами. И, словно подтверждая опасения Сьюзен, в одном из окон появился темный силуэт. Это была Морригана. Она смотрела вниз, на лужайку, и хотя Сьюзен стояла в тени, у нее едва хватило выдержки не броситься бежать. Наконец Морригана исчезла, и Сьюзен, пригнувшись, поспешила прочь.

Ей снова стало страшно.

«При чем тут я? — думала она. — Почему именно я? Ангарад, наверное, знала про этот дом, почему же она не сказала Каделлину? «Тяжесть эта ляжет на твои плечи!» Могла бы и получше объяснить. Я ведь не волшебница. Уж если они сами боятся Морриганы, так какой от меня-то прок? Нет, надо поскорей найти Каделлина…»

Она дошла до развилки. Можно было опять спуститься в долину или повернуть направо, к вершине холма. Ей не хотелось снова обходить мост и часового: теперь-то она понимала, что странная скульптура поставлена там не для красоты. Но куда идти? В какой стороне Олдерли? Она отыскала в небе Большую Медведицу. Получалось, что верхняя тропа ведет прямо на запад.

«Если это Пеннины, — подумала Сьюзен, — то мне и надо на запад. А вдруг это уже Уэльс? Тогда до Олдерли сорок миль… нет уж, пусть это будут Пеннины!»

И она зашагала вверх по склону. Рододендроновые заросли скоро кончились. Тропа вела к воротам, вернее, к темному проему в каменной стене, за которым полого спускалась вниз угрюмая пустошь. А дальше опять начинался подъем и горизонт заслоняла громадная круглобокая гора, похожая на кита. При взгляде на нее у Сьюзен закружилась голова и ослабли ноги. Но там, за гребнем горы, уж там-то должна быть равнина, и Олдерли в той стороне… и никаких рододендронов!

Она решительно вошла в пустой проем, и в этот миг от стены отделилась тень. Перед ней стоял такой же странноватый человек, как тот, на мосту, только теперь она его хорошо разглядела. Ростом он был чуть пониже Сьюзен и совершенно лысый. Острые звериные уши, горящие раскосые глаза, а нос — тонкий и крючковатый. В руке он держал копье с плоским, как лист, наконечником, и все его тело покрывали завитки волос, ровные и плотные, как чешуя.

Сьюзен застыла, не в силах пошевелиться, а человек схватил ее за руку возле локтя. И тотчас его широкий рот исказился в страшном крике и пальцы разжались. Едва он ее коснулся, над Знаком Фотлы вспыхнуло белое пламя. Оно заструилось по руке Сьюзен и, словно огненный бич, хлестнуло обидчика поперек запястья. Он дернулся, сполз по стене и затих.